За железнодорожной станцией «Озерки» буквально сразу следует станция «Шувалово», уже упоминавшаяся мною. Вообще довольно трудно отделить одну станцию от другой – целый город дач безраздельно властвует над огромной территорией вокруг Суздальских озер вплоть до «Парголова» – следующей станцией Финляндской железной дороги.

Уже в начале XX столетия обе исторические местности объединили в одну. Например, путеводитель К.Г. Притулина в 1909 г. сообщал: «Озерки, Шувалово – в 10 вер. от Петербурга. Благодаря величественному виду оттуда на СПб. привлекает множество публики. С Поклонной горы виден весь Петербург. Зелень садов, изобилие сосновых рощ, пароходное сообщение по Суздальскому озеру».

П.И. Шувалов (худ. Ф.С. Рокотов)

Название станции связано с историей владения местными землями графской фамилией Шуваловых, и последний владелец территории – Андрей Павлович Шувалов, племянник президента Академии художеств.

Род Шуваловых известен с XVI столетия, первый, документально подтвержденный его представитель – костромской помещик Дмитрий Шувалов. Выдвижение фамилии произошло во времена императрицы Елизаветы Петровны, которая возвела в графское достоинство генерал-фельдмаршала Петра Ивановича Шувалова.

Государственную службу он начал во времена царствования Петра I. При великой княжне Елизавете Петровне состоял в невысоком звании камер-юнкера, но отличился во время захвата власти дочерью Петра в 1741 г. и получил придворным чин камергера и воинское звание генерал-майора. Взлет карьеры Шувалова происходит после его женитьбы на Мавре Егоровне Шепелевой, близкой подруге императрицы.

М.Е. Шувалова (худ. А.П. Антропов, 1750-е гг.)

Историк К.Ф. Валишевский так отзывается о супруге графа: «Оставаясь неизвестной почти до половины столетия (речь идет о семье Шуваловых. – А. Г.), обладая скромным поместьем в Костромской губернии, она приобрела некоторое значение лишь благодаря браку Петра Шувалова с Маврой Егоровной Шепелевой, занявшей при Елизавете вышеупомянутое положение чесальщицы. Мавра Егоровна не была приятной подругой жизни, согласно свидетельству ее современников; „Она была зла, как дьявол, и соответственно корыстна“, – утверждает один из них, добавляя, что ничто не могло сравниться с ее уродством, – „Это ведьма огурец“; Шерер говорит о ее „зловонном рте“ – опуская другие отталкивающие подробности…».

Еще больше укрепилось положение Шуваловых при Дворе после знакомства в 1749 г. Ивана Ивановича Шувалова с императрицей Елизаветой Петровной. Нового фаворита государыне представила все та же Мавра Егоровна, супругу которой он приходился двоюродным братом. Петр Иванович Шувалов остался в истории как реформатор русской артиллерии, основатель Воткинских железоделательных заводов, да и вообще был деятельным человеком, хотя многие из его начинаний относились к разряду прожектов, не имеющих перспектив быть воплощенными в жизнь.

Историк и по совместительству чиновник Д.Н. Бантыш-Каменский отмечал: «Граф Петр Иванович имел острый проницательный разум, отличался красноречием, но был лукав, завистлив, корыстолюбив, лицемерен; делая вред, уверял того человека с набожным видом, возводя глаза свои, что он ему доброжелательствует, принимает живейшее участие в постигшем его злоключении; умел изменяться в лице: казался веселым и печальным, дарил приятною, благосклонною улыбкой, или принимал вид гордый, делался недоступным; употреблял все средства, чтобы достигнуть предположенной цели; ездил на охоту с Графом Разумовским, когда он находился во всей силе своей; был счастлив в молодости, любим прекрасным полом и в престарелых летах – по собственному его выражению глазами и сердцем приносил жертву красоте».

Другой, более известный, историк В.О. Ключевский писал о Петре Ивановиче Шувалове: «…Все самое дорогое и вкусное соединялось в его доме: он первый в России не только стал кушать ананасы, но и завел большую ананасовую оранжерею, экипаж его блистал золотом, и он первый завел целую упряжку дорогих английских лошадей, бриллиантовые пуговицы его кафтана были дороже, чем у графа Разумовского. <…> Этот роскошный министр имел более 400 тысяч тогдашних рублей дохода, ухитрился оставить после своей смерти долгов одной казне более миллиона рублей».

Станция «Шувалово» до реконструкции

Земли вокруг Суздальских озер Шуваловы получили в середине XVIII столетия и владели ими более 120 лет.

Станция 3-го класса «Шувалово» открыта с начала эксплуатации железной дороги, а деревянный вокзал здесь построил архитектор Вольмар Вестлинг. От других вокзалов дороги его отличали резьба и декор открытой со стороны перрона части здания, расположенной в середине постройки. На первом этаже размещались два зала, дамская комната, буфет и помещение с телеграфом. Второй этаж заняли жилые комнаты железнодорожников.

