Управляемый аэростат возник из солнечного сияния, будто серебряное яйцо, только что снесенное солнцем. Для ошеломленных людей на берегах, которые в большинстве своем не только не видели, но даже не слыхали о воздушных кораблях, он казался жутким чудовищем. Без сомнения, кое-кто из них счел, что это корабль, на котором прибыли те могущественные и таинственные существа, которые возродили их из мертвых. Возможно, кто-то из таких приветствовал его появление со смешанным чувством восторга и ужаса, надеясь, что до объяснения всего случившегося с ними теперь — рукой подать.

Как удалось «Минерве» так быстро отыскать «Марка Твена»?

Огромный речной корабль тащил за собой большой, похожий на воздушного змея аэростат, поднимавшийся выше гор и несший на себе передатчик, который посылал мощные разряды в виде точек и тире. Харди — штурман «Минервы» — знал примерное местоположение судна из карты, лежавшей на его столе. За годы плавания «Марк Твен» послал множество сообщений, позволивших ученым Пароландо следить за его маршрутом. Кроме того, «Парсеваль», обнаружив корабль визуально, тут же послал радиограмму, которая дала «Минерве» возможность более точно определить местонахождение «Марка Твена».

Получив почти одновременно данные о местоположении «Рекса», капитан «Минервы» выяснил, что судно Иоанна Безземельного находится почти на одной прямой с кораблем Сэма, лишь немного западнее последнего. «Рекс» плыл всего лишь в 140 километрах, если следовать по этой прямой, как спина прусского офицера, линии. Если же путешествовать по Реке, то кораблю Сэма пришлось бы пройти не менее 571 195 километров, или 355 000 миль, прежде чем он добрался бы до того места, где сейчас был «Рекс».

Грейсток, пользуясь передатчиком в гондоле управления, попросил у Сэма разрешения пройти над самым «Марком Твеном». Голос Сэма по радио звучал на редкость глухо и невыразительно.

— Зачем?

— Чтобы салютовать вам, — ответил англичанин. — А кроме того, я полагаю, что вы и ваш экипаж захотите бросить взгляд на воздушный корабль, который летит, чтоб уничтожить короля Иоанна. По правде говоря, моим ребятам, да и мне тоже очень хотелось бы поглядеть на ваше великолепное судно с близкого расстояния. — Грейсток помолчал и добавил: — Не исключено ведь, что это наш последний шанс.

На этот раз паузу пришлось сделать Сэму. Затем голосом, в котором звучали подавляемые слезы, он ответил:

— О’кей, Грейсток. Разрешаю полет по нашему курсу, но не над нами. Хотите, считайте меня параноиком, но мне как-то не по себе, когда воздушный корабль с четырьмя бомбами зависает прямо над моей головой. А вдруг они случайно сорвутся?

Грейсток закатил глаза к небу, что явно означало недовольство, и жестко улыбнулся другим офицерам, находившимся с ним в гондоле.

— Да нет, такого в жизни быть не может, — сказал он.

— Вона! То же самое сказал капитан «Мэна»[81] как раз перед тем, как отправиться спать! Нет уж, Грейсток, делайте так, как я сказал.

Грейсток, явно недовольный, ответил, что повинуется.

— Мы облетим вас один раз, а потом пойдем делать свою работу.

— Что же, удачи вам, — сказал Сэм. — Я знаю, что ваши отличные ребята могут не…

Казалось, он никак не может найти слова, которые завершили бы эту фразу.

— Мы знаем, что можем не вернуться, — ответил Грейсток, — но я думаю, что у нас большие шансы застать «Рекса» врасплох.

— Я тоже надеюсь на это. Но помните, что у «Рекса» есть два аэроплана. Вам надо ударить по взлетной палубе так, чтобы они не смогли взлететь.

— Мне советы не нужны, — холодно ответил Грейсток.

Последовала еще одна пауза, более продолжительная, чем предыдущие.

Теперь голос Сэма звучал громче.

— Лотар фон Рихтхофен направляется, чтобы приветствовать вас. Он пролетит рядом и даст вам свое личное благословение. Это самое малое, что я могу сделать для него. Пришлось потратить уйму времени, чтобы отговорить его от намерения сопровождать вас всю дорогу. Он хотел тоже принять участие в атаке.

Но у наших аэропланов потолок всего лишь 3660 метров. Это делаем их слишком чувствительными к нисходящим воздушным потокам над горами. А кроме того, пришлось бы брать дополнительные баки топлива для возвращения домой.

— Я говорил Сэму, что вы могли бы уделить нам топливо из ваших запасов, Грейсток. И тогда мы могли бы вернуться, — раздался в эфире голос Лотара.

— Ничего не поделаешь.

