- То есть любовные отношения? Наши с Дэвидом? Ты это имел в виду, да?

- Хватит об этом.

- Нет, я требую ответа. Или это ты из-за чертежей так взвился?

- Чертежи здесь ни при чем. Просто я не люблю, когда из меня делают дурака. Неплохо у тебя все это вышло, Жюстина. "Он же мой сводный брат!" - совсем неплохо!

- Я тебя не обманывала! - настойчиво повторила Жюстина. - У меня с ним ничего не было!

- А ты откуда знаешь? - ласковым тоном поинтересовался Кил. - Ты же ничего не помнишь.

- Не надо так. Воскресное утро я великолепно помню, и на этот момент наши отношения были чисто дружескими. А днем все уже произошло, так, что ли? Бред какой-то. Разве что, пока я занималась обедом, между нами внезапно вспыхнула безумная страсть. А это, согласись, полная нелепость, саркастично заключила она.

- Нелепость, говоришь? - В его вопросе сквозила неприязнь. - Когда эта самая "безумная страсть" вспыхнула у нас с тобой, ты знала меня всего сорок восемь часов. А с Дэвидом какникак знакома пятнадцать лет. И, к твоему сведению, его самолет вылетел из Гэтвика только в половине двенадцатого ночи, так что времени у вас было предостаточно.

- Ах ты, мерзавец! - задохнулась Жюстина, не веря своим ушам. Она размахнулась, чтобы влепить ему пощечину, но он железной рукой перехватил ее запястье. Жюстина процедила в ярости сквозь зубы: - Все просчитал, да? Разложил по полочкам! Говорю же - ничего между нами не было.

- Ты мне уже много чего наговорила, - насмешливо произнес он. Потом отчужденно отвернулся, словно ее присутствие стало ему неприятно, но она в ярости дернула его за руку и снова повернула к себе.

- Значит, ты мне совсем не веришь?

Он стряхнул ее руку. Лицо его стало совершенно чужим и холодным, как тогда, в больнице.

- Ни единому слову.

- И когда мы занимались любовью - тогда тоже не верил? - Ей надо было выяснить все до конца. Пусть выкладывает все, что у него на душе, прямо сейчас, без всяких намеков, только чистую правду, какой бы горькой она ни была.

- Секс - это другое дело. - Голос его стал ледяным. - Здесь есть кое-какая разница.

- Это мне известно, черт подери!

- В таком случае, что же тебя так изумляет? Ты что - решила, что я серьезно влюбился в тебя?

- Ничего подобного я не решила. Но мне не приходило в голову, что я тебе нужна только для удовлетворения твоей похоти. Мне казалось, что у нас взаимная привязанность.

- Неужели? Как это трогательно и старомодно с твоей стороны, - фыркнул Кил. - Да если бы ты постоянно не выставляла напоказ свои прелести...

- Что? Я выставляла их напоказ? - завопила Жюстина. - Я?!

- Естественно. А я, между прочим, всегонавсего обыкновенный мужчина.

- Ошибаешься, Кил, не совсем обыкновенный, - насмешливо уточнила Жюстина. - Человеческие чувства тебе чужды. Ты просто холодный, расчетливый мерзавец.

- Ну и что теперь? Думаешь, я не понял, что вы с ним договорились встретиться здесь? Понимаю, ты жалеешь, что вовремя его не предупредила, чтобы он молчал о вашей связи.

Она промолчала. Появился Дэвид, и она отвернулась от них обоих, чтобы собраться с мыслями.

- Пойду выясню, когда ближайший рейс на Англию, - холодно произнес Кил.

Жюстина с неприязнью посмотрела на него. Глаза его были как лед, черты лица словно высечены из камня.

- Высокомерная скотина, - процедил Дэвид сквозь зубы, провожая глазами его удаляющуюся фигуру. Затем взял ее за руку и потянул за собой. Пошли, моя вилла здесь, рядом.

Этот дом она узнала, как только увидела его. В гостиной она устало опустилась на единственный стул. Жизненные силы, казалось, покинули ее. Холодное, полное презрения лицо Кила стояло перед ее глазами.

- Объясни-ка мне все толком. - Дэвид встал напротив нее, сунув руки в карманы брюк. Потом недоверчиво спросил: - Ты действительно ничего не помнишь?

- Ничего, - безжизненно проговорила Жюстина. - Помню, готовила обед в воскресенье. Но твой приход и то, что мы ездили в аэропорт, полностью выпали из памяти.

- И как разбила мою машину, - мрачно добавил Дэвид.

- О, ради всего святого! Ты только о ней и думаешь! Неужели это сейчас самое главное? Ты оставил Катю, она тут же обвинила меня, будто бы это я во всем виновата. Кстати, именно ты навел ее на эту мысль. - Он покраснел, но удовлетворения ей это не доставило. - Увез чертежи, которые могут спасти твою фирму от банкротства. А теперь еще заявляешь, что отдал их мне. Молчи! - Она резко пресекла готовые сорваться с его губ слова протеста. - Вот до чего довела твоя безответственность. А ты только и можешь, что твердить о своей машине!

