Повернувшись к хижине, Сэм увидел огромную неподвижную фигуру, стоявшую во мраке у входа. Его сердце испуганно забилось.
— Джо, это ты?
— Да, — прозвучал в ответ низкий бас.
Джо подошел к приятелю и сказал:
— Я чувзтвую запах. Нечеловечезкий запах! Здезь был кто-то другой — не такой, как вы, люди. И ты знаешь, этот запах напоминает мне…
Гигант замолчал. Сэм ждал, представляя себе, как огромные каменные жернова в голове Джо перемалывают муку из мыслей. В конце концов Миллер вздохнул и произнес:
— Так оно и езть, будь я проклят!
— Что ты хочешь сказать, Джо?
— Это злучилозь давно, на Земле — незадолго до того, как меня убили. Мне ведь до зих пор не веритзя, Зэм. Неужели ты дейзтвительно прав? О Иизуз Хризтоз! 3 того времени прошло уже зто тысяч лет!
— Не тяни, Джо! Я сгораю от нетерпения!
— Не знаю, поверишь ты этому или нет, но мой ноз имеет звою память.
— А что тут странного? — сердито проворчал Клеменс. — Туда бы вместился весь твой мозг. Выкладывай, Джо! Я уже умираю от любопытства.
— Ну хорошо, Зэм. Злушай. Я шел тогда по зледу врага из племени вифзангкруилов. Они жили в дезяти милях от наз на другой зтороне большого холма, похожего на…
— Не надо деталей, Джо.
— Ладно. Так вот, дело произходило на закате дня, и я знал, что приближаюзь к врагу. Его злед зтал звежим и четким. Внезапно я узлышал шорох. Мне подумалозь, что тот парень, которого я презледовал, обошел меня ззади. Решив перехитрить его, я лег на землю и пополз в ту зторону, откуда донозилзя трезк ветвей. И что, ты думаешь, я увидел? О великий дух! Почему мне не пришло в голову раззказать тебе об этом раньше? Набитое я чучело!
— Тут я с тобой согласен. Но дальше, Джо?
— Так вот, тот парень заметил меня, хотя я подкрадывалзя тихо, как лазка к птице. Он зашел мне в тыл и, наверное, хотел уже нанезти змертельный удар. Но когда я обернулзя, мой враг лежал на земле, холодный, как пещерный червяк. А рядом з ним зтояли два человека.
Ты знаешь, Зэм, — я храбрый малый и, возможно, змелее многих других. Но тогда я впервые увидел людей и, конечно же, злегка изпугалзя. На них была одежда — вернее, то, что ты опизывал мне как одежду. В руках они держали какие-то зтранные штуки около фута длиной. Эти толзтые черные палки блезтели как зталь, из которой зделан топор Эрика, и они еще больше напугали меня. Я зпряталзя. Однако эти ублюдки, казалось, видели зквозь кузты. Один из них навел на меня звою палку, и я потерял зознание. Они вырубили меня каким-то зиним лучом. А когда я очнулзя, эти двое и погибший виф изчезли. Мне зтало зтрашно. Я убежал оттуда зо взех ног и з тех пор навзегда запомнил их запах.
— Это все? — спросил Сэм.
Джо молча кивнул.
— Будь я проклят! — воскликнул Клеменс. — Неужели они… эти люди… держали нас под наблюдением еще полмиллиона лет назад? Или даже больше? Неужели это были этики?
— Я не понял, Зэм.
Клеменс рассказал Джо о том, что утаил бы от любого другого. Сэм знал, что может полностью доверять титантропу. Однако во время объяснений у него появилось нехорошее предчувствие — ведь мистер Икс попросил не говорить о нем ни слова.
Джо кивал так часто, что его нос напоминал бревно, плывущее по водам бурного потока.
— Взе зовпадает, Зэм. Взе дейзтвительно зовпадает! Они взтретилизь мне на Земле. Потом, попав в экзпедицию Эхнатона, я видел их башню и воздушный корабль. А теперь тебя избрал этот Икз, и ты должен построить пароход. Взе звязано друг з другом, понимаешь?
Сэму удалось заснуть только перед самым рассветом. Утром, преодолев желание остаться в постели, он заставил себя встать к завтраку и присоединился к команде «Дрейругра». Пока викинги, немец и Джо поглощали содержимое своих Граалей, Сэм, ссылаясь на вещий сон, рассказал им изрядно исправленную версию своего ночного видения. И он на самом деле посчитал бы это сном, если бы чуткий нюх Джо Миллера не подтвердил присутствия таинственного незнакомца.
Фон Рихтхофен начал высмеивать наивную веру в вещие сны, однако его язвительные высказывания не нашли поддержки среди норвежцев. Многие из них, хотя и не все, считали пророческие сны вполне обычным делом. К сожалению, в числе неизбежных скептиков оказался и Кровавый Топор.