Грейсток глянул вниз через переднюю прозрачную панель гондолы. Привязной аэростат уже опускался, но пройдет еще минут двадцать, пока его пришвартуют к палубе.

Гигантский корабль был прекрасен. По длине он превосходил «Рекса» на четверть и был гораздо выше того. Джилл Галбирра доказывала, что «Парсеваль» — самое крупное и самое прекрасное произведение человеческих рук в Мире Реки. Да и на Земле не видано ничего равного ему. Однако Грейсток подумал, что вон то судно, если воспользоваться словами самого Клеменса, «могло бы в борьбе за голубую ленту на милю обставить всех претендентов».

Пока Грейсток любовался «Марком», аэроплан подняли на лифте на взлетную палубу, а команда принялась готовить катапульту.

Высокий мужчина обежал холодными как Арктика глазами рулевую гондолу. Пилот Ньютон — авиатор времен второй мировой войны — сидел на своем посту. Харди — штурман и ирландец Самрад — первый помощник, стояли у правой бортовой прозрачной панели. Остальные шесть членов экипажа находились в трех моторных гондолах.

Грейсток прошел к оружейной кладовке, открыл ее и достал два тяжелых пистолета «Марк-4». Это были стальные четырехзарядные пистолеты с дюралевыми патронами, заряженными пластиковыми пулями 69-го калибра. Один из них Грейсток взял за рукоятку левой рукой, а второй держал в правой за ствол.

Поглядывая краем глаза на тех двоих, что стояли у бортовой панели, Грейсток бесшумно зашел Ньютону за спину. Рукояткой пистолета он нанес сильнейший удар по голове пилота. Тот безжизненной массой вывалился из кресла на пол.

Потом Грейсток быстро протянул левую руку и большим пальцем нажал на переключатель передатчика. Оба мужчины обернулись, услышав удар металла по черепной кости. Они замерли, глядя на совершенно неожиданную для них картину.

— Не двигаться… — сказал Грейсток. — А теперь… руки за голову!

Харди, у которого глаза вылезали из орбит, спросил:

— Ты что, парень?

— Стой спокойно, и все тут.

Грейсток пистолетным стволом указал на шкаф:

— Наденьте парашюты и не пытайтесь напасть на меня. Обоих уложу в момент.

Самрад заикался, его лицо то краснело, то бледнело.

— Т… т-ты… подонок! Предатель!

— Нет, — сказал Грейсток. — Всего лишь верный подданный короля Иоанна Английского. — Он улыбнулся. — Хотя мне и было обещано, что я стану вторым по рангу человеком на «Рексе», если приведу этот дирижабль к его величеству. Это, разумеется, укрепило мою преданность.

Самрад глянул в кормовой иллюминатор. То, что произошло в гондоле управления, можно было хорошо наблюдать из моторной гондолы.

— Я же выходил отсюда полчаса назад, чтоб проверить работу инженеров, помнишь? Теперь они связаны, а потому помощи вам ждать не приходится, — сказал Грейсток.

Оба мужчины пересекли гондолу, подошли к шкафу, открыли его и стали надевать парашюты.

— Можете надеть парашют и на Ньютона; выбросите его наружу, прежде чем выпрыгнете сами.

— А с инженерами что?

— Им придется рискнуть жизнью.

— Они же погибнут, если тебя собьют! — воскликнул Самрад.

— Что ж, будет жаль, конечно.

Когда оба надели свои ранцы, они оттащили Ньютона на середину гондолы. Грейсток, направив пистолеты на них, попятился к стене, пока они занимались этим. Затем он нажал кнопку, опускавшую правую бортовую панель. Стонавший и наполовину еще не пришедший в себя Ньютон был сброшен через борт гондолы. Самрад успел рвануть строп его парашюта, когда тело Ньютона переваливалось через борт. Минуту спустя прыгнул и ирландец. Харди задержался; одна его нога была уже перекинута через борт.

— Если когда-нибудь встретимся, Грейсток, убью тебя на месте.

— Не убьешь, — отозвался Грейсток. — Давай прыгай, пока я не решил подстраховаться, чтоб такого шанса у тебя никогда не оказалось.

И он повернулся к радиопередатчику.

— Какого черта у вас там стряслось? — ревел голос Клеменса.

— Три человека из моего экипажа тащили жребий, кому покинуть дирижабль, — спокойно произнес Грейсток. — Мы решили, что его следует облегчить. Так лучше; нам нужна вся скорость, которую можно выжать из моторов.

— А какого дьявола вы меня не предупредили? — негодовал Клеменс. — Теперь мне придется спускать шлюпку и выуживать их из воды!.

