Сэм пришел в себя под тем же «железным» деревом. Задыхаясь и кашляя, он попытался встать, но глухой бас рявкнул:
— Не двигайся, парень! Сиди тихо, или я расколю твой череп топором!
Сэм осмотрелся. В шестидесяти шагах от него, под раскидистой елью, сидел Лотар. Его руки были связаны за спиной, во рту торчал кляп. Глухой бас принадлежал крупному мужчине с неимоверно широкими плечами, мощной грудью и мускулистыми руками. Он носил черную юбку, плащ и кожаный пояс, на котором висели стальной томагавк и нож. Из-за плеча выглядывал приклад «Марка-1», большая волосатая рука сжимала топор внушительных размеров.
— Похоже, парень, ты — Сэм Клеменс? — спросил он.
— Да, — так же тихо ответил Сэм. — Что все это значит? Кто вы?
Крупный мужчина провел ладонью по густым волосам и кивнул в сторону Лотара:
— Я посадил его подальше, чтобы он не слышал нашего разговора. Дело в том, что меня послал к тебе человек, которого мы оба знаем.
Сэм помолчал минуту, а затем спросил охрипшим голосом:
— Вы говорите о Таинственном Незнакомце?
— Да, — буркнул большой человек. — Он сказал, что ты именно так его и называешь. Незнакомец — это подходящее имя. В общем, тебе известно, о чем идет речь, поэтому не будем терять время на пустую болтовню. Ты веришь, что я от него?
— Мне приходится верить, — ответил Сэм. — Но если вам довелось встретиться с ним, значит, вы один из двенадцати, которых он выбрал? Скажите, как вы его нашли?
— Только не думай, что я носился сломя голову и искал этого типа, — произнес мужчина. — Видок у него, конечно, был еще тот! Судя по комплекции, он спасовал бы перед многими из тех черных, красных и белых людей, которых мне пришлось отправить на тот свет, но от его взгляда убежал бы даже гризли. Не то чтобы я его испугался… Просто рядом с ним мне стало немного не по себе. Я чувствовал себя как общипанная курица в кастрюльке.
Ладно, хватит об этом. Можешь звать меня Джонстоном. Я немного расскажу о себе, чтобы ты потом не тратил время на расспросы. Так вот, родился я в Нью-Джерси примерно в 1827 году, а умер в 1900-м, когда валялся в лос-анджелесском госпитале для ветеранов. Между этими двумя датами моя жизнь проходила в Скалистых горах, где я охотился на зверей и отстреливал индейцев. На моем счету их было несколько сотен, но белых я не убивал, будь они даже французами. Это потом, когда меня вынесло на берега Реки, мне пришлось прибавить к своему списку еще с десяток белых скальпов, но там, на Земле…
Мужчина встал и вышел из густой тени под свет ярких звезд. Его волосы казались темными. Однако, подумал Сэм, при полуденном солнце они скорее всего окажутся ярко-рыжими.
— Черт возьми, я опять разболтался, — проворчал Джонстон. — В этой долине столько людей, что поневоле перенимаешь их дурные привычки.
Они направились к Лотару, и по пути Сэм спросил:
— Как вы здесь оказались? Да еще в это время?
— Незнакомец велел мне найти тебя. Он рассказал о большом корабле, о Туманной Башне и обо всем прочем. Да что тут говорить? Ты и сам это знаешь. Я согласился найти тебя и поплыть на пароходе. Почему бы и нет? Не очень-то мне и нравится торчать на берегу. Локтем не махнешь, чтобы не разбить кому-нибудь носа. В то время я жил за тридцать тысяч миль вверх по течению. И вот однажды ночью мне захотелось пить. Я встал и увидел человека, который сидел в тени у моей постели. Мы долго говорили с ним о том о сем. А потом я собрал пожитки и отправился сюда. По пути до меня доходили слухи о том, что происходило в этом районе. Когда я добрался сюда, сражение уже подошло к концу. Мне хотелось отыскать тебя, и я начал подслушивать разговоры черных. Из их слов мне стало ясно, что твоего тела они не нашли. Поэтому я крутился вокруг и высматривал все, что только можно высмотреть. Однажды на меня наткнулся один из этих арабов, и я убил его. Он подоспел как раз вовремя, потому что я проголодался и мне надо было немного перекусить.