— Ты хочешь, чтобы мы тащились за десять миль и рыли землю из-за какого-то твоего кошмара?! — взревел он. — Я всегда подозревал, что ты так же слаб на ум, как и на отвагу, Клеменс! Теперь я еще раз убедился в этом! Забудь о своем дурацком сне!
Оттолкнув грааль в сторону, Сэм вскочил на ноги и осмотрел сотрапезников из-под нахмуренных бровей.
— В таком случае мы с Джо сегодня же уйдем от ваших костров. Я соберу местных жителей, и они помогут нам выкопать железо. Мы найдем его, найдем! Можете не сомневаться в этом! Но вам уже никогда не войти к нам в долю — ни по слову чести и ни за какие деньги. Потому что первого у вас не было на Земле, а второго не существует в этом мире.
Выплюнув непрожеванные хлеб и куски мяса, Эрик выхватил из-за пояса топор.
— Как ты смеешь говорить со мной подобным тоном, ничтожный смерд! — закричал разъяренный конунг. — Ямы захотел? Так ты ее сейчас и выкопаешь, несчастный! Маленькую могилу для жалкого раба!
Джо с ревом поднялся на ноги и, встав рядом с Клеменсом, вытащил из-за пояса огромный каменный топор. Викинги перестали есть и собрались плотной толпой позади своего предводителя. Фон Рихтхофен, который смеялся и шутил во время рассказа о вещем сне, теперь недоуменно смотрел то на Сэма, то на мрачные лица норвежцев. Внезапно его улыбка превратилась в злобный оскал. Он стремительно поднялся и занял позицию справа от Клеменса.
— Вы насмехались над мужеством германских воинов, мой норвежский друг! — прокричал Лотар конунгу. — Так знайте, что я намерен засунуть эти шуточки обратно вам в горло!
Кровавый Топор захохотал.
— Два петушка и обезьяна! Вы еще будете молить меня о легкой смерти! И я подарю ее вам после нескольких дней пыток! После того как вы протрете свои животы, извиваясь у моих ног в судорогах от невыносимой боли!
— Джо! — сказал Клеменс. — Постарайся прикончить его первым. Тогда ты даже не вспотеешь, расправляясь с остальными.
Титантроп поигрывал топором, как перышком. Кремневая секира весом в пятьдесят фунтов грозно посвистывала в воздухе.
— Езли эта штука вырветзя зейчаз из моей руки, она не только проломит ему грудь, но и уложит половину ребят позади него, — прорычал гигант.
И норвежцы знали, что он не шутит. Они не раз видели, как Джо дробил черепа врагов. Викингов было много, но великан действительно мог перебить половину команды, прежде чем они прикончили бы его. Тем не менее воины чтили долг верности и, даже питая к Эрику неприязнь, не позволили бы себе и другим нарушить клятву, данную конунгу.
Казалось, откуда бы в речной долине взяться трусам, если смерть в этом мире почти ничего не означала. Люди погибали, чтобы восстать из мертвых опять, и в таких условиях отваге просто полагалось бы стать универсальной чертой характера. Действительно, те, кто были смелыми на Земле, становились здесь вдвойне смелее. А вот трус по-прежнему оставался трусом. Умом человек понимал, что смерть будет длиться лишь день, но подсознание, клетки мозга и та эмоциональная конфигурация, которая создает человеческий характер, наотрез отказывались воспринимать подобный факт.
Сэм стремился избегать насилия и боли — причем боли он боялся даже больше, чем смерти. Ему часто приходилось сражаться вместе с викингами, и он метал копья, махал топором, наносил и получал ранения. Однажды Сэм даже убил человека, хотя это можно было объяснить скорее случайностью, чем его ратным мастерством. Одним словом, воин из него получился неважный. Как только начиналась битва и он видел первую кровь, страх открывал все клапаны его сердца и сила выливалась наружу. Сэм знал, насколько он плох в бою, но ему и в голову не приходило винить себя за это.
Эрик славился жестокостью и отвагой, но он понимал, что ссора с Сэмом ему не нужна. В случае вполне вероятной смерти Кровавый Топор терял бы свою долю мечты о большом пароходе. И тогда кто-то другой повел бы его людей на штурм далекой башни, лишив тем самым Эрика великих побед и хвалебных песен. Кроме того, несмотря на насмешки, конунг верил в откровения богов и вещие сны.
Зная этого человеку, Сэм Клеменс мог поспорить, что амбиции викинга пересилят гнев. И он оказался прав. Конунг опустил топор и выдавил из себя улыбку.