— Я знаю, — буркнул Грейсток себе под нос. Он выглянул в носовую панель. «Минерва» уже оставила «Марка Твена» за собой. Палубы корабля были полны народа, любующегося дирижаблем. Аэроплан — одноместный моноплан с низко посаженными крыльями — был уже поставлен на катапульту, которую развернули так, чтобы ветер дул ей навстречу. Аэростат все еще подтягивали к кораблю.

Грейсток сел перед пультом управления. За несколько минут он спустил дирижабль до высоты 91 метр, или 300 футов, от поверхности воды. Затем сделал разворот и повел машину прямо на корабль.

Огромное белое судно стояло неподвижно, его четыре колеса вращались медленно, лишь компенсируя снос течением, чтобы удержать его на месте. С кормы уже спустили большой катер, который должен был обойти «Марка», чтоб подобрать парашютистов, бултыхавшихся в воде.

Оба берега тоже кишели зрителями, и по меньшей мере сотня суденышек спешила на парусах и на веслах на помощь парашютистам.

Из катапульты вырвался пар, и моноплан взмыл с палубы в воздух. Его серебристый фюзеляж и крылья тускло сверкнули, когда он стал набирать высоту, направляясь к дирижаблю.

Из приемника неслись вопли Клеменса:

— Какого-того-этого-так-тебя-и-растак ты вытворяешь, Джон?!

— Возвращаюсь, чтоб посмотреть, все ли благополучно с моими ребятами, — ответил Грейсток.

— Неслыханный идиотизм! — кричал Клеменс. — Да если твои мозги разбухнут по объему в десять раз, то и тогда они будут болтаться и дребезжать даже в заднице комара! Вот что получается, когда пытаются сделать норковую шапку из свиной гузки! Я ж говорил Фаербрассу, что он не должен и близко подпускать средневековых баронов к дирижаблю!

Грейсток происходит из самого тупого, самого наглого и самого ненадежного класса, который только можно отыскать! — сказал я ему. — Средневековый аристократ! Легче вообразить себе Иисуса Христа, прыгающего с шестом! Так нет, он уверял, что у тебя огромные возможности и что это будет любопытнейший эксперимент, если тебе удастся адаптироваться к индустриальному обществу!

— Полегче, Зэм! Езли ты разозлишь его, он откажется атаковать зудно Иоанна! — загремел голос Джо Миллера.

— Зунь его в звою задницу! — передразнил его Клеменс. — Когда мне понадобится совет от палеонтропа, я его обязательно попрошу.

— Не надо озкорблять других, езли ты зам зходишь з ума, Зэм, — уговаривал Миллер. — Злушай! А не пришло ли твоей милозти в башку, что, может, Грейзток задумал что-то гнузное? Может, он договорилзя з этой задницей королем Иоанном?

Грейсток грязно выругался. Эта волосатая комичная гигантская обезьяна оказалась куда умнее, чем выглядит. Однако Клеменс, пылающий огнем негодования, может проигнорировать слова Джо.

К этому времени дирижабль, наклонив нос под углом десять градусов к горизонту, шел прямо на судно. Его высота над водой была около 31 метра и все время уменьшалась.

Самолет фон Рихтхофена прожужжал всего лишь в 15 метрах. Летчик покачал крыльями, но лицо у него было недоумевающее. Он, конечно, слышал весь разговор по радио.

Грейсток нажал кнопку. Ракета выскользнула из пусковой установки в носовой части передней моторной гондолы. Дирижабль, став легче, тут же немного набрал высоту. Выплевывая пламя из дюз, длинная тонкая трубка свернула к серебристому аэроплану — тепловой локатор в ее носовой части «принюхивался» к выхлопным газам этой машины. Лицо Рихтхофена было неразличимо, но Грейсток отлично представлял выражение ужаса, появившееся на нем. У Лотара было всего шесть секунд, чтобы выбраться из кокпита и схватить парашют. Но если он даже спасется от ракеты, то вряд ли ему повезет — на такой малой высоте парашют все равно не успеет раскрыться.

Нет, Лотар не собирался прыгать. Вместо этого он положил аэроплан на крыло и послал его к воде. И тут же выровнял почти у самой поверхности. Блеснула ракета. И сразу же и снаряд, и аэроплан исчезли в одном огненном шаре.

Но в это время взлетная команда с бешеной скоростью уже тащила второй самолет. Те моряки, что спускали аэростат, отвлеченные от работы ревом сирен и гудков, бесцельно суетились и почему-то перестали подтягивать его к кораблю. Грейсток очень надеялся, что у них не хватит сообразительности, чтоб обрубить стропы. Огромный аэростат будет действовать как якорь, мешая судну маневрировать.

Через динамик до слуха Грейстока не слишком разборчиво долетал вой пароходных сирен и голос Клеменса почти такой же высокий, как пронзительный звон сигналов тревоги.