«Шувалово», как и сооруженная позднее станция «Озерки», довольно быстро приобрела популярность у пассажиров, а основная нагрузка здесь приходилась на летнее время. В то время вокзал располагался в густом лесу, на берегу Нижнего Суздальского озера. Прямо напротив станции устроили небольшую пристань, от которой речные пароходики с высокими трубами возили дачников на противоположный берег, причем по расписанию, связанному со временем движения поездов.

Станция «Шувалово» с новым вокзалом

С ростом числа дач потребовались некоторые изменения в инфраструктуре. В 1894 г. к существующей Финляндской железной дороге здесь подвели частную ветку Приморской линии, обслуживающей Сестрорецкий курорт и связанной со станциями «Графская» в Коломягах, «Скачки», где в зимнее время работал ипподром, «Садки» и «Новая Деревня». Последняя была хорошо известна в городе своими развлекательными заведениями, например, таким, как «Заведение искусственных минеральных вод», основанное в 1834 г. при финансовом участии казны – император Николай I приобрел сто акций новой компании. Но успех предприятию принесли вовсе не воды, а сад с театром, управлял которыми Иван Иванович Излер. На протяжении нескольких десятилетий сад Излера слыл центром развлечений, особенно для любителей оперетты и канкана. А заведение с длинным названием в народе прозвали просто «Минерашка».

Как можно видеть, станция «Шувалово» (наряду с «Озерками») вошла в общую систему мест развлечения петербуржцев, расположившихся в северных пригородах столицы.

К концу XIX столетия возникла необходимость в реконструкции местного вокзала. Учитывая важность станции, старую деревянную постройку разобрали, а архитектор Б.Ф. Гранхольм построил новое примечательное каменное здание в стиле модерн.

Шуваловский вокзал

Стены постройки облицованы кирпичом двух цветов – красного и розового. Более светлым выделены обрамление оконных проемов, венчающий карниз, и горизонтальные тяги. Перед зданием вокзала организована небольшая площадь, на которую пассажиры попадали, выйдя из билетного зала через две двери и спустившись по гранитной лестнице. Со стороны перрона по всей длине здания устроен металлический навес на шести чугунных колонках. Вообще на вокзале множество металлических конструкций.

Также при станции возвели двухэтажный дом – первый этаж был каменным, второй построили деревянным, обшив его вагонкой. Здание предназначалось для проживания работников дороги. Кроме того, построили одноэтажное здание кладовой и туалетов.

На вокзале станции «Шувалово» происходят события известного кинофильма «Безымянная звезда», снятого в 1978 г. режиссером и актером М.М. Казаковым.

Шувалово. Железная дорога

В наши дни станция остается важным пассажирским и товарным пунктом железной дороги. Электрички принимают здесь две платформы – боковая и островная.

Вокруг станции сохранился конгломерат частных домов, хотя и здесь все агрессивнее подступает многоэтажная городская застройка, и процесс этот усилился в новом тысячелетии.

В 1877 г. на бывшие графские земли пришло Товарищество на паях для устройства дачных помещений в Шувалове. После утверждения императором Александром III устава Товарищество приступило к освоению территории – в лесу пробивались просеки и строились дороги, а землю разбивали на участки под запросы покупателей.

Первые дачи появились в Шувалове спустя несколько лет. В доме, принадлежавшем Г.С. Войницкому, летом сдавались 15 комнат, находился он на Екатерининской (ныне – Корякова) улице. Резными украшениями балконов и веранд выделалась дача Зимина, стоявшая у Второго озера. Одной из местных знаменитостей долгое время оставалась «Вилла Бельмонт» (Эриванская ул., 1), принадлежавшая председателю Губернской санитарной комиссии и гласному Земских собраний действительному статскому советнику доктору Александру Николаевичу Оппенгейму. Белоснежная постройка в псевдоготическом стиле построена на горке – она возвышалась над местностью в окружении большого сада. Композиционным центром дома служила башня-бельведер. От виллы к озеру вела мраморная лестница, украшенная скульптурами львов. Авторство «Виллы Бельмонт» не установлено – предполагают, что дачу мог построить архитектор К.К. Рахау, автор еще одной местной постройки (дача Шварца в Парголове), сохранившейся в Шувалове в перестроенном виде. В 1910 г. вилла сгорела. В летнее время ее владелец доктор А.Н. Оппенгейм принимал больных в амбулатории на Береговой улице. Врач умер за год до пожара, в возрасте 66 лет, и похоронен на Никольском кладбище Александро-Невской лавры.