— Глупо пренебрегать посланием богов, не проверив, что оно сулит, — сказал он. — Я знавал жрецов, которым не хватало мужества во время сражений, и все же Один и Хеймдалль посылали им вещие сны. Эти люди лгали нам большую часть времени, но иногда они говорили от имени богов. На том и порешим! Мы отправимся копать железо! Найдем его — хвала тебе, Клеменс. Но если не найдем… Тогда мы продолжим наш спор с того места, где он закончился сейчас.
Сэм вздохнул с облегчением и опустился на землю, пытаясь скрыть дрожь в руках и ногах. Мочевой пузырь настойчиво гнал его в кусты, но Клеменс не посмел уйти в такую минуту. Он должен был вести себя как победитель. Чуть позже, понимая, что больше ему не продержаться, он гордо удалился к холмам.
Мистер Икс, Таинственный Незнакомец, сказал, что копать надо ниже по Реке, где-то у десятого питающего камня. Однако использование местных жителей в качестве рабочей силы осложнялось непредвиденным обстоятельством. Чикагский гангстер двадцатых — тридцатых годов Альфонсо Джилбретти заключил союз с бельгийским сталепромышленником конца девятнадцатого века и турецким султаном из середины восемнадцатого столетия. Этот триумвират, следуя новой классической схеме, создал мощную организацию, в костяк которой вошли профессионалы преступного бизнеса по прошлой жизни на Земле. Все, кто выступил против самозваных правителей, через сутки оказались в других регионах мира Реки, а для остальных «граждан» банда определила граалевый налог, который полагалось платить за так называемую защиту. Джилбретти набрал себе гарем из пяти женщин — причем две пришли к нему по своей воле, а одна умерла на следующий день. Решив отомстить насильнику, она попыталась проломить ему голову своим граалем, но ей это, к сожалению, не удалось.
Эти сведения встревожили Сэма. Он понял, что викингам придется столкнуться с двумя сотнями бандитов и как минимум с тысячью «народных ополченцев». Этим силам они могли противопоставить только сорок мужчин и двадцать женщин. Правда, вооружение местных обитателей состояло в основном из бамбуковых копий с заостренными концами, в то время как викинги имели каменные топоры, щиты из кожи «речного дракона», копья с кремневыми наконечниками, луки и стрелы. И еще с ними был Джо Миллер.
Прибытие корабля собрало огромную толпу местных жителей. Кровавый Топор объявил им, что его люди решили искать здесь железо. Он пригласил всех желающих примкнуть к его команде, пообещав за это не только долю в деле, но и отмену граалевого налога. Кроме того, он заверил людей, что отныне никто не посмеет насиловать их женщин.
Джилбретти метнул в него копье и обрушил на Эрика поток сицилианских проклятий. Но ни первое, ни второе не задело викинга. Усмехнувшись, он швырнул свой топор во врага, и стальное лезвие вонзилось в грудь мафиози. Конунг спрыгнул на берег, сжимая в руке дубину, утыканную кусками кремня. За ним ринулись тридцать викингов и Джо Миллер. Оставшиеся на борту женщины выпустили в толпу уголовников пару дюжин стрел и последнюю уцелевшую ракету. Она попала точно в цель — в задние ряды верноподданных Джилбретти. Около сорока человек были убиты, ранены и контужены.
Не прошло и двух минут, как головы бельгийца и турка треснули под топором Джо. Остальные бандиты либо погибли, либо сбежали, спасая свои жизни.
Однако им не удалось уйти от возмездия. Насильно завербованные «ополченцы», получив столь долгожданную возможность отомстить, избивали и разрывали на части своих мучителей. Десятерых уцелевших гангстеров распяли на земле, пронзив их тела бамбуковыми щепками. Клеменс изо всех сил старался не обращать внимания на крики жертв. Ему хотелось прекратить этот жуткий спектакль, но он побоялся, что призыв к порядку ослабит его популярность в глазах местного населения. И только Лотар фон Рихтхофен не пожелал мириться с дикарским весельем. Он сказал, что понимает справедливость мести и желание людей карать своих вчерашних мучителей. Но он не мог допустить, чтобы праведный суд превращался в подобное варварство. Шагнув к распятому страдальцу, барон прикончил его ударом топора и приказал ополченцам убить остальных бандитов. Хорошо, что рядом не было конунга, иначе он отменил бы это распоряжение. Эрик считал, что муки врагов служат народу не только развлечением, но и уроком на будущее. Однако в тот момент конунг находился в прострации — при взрыве ракеты его оглушило осколком каменной шрапнели.
Ополченцы неохотно подчинились, однако выполнили приказ на свой лад. Они бросили бандитов в Реку, зная, что щепки в руках и ногах не позволят их жертвам выбраться на берег. Некоторые пошли ко дну сразу; другие барахтались в воде несколько минут. И было странно видеть, как они цеплялись за жизнь, хотя через сутки им предстояло воскреснуть вновь. Инстинкт выживания заставлял их бороться до конца, и они из последних сил тянулись за глотком воздуха.