Они подошли к Лотару, но, услышав последние слова, Сэм замер на месте.
— Перекусить арабом? — воскликнул он. — Вы хотите сказать…
Мужчина не ответил.
— Скажите, — настаивал Сэм, — вы случайно не тот Джонстон, которого называли Пожирателем печени? Я помню, вас еще окрестили Убийцей кроу, верно?
— Я заключил с кроу мир и стал их кровным братом, — ответил из темноты обиженный бас. — И я давно уже перестал есть человеческую печень. Но ведь человек должен чем-то питаться?
Сэм вздрогнул. Он склонился над Лотаром, развязал его и вытащил у него изо рта кляп. Фон Рихтхофен был вне себя от злости, но его разбирало любопытство. Кроме того, так же как и Сэм, он испытывал к Джонстону необъяснимое почтение. Тот излучал какую-то особую дикарскую силу — причем даже не стремясь произвести на них впечатление. Сэм еще раз вздрогнул, представив его в действии.
По пути к дамбе Джонстон не произнес ни одного слова. Однажды он исчез, и Сэм с трудом поверил своим глазам, когда этот человек, шести с половиной футов ростом, растаял в воздухе, как кладбищенский призрак. Джонстон выглядел на все двести восемьдесят фунтов, но бесшумными движениями напоминал тень тигра.
Внезапно впереди возник темный силуэт, и Сэм подпрыгнул от неожиданности. Джонстон вернулся.
— Что-нибудь случилось? — спросил Клеменс.
— Да так, ничего. Ты сказал, что не очень хорошо представляешь себе обстановку, и я на всякий случай осмотрел эти места. Так вот, послушай меня внимательно — я не даром крутился тут целый день. Большая часть твоих людей перебралась через стены в соседние страны. Если их собрать в кучу, ты можешь дать неграм хорошего пинка. Да только черным и без того труба — на них надвигается армия Иэясу. По моим расчетам, он нападет на Хакинга этой ночью. Прежде чем прийти сюда, я потерся немного с его людьми и разузнал кое-какие планы. Японец не собирается отдавать неграм железо и корабль. Он заберет их у черномазых и даже спасибо не скажет.
Сэм застонал. Какая разница, кто приберет к рукам его корабль? Все равно он не получит назад свои пароход.
Когда они оказались внутри дамбы, Клеменс приободрился. Если две вражеские армии сцепятся друг с другом, он соберет разбежавшиеся силы и выбьет из Пароландо ослабевшего противника. Да! Он им еще покажет! Он вернет себе и страну и корабль!
Появление геркулеса-Джонстона придало ему новые силы. Этик не забывал о нем и посылал чертовски нужных людей. Если верить историям о Пожирателе печени, он один стоил целого взвода. И он стал Шестым — шестым избранником Незнакомца. Сэм знал, что в свое время появятся и остальные. Хотя один уже пропал, и вряд ли они вновь увидят Одиссея.
Тем не менее такая возможность существовала. Слишком много людей находилось в копилке речной долины, чтобы отыскать в ней двенадцать фальшивых монет. Но неужели кто-то их уже ищет? И кому они так неугодны?
«Кому же еще, как не этикам», — ответил сам себе Клеменс.
Вернувшись в убежище, Сэм представил Джонстона остальным и вкратце рассказал о результатах разведки. Джо Миллер, закутавшись в покрывало, сел на постели и пожал трапперу руку. Потрясенный его голосом, тот восхищенно воскликнул:
— Ночь и день! Вот это парень! Я еще никогда не видел ребят, похожих на тебя. Только не сломай мою руку, дружище.