Вилла Бельмонт

Украшением дачного поселка служила вилла подданного Пруссии коммерции советника Эвальда Ивановича Тильманса (Выборгское шоссе, 140), сооруженная в 1900-х гг. на берегу Нижнего озера архитектором З. Леви. Здание в стиле модерн с готическими башенками и флюгерами погибло в XX столетии. С дачей Тильманса мы забрались уже в Парголово, но это закономерно, так как Озерки, Шувалово и Парголово в те годы представляли один большой дачный конгломерат.

Шувалово

Сохранилась в Шувалове дача Х. Клостера (Новоорловская ул., 40), сооруженная в начале XX в. в стиле модерн. Известность этот дом приобрел в конце прошлого столетия, с появлением здесь в 1993 г. художников Дмитрия Каминкера и Леонида Колибабы. Со временем на даче Клостера возникла «Деревня художников», куда, помимо живописцев разных направлений, входили скульпторы, мастера по работе с керамикой, фотографы и даже музыканты и актеры. Деревня существует и поныне, а вокруг дома выставлена экспозиция из работ ее «обитателей».

Был и есть у станции «Шувалово» и свой православный храм, сооруженный в 1876–1880 гг. архитектором К.А. Кузьминым на местном кладбище. Это – Спасо-Парголовская церковь, пережившая годы гонений на веру лучше многих других – в прошлом столетии храм не закрывали.

Спасо-Парголовская церковь

Первая церковная постройка появилась в Шувалове, на берегу Суздальского озера, еще в 1755 г. Деревянную церковь освятили 7 сентября в присутствии императрицы

Елизаветы Петровны и графа Петра Ивановича Шувалова, на чьи средства ее и построили. В последующие годы вокруг храма начали появляться отдельные захоронения, превратившиеся в XIX в. в деревенское кладбище. В 1790 г. первая церковь сгорела от удара молнии, и ее уже не восстановили. Довольно быстро архитектор Л. Руска возвел новый храм рядом с местом, где стоял сгоревший. Эта вторая церковь прослужила прихожанам довольно долго, пока за ветхостью ее не разобрали в 1885 г. Третий, существующий поныне, храм построили на новом участке по проекту гражданского инженера К.А. Кузьмина.

Церковь в византийском стиле с приземистой колокольней над входом на 850 человек заложили в 1876 г. на деньги в сумме 70 тыс. рублей, собранных по подписке среди местных жителей и дачников. Инициатором и активным участником строительства храма был священник Александр Александрович Налимов (ум. 1883), похороненный рядом со своим детищем.

Кстати, память о второй церкви, сооруженной знаменитым Л. Руской, сохранилась в заметке «Загородная поездка» А.С. Грибоедова, опубликованной в 1826 г. в газете «Северная пчела»:

«На высоты! На высоты! Подалее от шума, пыли, от душного однообразия наших площадей и улиц. Куда-нибудь, где воздух реже, откуда груды зданий в неясной дали слились бы в одну точку, весь бы город представил из себя центр отменно мелкой, ничтожной деятельности, кипящий муравейник. Но куда же вознестись так высоко, так свободно из Петербурга? – в Парголово.

В полдень, 21-го июня, мы пустились по известной дороге из Выборгской заставы. Не роскошные окрестности! Природа с великим усилием в болоте насадила печальные ели; жители их выжигают. Дымный запах, бледное небо, скрипучий песок – все это не располагает странников к приятным впечатлениям. Подымаемся на пригорок и на другой (кажется на шестой версте); лошадям тяжело, но душе легче, просторнее. Отсюда взор блуждает по бесконечной поверхности лесной чащи. Те же ели, но под скудною тенью их редких ветвей, в их тощей зелени, в бездушных иглах нет отрады, теперь же, с крутизны холма, пирамидальные верхи их оглажены, особенности исчезли; под нашими ногами засинелся лес одной полосой, далеко протяженною, и вид неизмеримости сообщает душе гордые помышления. – В сообществе равных нам, высших нас, так точно мы, ни ими, ни собою не довольные, возносимся иногда парением ума над целым человечеством, и как величественна эта зыбь вековых истин и заблуждений, которая отовсюду простирается далеко за горизонт нашего зрения!

Другого рода мысли и чувства возбуждает, несколько верст далее, влево от большой дороги, простота деревенского храма. Одинок, и построен на разложистом мысе, которого подножие омывает тихое озеро; справа ряд хижин, но в них не поселяне. Нежная белизна красавиц и торопливость их услужников напоминают… не знаю именно, о чем; но здесь они менее озабочены чинами всякого рода.

Вот и край наших желаний. Все выше и выше, места картинные: мирные рощи, дубы, липы, красивые сосны, то по нескольку вместе стоят среди спеющей нивы, то над прудом, то опоясывают собою ряд холмов; под их густою сению дорога завивается до самой вершины, – доехали».