- Она же была совсем новенькая! И я не смогу купить себе другую, пока этот заказ не пройдет.

- Если он не пройдет, - поправила его она.

- Хорошо, согласен. Почему ты кричишь на меня? Я думал, мы друзья.

Она неприязненно передернула плечами и без всякого интереса спросила:

- А кстати, почему я оказалась в твоей машине? Моя собственная ничуть не хуже.

- Ну ты даешь! Ты же сама настояла, чтобы мы воспользовались моей. Я попросил подбросить меня до аэропорта, на что ты в свойственной тебе манере мелочиться заявила, что не собираешься тратить свой бензин и что это мои трудности. Вот мы и поехали на моей, а ты ее разбила.

- Хорошо, хорошо, не заводись снова. - Жюстина медленно поднялась на ноги. У нее разболелась голова, по всему телу разлилась какая-то болезненная пустота. Если бы Дэвид время от времени шевелил мозгами, можно было бы обойтись без всех этих дрязг. - Тебе уже давно пора уметь отвечать за свои поступки. И, Боже праведный, зачем тебе понадобилось уверять Катю, что мы с тобой любовники? - снова взорвалась она. - Ничего более нелепого ты не мог придумать?

- Потому что она мне ужасно надоела - все время талдычила о своем драгоценном братце! И как это так, что я на него не похож! И делаю я все не так, как он, не так хожу, не так дышу. Ну я и сорвался и сказал ей, что если ей так уж хочется, чтобы я походил на ее брата, то я, как и он, стану волочиться за юбками и начну, пожалуй, с тебя, потому что с тобой у меня не будет хлопот. Господи, как же я ошибался! - с горечью закончил он.

- Интересно, в чем же?

- Мне не приходило в голову, что ты встанешь на сторону Кила! - воскликнул он раздраженно.

- С чего ты взял?

- У меня все-таки есть гордость, девочка, - продолжил он, не обращая внимания на ее вопрос. - Ты себе не можешь представить, в какой ад может превратиться жизнь, если тебе каждые пять минут ставят в пример великолепного во всех отношениях Кила Линдстрема. Вот и поделом ему, пусть поймет наконец, что у его драгоценной сестрицы не все гладко в жизни, кое-что неподвластно ее желаниям...

- И потому ты дал ему понять, что ждешь здесь меня? - гневно вставила Жюстина.

- Но я действительно ждал, когда ты приедешь! - воскликнул Дэвид. - Я тебя попросил об этом, и ты обещала подумать.

- Вероятно, я тебе так сказала потому, что еще не знала тогда о твоем заявлении, что мы любовники!

Он снова пропустил ее замечание мимо ушей.

- А тут вдруг ты приезжаешь вместе с ним...

- Не моя вина в том, что у меня потеря памяти, - огрызнулась она.

- Конечно, и в том, что ты с ним спала, тоже нет твоей вины!

Жюстина уставилась на него с изумлением. Неужели Дэвид может быть таким злобным? С огромным трудом она взяла себя в руки.

- А ты откуда знаешь, что я с ним спала? - вкрадчиво спросила она.

- Да об этом теперь пол-Мадейры знает! Думаешь, пока я расплачивался в баре, вы шепотом выясняли свои отношения?

- Ах, вот оно что. - Глаза ее снова зажглись гневом. - Тебе, значит, можно поступать, как тебе вздумается, а я что - не человек? Почему ты считаешь, что у меня не могут возникнуть какие-то свои желания? Ну и эгоист же ты. Всю жизнь твои близкие подстилали соломку на твоем пути, чтобы тебе было мягко и уютно, даже если ты и упадешь, - сперва тетя Маргарет, потом я. Кил и даже Катя. Мне же в жизни никто не помогал, и падать мне приходится очень больно. Тебе не приходит в голову, что мне тоже иногда хочется уюта, тепла, покоя? Да что я спрашиваю, ты об этом, конечно, никогда и не задумывался. Мужчине все позволено, что бы он ни сделал, никто и глазом не моргнет, а на женщину сразу же навешивают разные ярлыки! Да! Да, я его хотела, черт бы тебя побрал! Страстно хотела заниматься с ним любовью! - Дэвид стоял, молча уставившись на нее словно на сумасшедшую, и она приглушенно рассмеялась, хотя слезы буквально душили ее. - Дай мне денег расплатиться за такси, - сказала она, - и можешь жить дальше в своем уютном мирке, и пусть заботы и нужды других не волнуют тебя.

Поспешность, с которой он вытащил из кармана деньги, несколько покоробила Жюстину.

- Где вы остановились?

- В Мачико, в "Дом-Педро".

Ей хотелось поскорее уйти отсюда, остаться одной. Слезы застилали ей глаза, когда она вышла на площадь.