Пароход, разворачиваясь, одновременно набирал скорость. Грейсток ухмыльнулся. Он так и надеялся, что «Марк Твен» подставит ему свои борт. Он снова нажал кнопку, и дирижабль, освобожденный от веса двух тяжелых торпед, взмыл вверх. Грейсток с помощью руля высоты опустил нос корабля еще ниже и привел дроссели в положение, обеспечивающее максимальную скорость.

Торпеды ушли в воду с громким всплеском. За ними тянулись пенистые струи. Приемник донес до Грейстока тревожный крик Клеменса. Гигантский корабль прервал разворот и рванулся вперед под углом к берегу. С его палуб сорвались ракеты. Часть их свернула в направлении торпед и взорвалась сразу же, едва коснувшись воды. Другие были нацелены на дирижабль.

Грейсток выругался на нормано-французском. Он действовал недостаточно быстро. Но торпеды обязательно попадут в корабль, и когда попадут, приказ короля Иоанна можно будет считать выполненным.

А вот умирать не хотелось.

Возможно, ему следовало сбросить бомбы, еще когда он проходил над судном. Оно отвернуло в сторону, когда он пытался пройти прямо над ним, а он не захотел слишком круто менять курс.

Ему следовало вывести из строя всю свою команду немного пораньше, а потом уж сказать Клеменсу, что хочет подвести дирижабль как можно ближе к кораблю, чтоб все могли его хорошенько рассмотреть.

Думая об этом, он автоматически жал на кнопку, которая должна была освободить все его остальные ракеты. Они ринулись навстречу ракетам с корабля, их детекторы замкнулись на хвостовых дюзах противников, точно так же, как детекторы корабельных ракет уже вцепились в их собственные.

Взрывы столкнувшихся ракет сотрясли дирижабль. Перед ним возникло дымовое облако, закрывшее корабль. А когда он вырвался из этого черного облака, то оказался прямо над «Марком Твеном»!

Раны Господни! Одна торпеда прошла мимо правого борта у кормы, но вторая должна была поразить его! Нет! Не вышло! Она чуть было не задела корму, но кораблю удалось отклониться и чудом избежать их обеих. Визгливый голос Клеменса донес до ушей Грейстока информацию, что больше ракет не будет. Клеменс опасался, что дирижабль взорвется и ветер отнесет горящие обломки к кораблю, на который они могут обрушиться.

Корабельный аэростат, волоча за собой пластиковый канат, плыл над Рекой, медленно поднимаясь вверх.

Клеменс, однако, видимо, позабыл, что бомбы с дирижабля еще не сброшены.

Второй аэроплан — двухместная амфибия — пронесся прямо под «Минервой». Его пилот с отчаянием взглянул вверх. Они слишком сблизились, а скорость дирижабля была слишком высока, чтобы можно было свернуть вправо и воспользоваться носовым пулеметом. Но стрелок, сидевший в кокпите, уже разворачивал свой сдвоенный пулемет. Каждая десятая пуля у него — трассирующая, в фосфорной оболочке. И даже одной из них достаточно, чтобы, попав в газовый отсек, поджечь дирижабль. «Минерва» находилась в 152 метрах от «Марка Твена» и быстро сближалась с ним. Ее моторы работали на предельной мощности. Это обстоятельство плюс попутный ветер, дующий со скоростью 16 км/час, означали, что кораблю никак не уйти от своей судьбы. Только бы успеть сбросить бомбы до того, как трассирующая пуля попадет в оболочку! Впрочем, может, пулеметчик и промахнется. К тому времени как он развернет свои пулеметы, аэроплан уже промчится мимо дирижабля..

Борт корабля уже громоздился перед глазами Грейстока. Теперь, даже если в дирижабль и не попадет трассирующая пуля, то все равно он так близок к кораблю, что его бомбы неминуемо уничтожат их обоих — и «Твена», и «Минерву».

Рассчитав время, когда «Минерва» окажется над колесным кораблем, Грейсток рывком привел в действие механизм, открывающий бомбовые люки. Затем вскочил с кресла и вперед головой нырнул сквозь поднятую панель. Надеть парашют времени не было. Кроме того, он был почти у самой воды, так что парашют все равно не успел бы раскрыться. Падая, Грейсток попал под взрывную волну, почувствовав удар, будто по голове его с размаха хватила лопасть огромного вентилятора. Он кувыркался в воздухе, уже теряя сознание, и даже не успел подумать, что не быть ему теперь вторым по рангу под началом Иоанна Безземельного. Не успел он подумать и о своих планах отделаться от Иоанна и самому стать капитаном «Рекса грандиссимуса».