— Да куда уж мне, — ответил Джо. — Ты выглядишь большим и крепким. А я теперь больной.
За полчаса до начала ливня люди выбрались наружу. К тому времени оргия уже закончилась, и страна погрузилась в относительный покой. Победители разбрелись по хижинам, постовые в ожидании дождя ушли от костров под защиту крыш и навесов. Однако на сторожевых вышках и у стен фабричных строений по-прежнему стояли вооруженные люди. Никто из них не пил. Очевидно, Хакинг приказал прекратить веселье.
Пока отряд пробирался вдоль ограды химического завода, Джонстон, словно гигантский призрак, проскользнул вперед и растаял во мгле. Через десять минут он так же тихо возник за спиной Сэма.
— Я глянул, как там у них идут дела, — прошептал он. — Хакинг, оказывается, довольно хитрый ниггер. Все эти песни, вопли и пьянство были только притворством! Он решил облапошить шпионов Иэясу. Узнав, что этой ночью япошка пойдет в атаку, Хакинг приказал своим людям валять дурака. Они сделали вид, что взять их ничего не стоит, но на самом деле армия затаилась, как лиса у норы сурка. Его ребята начеку и уже заряжают свои мушкеты.
Сэма встревожила эта новость. Он спросил у Джонстона, не узнал ли тот что-нибудь еще.
— Да, я слышал, как парочка черных болтала о том, почему Хакинг напал на Пароландо. Он узнал, что Иэясу точит на вас зуб, и решил опередить его, чтобы завладеть вашим оружием. Если бы япошка взял под свой контроль металл и амфибии, он свернул бы Хакингу шею и подтерся их Душевным Городом, как дешевой салфеткой. Но они натянули ему желтый нос до самого пупка, а заодно и придушили белых из Пароландо. Эти черные ослы буквально корчились от смеха. Из их слов я понял, что король Иоанн сговорился с Хакингом о сдаче страны. Но Хакинг вышиб его из дворца, потому что не доверял этому ублюдку. Иоанн — предатель, да к тому же еще и белый. Разве такому можно верить?
— Но почему, черт возьми, Иоанн поступил с нами таким образом? — прошептал Сэм. — Какая ему от этого польза?
— Хакинг и Иоанн сговорились захватить все страны на сотню миль по Реке, а потом поделить их поровну. Иоанн правил бы белой половиной, а Хакинг — черной. Пятьдесят на пятьдесят, где все делилось бы поровну. Они хотели построить два корабля, и всего прочего тоже по два.
— А что случилось с Фаербрассом? Почему он в клетке?
— Не знаю, но кажется, кто-то обвинил его в предательстве. А этот немец… Как там его — Херинг?..
— Геринг.
— Ну да. Хакинг тут ни при чем… Это сделали ваххабские арабы. Ты, наверное, знаешь, у них на шансеров вот такой зуб. Одним словом, они его поймали и начали пытать, а потом к ним присоединились дагомейцы. Эти африканские ниггеры, как я слышал, не садятся завтракать, пока не прирежут дюжину людей. Когда Хакинг услышал об этом, он остановил пытки, но Геринг был уже при смерти. Переговорив с Хакингом, он назвал негра братом по духу и сказал, что прощает его. Пообещал, стало быть, встретиться с ним на берегах Реки. Хакинга это просто потрясло — во всяком случае, так говорили его люди.
Потребовалось несколько минут, чтобы Сэм переварил новости, которые ввергли его в отчаяние. Он так расстроился, что даже не обрадовался неудаче Иоанна — чемпиона мира по двойной игре. Тем не менее Клеменс восхищался государственным умом и дальновидностью Хакинга. Тот нашел единственно верный способ и, общаясь с Иоанном, утер ему нос. Наверное, в отличие от Сэма, его не тревожила совесть.
От намеченного плана пришлось отказаться. Скорее всего Иэясу задумал начать атаку во время дождя. Тучи уже клубились над головой. И отряд Клеменса не успел бы пробраться в гавань. Кроме того, в такой напряженной атмосфере ожидания им не удалось бы незаметно пересечь равнину.
