Над слякотными грачевскими улицами, ныряя и раскачиваясь, беззвучно плыл неопознанный летающий объект, проще говоря, летающая тарелка. И именно бесшумность транспортного средства вывела из себя бдительных дворняг.

Метнулась в подворотню, заливаясь лаем, первая. Глухо забрехала спросонья другая. Вскоре вся деревня была заполнена разноголосым воем и лаем. Захлопали двери домов. В темноте послышались голоса.

— И с чего это они, черт их дери? — спросил первый.

— Сам не пойму, — ответил второй.

— Тьма кромешная, — молвил первый голос.

— Хоть бы звездочка на небе, — поддержал его второй.

— Опять дождь будет, — поддержал разговор кто-то в исподнем с противоположной стороны улицы.

Как-то сам собой разговор перескочил на сенозаготовку, потом на события в Африке и на проблемы энергетического кризиса.

В темноте засветился огонек папиросы.

В самый разгар беседы в конце улицы появился некто в белой рубахе. Разговор, дошедший тем временем до советско-американских отношений, прервался.

— Это, никак, Волков сын? — спросил первый голос.

— Вроде он, — согласился второй.

— Ты чего это среди ночи шастаешь? — обратился к Тихону третий.

Тихон, не останавливаясь, дружелюбно сказал;

— Сено сгребали… Вот и задержались.