В такси у нее было время обдумать все подробности этого ужасного вечера. Но по мере того, как она прокручивала в голове недавние события, ее настроение менялось. Жалость к себе вновь уступила место гневу. Почему она должна оправдываться? Откуда взялось чувство вины? Ей не в чем винить себя. И как только Дэвид, который всегда был ей братом, мог быть таким? А Кил? За кого он ее принимает? Она вспомнила, как он с ней говорил, и разозлилась еще больше. Она могла бы дать ему резкий отпор, но не сделала этого, к сожалению. Да как он смел вести себя с ней так, будто она была ничтожеством, пустым местом! Оба они просто использовали ее. Кил - в качестве гида по этой дурацкой Мадейре и для удовлетворения своих сексуальных аппетитов, Дэвид - по-детски желая свести счеты с Килом и Катей. Черт побери, она не станет послушной игрушкой в их руках. Кил вел себя с ней как с продажной девкой. Что он себе позволяет? Неужели он думает, что она спустит ему эти оскорбления?

Когда они подъехали к отелю, Жюстина сунула опешившему таксисту все деньги, которые дал ей Дэвид, выбралась из машины и ворвалась в холл. Подлетев к стойке, она потребовала ключ от своего номера таким тоном, что у администратора сразу отшибло охоту пускаться с ней в светские разговоры. Затем она подошла к лифту и саданула по кнопке вызова.

Всю дорогу в лифте она кипела от мости. Подойдя к номеру Кила, она с такой силой распахнула дверь, что та с грохотом стукнулась о стену. Стоящий у окна Кил резко обернулся на ее столь бурное вторжение.

- Убирайся вон! - прорычал он.

- Ну уж нет! - Воинственно вздернув подбородок, она вошла в комнату и захлопнула за собой дверь. - Ты меня как-то обвинил в том, что я постоянно нуждаюсь в подтверждении чьей-нибудь любви, что для меня важно ее все время доказывать. Так вот, ты заблуждаешься. Все, что мне нужно, это честность! Неужели я требую слишком многого? Если тебе нужна была женщина на одну ночь, что ж, отлично, так бы и сказал. К чему же было все это притворство?

- Только к тому, что женщины только этого и ждут. Ведь это входит в их правила игры, не так ли?

- Я играю в другие игры! - отрезала Жюстина. - Я не ждала от тебя уверений в любви и вечной преданности, я еще пока в своем уме. Как ты совершенно правильно заметил, мы не настолько знакомы. Но ты мне нравился. Кил, ты казался мне честным, порядочным человеком. Ты действительно мне нравился! Я никак не думала, что ты способен глумиться над моими чувствами, способен относиться ко мне как к шлюхе. Это просто подло с твоей стороны. Даже если ты действительно ко мне относишься именно так, не очень достойно говорить мне об этом в лицо. Ты опошлил наши отношения - и я тебе этого не прощу, - но этим ты унизил себя, а не меня. У Дэвида были свои мелкие причины использовать меня, у тебя нашлись свои. Но я единственная из вас, кто вышел с честью из всего этого, - произнесла Жюстина с достоинством. Вглядываясь в его лицо и пытаясь найти в нем хоть проблеск понимания, она горько добавила: - Стройная фигура, красивая внешность - это прекрасно, но это не главное в жизни. Если мысли и чувства им не соответствуют, то это все только оболочка, Кил, и тогда человек становится просто уродом. Какой же я была дурой, что не поняла этого сразу!

Больше Жюстине нечего было сказать, и она вышла. У себя в номере она постояла некоторое время в темноте, стараясь собраться с мыслями. Внезапно она вздрогнула от неожиданности - в комнате Кила что-то упало с таким ужасающим грохотом, что его, казалось, услышали все обитатели отеля. Очнувшись таким образом от полузабытья, она, не раздеваясь, забралась в постель. Я права, мелькнула сонная мысль, мне нечего стыдиться. Слезы душили ее, и она, уткнувшись лицом в подушку, разрыдалась. Но сон вскоре одолел ее, и она заснула.

Наутро ее как бы в насмешку приветствовало яркое веселое солнце, но именно оно заставило ее воспользоваться солнечными очками, чтобы спрятать опухшие от слез глаза. Жюстина натянула легкие хлопчатобумажные брюки и майку и спустилась вниз.

Там ей вручили письмо - это была записка от Кила, в которой он извещал ее, что свободных мест на ближайший рейс нет. Это означало, что им придется провести здесь еще целый день. Жюстина смяла записку и бросила ее в первую попавшуюся урну. Затем она отправилась завтракать. За столиком она оказалась одна. Кил либо уже позавтракал, либо сидел, запершись, в своем номере. Так или иначе она была счастлива; что его нет. Ей больше никогда не хотелось его видеть.

Выходя из ресторана, она заметила, что к ней направляется отправляющий отелем. Она не хотела никого видеть, поэтому быстрыми шагами устремилась было к выходу, но все-таки сбавила темп под удивленными взглядами окружающих. Прогулка по городу и посещение местных магазинчиков не доставили ей никакого удовольствия, потому что все здесь напоминало ей о Киле. Она никак не могла прогнать мысли о нем. Она зашла в небольшую лавочку "Пещера Алад дина", бездумно повертела в руках какие-то безделушки, потом положила их на место, не заинтересовавшись ни одной. Да, дело тут было не только в Киле: она чувствовала какую-то ответственность за эти их чертежи. Как она ни напрягала память, никак не могла припомнить, чтобы Дэвид отдал их ей.