Пассажирская платформа «Горьковское» является следующий остановкой после остановочного пункта «63-й км». Станция здесь открыта в 1877 г., и тогда она носила название «Мустамяки», что с финского языка переводится как «Черная гора». Что же это был за лес, и как он связан с историей станции, мы сейчас узнаем.

Ближайшая к железной дороге деревня носила название Сюкияля (в 1948 г. переименована в Бойково). Деревенька эта старинная и упоминается в документах середины XVI столетия как часть села Ваммельярви. Как водится, Финская железная дорога вдохнула новую жизнь в Сюкияля – здесь покупали участки петербургские дачники, лес вырубался, строились дороги, появились лавки и другие приметы цивилизации. Деревня разрослась до того, что в конце XIX в. в ней открылась даже финская народная школа, а количество крестьянских дворов превысило пятьдесят. В это число, конечно, мы не включаем дачи.

За известным нам болотом Мерисуо обширную территорию занимал густой хвойный лес, и при оставлении карт его пометили как Мустамется, то есть просто «черный лес». А при организации здесь остановочного пункта железной дороги долго не думали и взяли название, связанное с окружавшей станцию территорией. Так в составе железной дороги появилась остановка с «загадочным» именем Мустамяки. Стоит отметить, что платформа действительно находилась на небольшой возвышенности, в окружении болот и чащи. Железнодорожный вокзал построили из дерева – он походил на остальные деревянные вокзалы дороги. Его центральную часть со стороны перрона выделяло небольшое крыльцо – вход в кассовый зал. Второй этаж размещался в мансарде.

Станция «Мустамяки»

Первый вокзал не сохранился. Местные жители рассказывали, что после войны в нем открыли магазин, а в 1960-х гг. он сгорел. На станции «Горьковское» в стороне от первых платформ в 1950-е гг. построили из кирпича типовой пристанционный павильон, сохранившийся до настоящего времени. Там же соорудили и две платформы, которые используются и сегодня. А вокзал, как и кассы в нем, закрыли несколько лет назад в целях экономии.

Трудности любым дачниками нипочем – местность вокруг железнодорожной платформы быстро осваивается приезжими. Они осушают болота, вырубают и выкорчевывают вековой лес, строят дороги и, конечно, дома. Протекавший поблизости ручей Коркооя перегораживают, а по образовавшемуся озеру летними вечерами плавают на лодках влюбленные парочки. Но что-то с запрудой сделали не так, и спустя несколько лет ее прорвало, так что потоки воды даже повредили железнодорожную насыпь, которую пришлось ремонтировать. От большого водоема сохранился лишь пруд, который назвали Куйваярви – Сухое озеро.

В Мустамяках 27 декабря 1910 г. Федор Сологуб написал следующее стихотворение:

Основной расцвет дачной жизни в Мустамяках пришелся на начало XX столетия. В поселке уже работали несколько магазинов, почта, была даже гостиница, а отдыхающих принимали два пансионата. Местная промышленность тогда состояла из необходимой для строительства лесопилки и драночных мастерских – зачем возить изделия из дерева, если их можно делать на месте. С другой стороны, железная дорога позволяла отправлять строительные материалы и в другие населенные пункты Карельского перешейка. Кроме этого, правление железной дороги открыло на станции ремонтные мастерские.

В 1900-х гг. в пристанционном поселке на собранные среди дачников 22 тыс. рублей поставили деревянную православную церковь, которую освятили в честь Преображения Господня. Местный дачник купец Балашов заказал за свой счет на ярославском заводе товарищества «П.И. Оловяниш-никова С-вья» девять колоколов для храма. Храм на станции «Мустамяки» сгорел во время боевых действий 1944 г. Кроме православного, в поселке открылся и молитвенный дом евангелистов.

Станцию и поселок при ней переименовали в послевоенное время, как и остальные населенные пункты Карельского перешейка. Интересно в этой связи вот что: остановочный пункт получил название «Горьковское», но поселок рядом с ним называется Яковлево.

В 1960-е гг. рядом с железнодорожной станцией появился новый, уже советский дачный поселок, о котором мы поговорим чуть позже.

Название «Горьковское» власти присвоили двум деревням, расположенным в нескольких километрах от железной дороги – Неувола и Кирьявала, их историю нужно обязательно нам вспомнить.

Церковь в Мустамяках

На высоком холме Неуволанмяки в начале XX в. стояла финская деревушка Неувола, получившая имя от одной финской семьи. Неувола была немаленьким населенным пунктом – в 4 км от ее центра находилась ее же отдаленная часть с отдельным названием – Расватту. В 1948 г. Неуволу переименовали в Пешково, но довольно быстро название поменяли на Горьковское. Тогда же и Кирьявалу включили в состав нового поселка.

Вторая деревня занимала тогда южный склон холма, а ее название объясняется очень интересно. С финского языка оно переводится как «Пестрое» и дано деревни по той причине, что в ней существовал особый микроклимат и росли разные лиственные кустарники и деревья, защищенные холмом от холодного северного ветра.

