Междоусобная княжеская война еще не закончилась, как Москва снова увидела татар под своими стенами (1451 год). Этот татарский набег получил название «скорой татарщины». На этот раз Москва хорошо подготовилась к татарскому набегу и выставила заслон на Оке. Однако московский воевода испугался татар и очистил берег реки. Не встречая сопротивления, татары под начальством царевича Мазовши устремились к Москве и рано утром в пятницу 2 июня показались под ее стенами. Татары зажгли деревянные строения, и огонь тотчас же обступил со всех сторон каменный Кремль, – «а тогда и засуха велика бе и с вся стороны объят град». Дым заволакивал весь город и мешал видеть приготовления врага. Неприятель подступал к городским воротам и слабым частям крепости, там, где каменные стены не были еще возведены («где несть крепости каменные»). Когда посады, окружающие Кремль, выгорели, и город получил «ослабу» от дыма и огня, защитники Москвы стали выходить из города и сражаться с врагами. К сумеркам татары отступили от Москвы, а горожане начали спешно готовиться к новому бою, – «готовить на утриа пушки и пищали, самострелы и оружиа, и щиты, лукы и стрелы». Но утром обнаружилось, что татары внезапно бежали. Видимо, Мазовша получил какие—то неблагоприятные известия или решил, что бесполезно осаждать крепкий город с большим гарнизоном.[703]

В пустом татарском лагере валялись награбленные вещи, тяжелые предметы из железа и меди. Об этом событии любопытно рассказывается в одном житийном памятнике под заголовком «Чудо о скорой татарщине». «И того же дня граждане, если и изнемогли от многия истомы и от дыма, но Богом укрепляемые, силой препоясались, и начали выходить из града и храбрьски ополчилися и билися с сопротивными. И когда было к сумраку, отступили татары от града. Граждане же к утру готовились на брань, милосердный же Бог вложил в татарские сердца страх и трепет».[704]

«Скорой татарщиной» можно закончить краткую летопись московских бедствий XIV–XV веков. Татары снова угрожали городу в 1480 году, пожары по—прежнему опустошали Москву. Однако со второй половины XV века начинается новый рост Москвы, а в последнюю четверть этого века переустраивается и весь город. Это уже другая тема, требующая особого исследования.