— Что случилось, Сэм? — спросила Ливи.
Она села рядом с ним и встревоженно посмотрела ему в глаза.
— Я думаю, все это выше наших сил.
— Ах, Сэм! — воскликнула она. — Где же твое мужество? Я знаю, что ты легко расстраиваешься, если ситуация не складывается по-твоему. Но ты не должен сдаваться! Пойми, это прекрасная возможность отбить твой пароход! Пусть Хакинг и Иэясу начинают смертельную схватку. Нам надо просто отсидеться на холмах и подождать, пока они не перегрызут друг другу глотки. А потом, когда их силы иссякнут, мы набросимся на уцелевших врагов и вышвырнем их прочь из нашей страны!
— О чем ты говоришь? — сердито ответил Клеменс. — Набросимся! Вышвырнем! А нас всего-то пятнадцать человек!
— Сэм Клеменс, не будь таким тупым! За той оградой находится по меньшей мере пятьсот пленных и Бог знает сколько их еще трудится на заводах, фабриках и шахтах. К тебе на помощь придут тысячи людей, бежавших к Чернскому и в Публиджо!
— А как я получу их поддержку? — спросил Сэм. — Мы опоздали, понимаешь? Вскоре начнется наступление, и нам не собрать убежавших. Кроме того, их тоже могли поместить за высокую ограду! Я подозреваю, что Чернский и Публий Красс вступили с Хакингом в сговор!
— Ты все тот же отпетый пессимист, которого я знала на Земле, — сказала Ливи. — Ах, Сэм, я по-прежнему люблю тебя. Я люблю тебя как друга и…
— Друга? — воскликнул он так громко, что остальные обернулись в их сторону.
— Morbleu! — выругался Сирано.
— Эй вы, заткнитесь! — зашипел на них Джонстон. — Хотите, чтобы черные нас замели?
— Мы столько лет любили друг друга, — прошептал Сэм.
— Не всегда, если по большому счету, — ответила она. — Но сейчас не время обсуждать наши отношения. Во всяком случае, я не намерена рыться в грязном белье. Все равно уже слишком поздно. Сейчас решается вопрос о твоем корабле — хочешь ты его или нет?
— Конечно, хочу! — свирепо прошептал Клеменс. — Так, значит, ты предлагаешь мне…
— Перестать быть дохлым ослом и оторвать свою задницу от земли!
Сэм не удивился бы, услышав такое замечание от кого-нибудь другого. Но от нее, его хрупкой и ласковой Ливи?! Он не мог поверить своим ушам. Однако она сказала это! Сэму вдруг вспомнилось несколько подобных моментов в их земной совместной жизни. Он старался о них забыть, но они…
— В словах леди есть определенный смысл! — проворчал Джонстон.
Клеменсу хотелось подумать о более важных делах. Но самые важные проблемы проявлялись бессознательно. Вот почему у него возникла эта мысль. Вот почему он понял — всеми клетками тела, от макушки и до пяток, — что Ливи изменилась и перестала быть той женщиной, которая когда-то принадлежала ему. Фактически Ливи стала чужой уже давно — возможно, даже за несколько лет до своей смерти на Земле.
— Так что ты скажешь, мистер Клеменс? — настаивал человек-гора.
Сэм тяжело вздохнул, словно прогоняя из сердца последние воспоминания об Оливии Лэнгдон Клеменс де Бержерак. Он осмотрел своих спутников и сказал:
— Вот что мы сейчас сделаем…
Через полчаса начался ливень. Гром и молнии смешали землю и небо в чудовищное месиво вспышек и грохочущей тьмы. Из-за завесы дождя появился Джонстон с двумя базуками и четырьмя ракетами, привязанными к его широкой спине. Потом он снова исчез и минут через тридцать вернулся с корзиной метательных ножей и стальных томагавков. Его руки и грудь покрывала кровь врагов.
