На улице быстро темнело. В подступившей духоте деревья поникли черным воском листьев. Шелест их стал почти неразличим за рокотанием грома. Послышались шаги. «Гракович», — подумал завлаб и сполз с подоконника. Действительно, через минуту на пороге возник Гракович, Сказать в отношении старшего инженера «пришел» как-то язык не поворачивался. Гракович именно «возникал». Да и к тому, как он работал, более всего подходило слово «стремительно». Особенно удивляла Константина Тимофеевича способность Граковича обходиться без декларации цели. Многие из тех, кого знал Волков, исходили на слова, не оставляя сил для достижения того, о чем говорили и к чему стремились. Гракович был их противоположностью.

Поздоровавшись, старший инженер указал на «Техническую эстетику».

— Никак новое увлечение у вас, Константин Тимофеевич?

Волков улыбнулся. Гракович помимо своего «основного хобби» обзавелся еще одним — вел летопись увлечений своих коллег.

— Нет, Володя, на этот раз ваша коллекция останется без пополнения. Принес кто-то из ребят, а я вот решил полистать.

Волков помолчал, потом добавил:

— Что-то Быстров запаздывает сегодня.

— Я за него отдежурю, Константин Тимофеевич. У Кирилла сегодня праздник — «День рыбьего новоселья».

Увлечение младшего научного сотрудника Кирилла Быстрова началось с того, что он притащил в лабораторию трехлитровую банку, в которой лениво шевелили плавниками толстые золотые рыбки.

— Главное для рыбок — это простор! — говорил Кирилл, любовно поглядывая в сторону банки. — Вот сделаю аквариум… Большой, снизу подсветка… Это будет сказка!

Через два дня Гракович увидел, как Кирилл безуспешно пытался протолкнуть в дверь автобуса огромный канделябр.

— А это-то зачем? — удивился Гракович.

— Для подсветки.

И Быстров с кряхтеньем взвалил канделябр на плечо…

— А-а, «сказка»? — оживился Волков. — Надо будет посмотреть.

— Ну, зрителей там и без нас хватило. На соседей новоселье большое впечатление произвело. Из ЖЭУ звонили, интересовались, действительно ли гражданин Быстров у нас работает.

— А в чем дело? — не понял Волков.

— Да лопнула «сказка». На двести четырнадцатом ведре. Так что прийти сегодня Кирилл едва ли сможет.

…Грохнули распахнутые порывом ветра двери лаборатории, и створки окна угрожающе-стремительно потянулись за сквозняком. Волков дернулся по направлению к окну, но Гракович опередил его.

— Буря будет, — сказал он и тщательно задвинул шпингалет.

— Пожалуй, — согласился Волков. — Пойду я, пока дождя нет.

Он снял с вешалки плащ.

— Программа без изменений? — спросил Гракович.

— Минут через сорок начинайте изменять все три потока информации. Графики на столе.

Волков еще хотел что-то добавить, но передумал.

— Константин Тимофеевич… а вы-то сами, неужели всерьез полагаете, что причина неполадок в непрохождении потоков?

— Не знаю. — Волков никак не мог попасть в рукав плаща. — Во всяком случае — это один из вариантов.

— Раньше все было в порядке…

— На то и машина, чтобы в ней что-нибудь ломалось, — неуклюже пошутил Волков. — Впрочем, сегодня это прояснится. А что это вы, Володя, засомневались? Новые идеи есть?

— Увы! — Гракович развел руками, улыбнулся. — С идеями у нас последнее время туго…