А.М. Горький в Мустамяках (рядом – И.И. Манухин)

Оба населенных пункта стали местом отдыха большого числа петербургских знаменитостей, многие из которых имели здесь собственные дома. Местные жители обслуживали любителей загородного отдыха из России, работая извозчиками или торговцами. Была в поселке и своя добровольная пожарная дружина.

Пансионат-дача «Ланг» в Неуволе принадлежала Александре Карловне Горбик-Ланг. Здесь с 1914 по 1917 г. в летнее время отдыхали А.М. Горький и М.Ф. Андреева. Здесь бывали М.М. Пришвин, В.В. Маяковский и О.Э. Мандельштам.

Дом Горбик-Ланг пережил Гражданскую войну, и в 1930-х гг. его выкупили местные жители для размещения народной школы. И даже после окончания Великой Отечественной войны в бывшей даче размещалась Горьковская средняя школа.

В этой же деревне находились дачи этнографа и писателя, видного большевика Владимира Дмитриевича Бонч-Бруевича, известного художника-мозаичиста Василия Демьяновича Болотнова и редактора журнала «Современный мир» Николая Ивановича Иорданского, писавшего статьи под псевдонимом Негорев.

Из художников в Неуволе работали В.А. Серов («Финская мельница»), В.Е. Маковский («Финляндия. Рыбалка») и В.И. Шухаев («Финляндия. Крыши» и др. работы). Отдыхали здесь Ф.И. Шаляпин, Д.Д. Бурлюк, С.М. Дубнов.

В деревне на даче Ф.Н. Фальковского скончался Леонид Николаевич Андреев, и пять лет гроб с его телом стоял в леднике на даче А.К. Горбик-Ланге, превращенной в усыпальницу. Обстоятельства смерти знаменитого писателя сообщил в 1934 г. в своих воспоминаниях С. Животовский: «В день своей смерти Леонид Андреев еще шутил. Фальковский принес ему с своего огорода крупный кочан капусты.

– Позвольте поднести вам том последнего моего сочинения, – сказал он.

Леонид Андреев взвесил на руке капусту и ответил:

– Спасибо. Хотел бы получить полное собрание ваших сочинений.

А за обедом он пошатнулся и умер, так же скоропостижно, как в свое время, в его же годы, умер его отец, тоже страдавший пороком сердца.

На высокой горе, точно средневековый замок, красовалась трехэтажная обширная дача Фальковского с башенками и балконами, с которых открывалась величественная панорама на лесные дали, горы и озера. Внутри дома было уютно и красиво. У Фальковского была богатая библиотека. И эта обширная читальная зала была любимой комнатой Леонида Андреева. <…> Горе застало всех врасплох. В день смерти Леонида Андреева во всем доме Фальковского оказалось наличными не более ста финских марок. Не было на что хоронить. Некто – Гуревич – прислал из Выборга дорогой гроб. Он же попросил разрешения лично взять на себя и другие расходы по похоронам… Хоронили русского писателя не совсем обычно. Гроб его не был зарыт в землю. Он был перенесен в соседнюю с дачей Фальковского гранитную беседку. Там его и поставили на особом возвышении». Только в 1924 г. писателя наконец похоронили в Мариоках.

Газета «Руль» сообщала 16 сентября 1924 г.: «12-го сентября исполнилось пятилетие со дня смерти Леонида Андреева. Гроб находился до сих пор в часовне в деревне Нейволла. В Воскресенье, 14-го сентября, гроб был перевезен в Тюрсево и состоялись похороны».

В соседней деревне Кирьявала успел побывать все тот же А.М. Горький – зимой 1913 г. он отдыхал здесь на даче подполковника Вольдемара Александровича фон Крита. Бывали здесь и упомянутые выше знаменитости, гулявшие по окрестностям летними вечерами.

В заключение нашего разговора о «Горьковском» вспомним историю дачного поселка кооператива «Наука и техника», появившегося у станции железной дороги 50 лет назад. Известность это место получило довольно быстро – здесь имели дачи и отдыхали не только известные ученые, но и популярные артисты кино и театра, так как строился этот дачный поселок для сотрудников Академии наук и Университета. Позднее к «Науке и технике» присоединились два новых кооператива: «Скиф», строивший дома для работников Государственного Эрмитажа, и «Квант», состоявший из физтеховцев.

Обычным летним днем на улице поселка вы могли встретить Иннокентия Михайловича Смоктуновского, Ефима Захаровича Копеляна и Кирилла Юрьевича Лаврова. Последний не имел здесь дачи, но часто приезжал в гости к сестре – Наталье Александровне Латышевой.

Остановочный пункт «Горьковское» стал последним в настоящей части книги, а нам нужно двигаться дальше по истории Финляндской железной дороги.

С каждой страницей нашего путешествия мы все ближе и ближе подбираемся к городу Выборгу – крупнейшему промежуточному железнодорожному узлу, до которого, правда, еще десять станций, с разной историей и судьбой. Но мы помним, что их история является неотъемлемой частью общей истории железной дороги Санкт-Петербург— Рихимяки.