Чуть позже дождевые облака разбежались. Земля засияла серебром в сиянии величественных звезд, похожих на большие спелые яблоки. Их было как вишен на дереве в хороший сезон, и они сверкали, словно драгоценные камни, подсвеченные электрическими лампами. Стало прохладнее. Люди Сэма дрожали, спрятавшись под «железным» деревом. Над Рекой появилась тонкая пелена тумана. В течение пятнадцати минут она превратилась в плотный занавес, полностью скрыв поверхность воды, питающие камни и высокий вал, который тянулся вдоль берега.
Через полчаса началась атака. Большие и малые корабли, заполненные людьми и оружием, подплывали с другого берега Реки — с территорий к северу от Альмакса, где некогда правили индейцы племен саков и фоксов, где еще год назад жили в мире готтентоты и бушмены. Но главные силы трех стран, где ныне правил Иэясу, пошли на штурм с правого берега.
Иэясу атаковал защитные укрепления в десяти местах. Его отряды, словно черные реки, хлынули в проломы и бреши, проделанные минами. Количество ракет, выпущенных в первые пятнадцать минут, внушало ужас. Как видно, Иэясу готовил и запасал их долгое время.
Три амфибии Хакинга поползли вперед. Их паровые пушки плевались и, словно из шлангов, поливали нападавших пластиковыми пулями, нанося огромный урон. Но воины Иэясу приготовили сюрприз. Вокруг трех бронированных машин разорвалось несколько ракет с деревянными боевыми головками, заполненными смесью из мыла и спирта. В каждую амфибию попало не меньше двух снарядов. — Примитивный напалм быстро расползался по броне, и хотя огненная смесь не проникала внутрь, жар жег легкие водителей и стрелков.
Это зрелище потрясло Клеменса, но, сохраняя хладнокровие, он попросил Лотара напомнить ему о напалме, когда все закончится и если к тому времени они будут еще живы.
— Нам надо сделать кабины более герметичными и установить внутри систему кондиционеров, которую предлагал Фаербрасс, — сказал он.
Будто открыв дверь в ночной мгле, перед ними возник Джонстон. Следом за ним шел Фаербрасс. Измученный и истощенный, он нашел в себе силы улыбнуться Сэму. Его знобило и покачивало от слабости.
— Хакингу донесли, что я предал его, — рассказал Фаербрасс, немного отдохнув. — Он не мог не поверить такому именитому доносчику, как наш уважаемый и надежный друг Иоанн. Его королевское величество заявил, что я продался вам за пост шефа воздушных сил и раскрыл все планы Душевного Города. Хакинг знал, что меня нельзя купить за такую мелочь, но ему не нравилась моя увлеченность вашим проектом. Я не виню его за это. Мне следовало вовремя предупредить Хакинга о своих действиях, но я пренебрег очевидными мерами предосторожности. Одним словом, у него сложилось впечатление, что я веду двойную игру.
— А разве вам не хотелось перейти на нашу сторону? — спросил Сэм.
— Нет, я не пошел бы на предательство, хотя иногда мне действительно хотелось стать вашим соратником, — ответил Фаербрасс. — Но после захвата Пароландо я получил бы любой пост на вашем корабле. Зачем же мне было предавать Душевный Город? Тем не менее Хакинг охотно поверил Иоанну. Я не принимал его идей о духовном братстве и поэтому казался ему белой вороной. Он считал меня баловнем судьбы, который не жил в гетто и не знал всех ужасов расового гнета. Хакинг не мог мне простить, что я успел побывать там, где он никогда не будет.
— Пост главного механика по-прежнему за вами, — сказал Сэм. — Надеюсь, вы не станете отнимать у Лотара должность шефа воздушных сил? Повторяю, вы будете летать столько, сколько захотите.
— Это лучшее предложение, которое я получал после своей смерти на Земле, — ответил Фаербрасс. — Я принимаю его. — Он придвинулся к Сэму и прошептал: — Вы бы все равно взяли меня с собой. Я — один из двенадцати.