Следующую неделю они провели вместе, как и обещал Кадир. Лекси постепенно вживалась в роль султанши, осваивала дворцовый этикет и постигала азы благотворительности, а в свободное время училась отдыхать по-королевски: она управляла роскошной яхтой, словно настоящий шкипер, рассекала на доске и наблюдала за разноцветными обитателями коралловых рифов.

А на седьмой день они с Кадиром впервые выехали верхом в пустыню, где познакомились с мирными кочевниками и их верблюдами и остались до рассвета в оазисе под ослепительным куполом небосвода.

Это была прекрасная ночь. Их шатер, освещаемый масляными лампами цветного стекла, был далек от спартанского. Множество роскошных ковров устилали пол, а широчайшую кровать под атласным балдахином покрывала гора расшитых подушек. В бронзовых вазах стояли живые цветы. Все это среди бескрайних песков. Именно так Лекси представляла себе сказку.

– У меня задержка, – призналась Лекси под утро, когда он потянулся в полудреме, чтобы обнять ее. Бледные лучи солнца проникли через полог шатра и, скользнув по лицу Кадира, заставили веки распахнуться.

– И часто у тебя это бывает?

Лекси смущенно покачала головой. Ее цикл был точным и скучным, как часы, но все же двухдневное опоздание – не повод трубить тревогу.

– Я не уверена, – пробормотала она сбивчиво, – раньше такого не случалось.

От восторга у Кадира перехватило дыхание. Она подарит ему наследника, прекрасного здорового малыша, которого он будет любить всем сердцем; или белокурую принцессу-дочь, крохотного ангелочка – копию мамы, – и на свете не будет девочки счастливее.

– Нужно сделать тест.

– Пожалуй, да, – согласилась Лекси. – Я думала, не придется…

Поначалу она не допускала и мысли о беременности, но теперь втайне надеялась, что чудо произойдет. Собственная грудь вдруг показалась ей такой чувствительной. Она накручивает себя или она и впрямь стала больше?

Удивительно, но, стоя почти на пороге тридцатилетия, она чуть ли не впервые почувствовала желание прижать к себе крохотную частичку себя. Раньше, держа на руках новорожденных детишек знакомых и подруг, она лишь натянуто улыбалась, бормоча какие-то неискренние слова поздравления. Материнство означало для нее в первую очередь конец амбициям, крушение карьеры. Ведь невозможно сосредоточиться на полете, когда в голове одни подгузники да пустышки.

Кадир перевернулся на спину, увлекая ее за собой. Взгляд его выражал бесконечную заботу и нежность, к которой она никак не могла привыкнуть. Всякий раз, когда речь заходила о ребенке, он становился таким мечтательным.

– Чем займемся сегодня? – поинтересовалась Лекси, стремясь скорее сменить тему.

– Ничем. Не хочу, чтобы ты утомлялась, – промурлыкал он, перебирая пальцами светлые локоны, шелковистым водопадом ниспадавшие ему на грудь.

– Так и будем валяться до вечера?

– М-м-м… – задумчиво протянул Кадир и провел руками по ее спине, делая массирующие движения, добрался до мягких округлостей ягодиц, легонько сжал их. – Я не прочь провести весь день в постели с тобой.

Лекси игриво сощурилась, ощущая тепло его восставшей плоти у себя между бедер.

Губы его изогнулись в чувственной улыбке.

– Расслабься, дорогая, и получай удовольствие.

Легким движением он перевернул ее на спину, скользнув пальцами по миниатюрным коленям, спустился к ступням и разминал их до тех пор, пока Лекси не застонала от удовольствия.

Рядом с ним она казалась такой миниатюрной, такой хрупкой. Кадир едва представлял себе ее с округлившимся животом, но был уверен, что даже беременной она не утратит привлекательности в его глазах.

Лекси зажмурилась от наслаждения. Пульсирующее напряжение в мышцах сняло как рукой, и на смену ему пришло напряжение совсем иного рода. Тело ее натянулось как струна, дыхание стало прерывистым. Никто еще не делал для нее ничего подобного, и ей захотелось чем-то ответить, подарить Кадиру такую же умопомрачительную ласку.

Она обвила пальцами возбужденное мужское естество и, описывая по нему круги, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, приблизила Кадира к самому пику наслаждения. Тогда он, балансируя почти на грани, одним движением заполнил ее увлажнившееся лоно.

Руки ее сжимали измятые простыни, упругая грудь упиралась в твердую стену его бронзовых мышц, губы шептали его имя, и очень скоро он почувствовал, как Лекси изогнулась в стремлении вобрать его в себя еще глубже, прежде чем бессильно опуститься на подушки. Он запрокинул голову, содрогнулся всем телом и с чувством полного удовлетворения выдохнул:

– Любовь моя.

Лекси подняла на него вопросительный взгляд своих глаз цвета ясного неба. Лед в них растаял окончательно, уступив место уютному и теплому огоньку, который он так старался разжечь все эти дни.

– Мне все же придется тебя покинуть, – с досадой промычал Кадир, уткнувшись носом в пышную копну ее волос. – За неделю накопилось слишком много дел. Юсуф уже не справляется.

– А я и забыла, что ты султан, – рассмеялась Лекси. Никто не тревожил их все это время. Только бдительные телохранители защищали их покой во время поездок по столице. В остальном же они были предоставлены самим себе, и это несказанно радовало.

– Буду поздно. – Кадир запечатлел на ее губах прощальный поцелуй по возвращении во дворец и, даже не меняя джинсов на парадное одеяние, поспешил к своим советникам.

Время в Зенхабе летело быстро, утекало, словно песок сквозь пальцы. Неделя, которую они провели вместе, промчалась, как один миг, но часы без него казались вечностью.

Изнывая от одиночества, Лекси бродила по бесконечным коридорам и, так и не найдя чем заняться, вернулась в свои покои. Раньше она отправилась бы на тренажеры, но Кадир ясно дал понять, что в ее положении это невозможно. Спорить с ним она не собиралась.

В ванной комнате ждали заботливо оставленные придворным доктором тесты, и при виде их у Лек-си отчего-то свело желудок. Она приняла такую реакцию за возможный признак приближающегося токсикоза и решила на всякий случай прилечь.

Долгий путь в Мезейру после бессонной ночи давал о себе знать, и отключилась она моментально, а когда проснулась, с ужасом поняла, что те утренние боли и набухшая грудь сигнализировали отнюдь не о беременности.

С досадой опуская испачканные кровью простыни под струю холодной воды, она взглянула на себя в зеркало и увидела там несчастную, угасающую двадцатидевятилетнюю женщину, а не восторженного подростка, которым ощущала себя совсем недавно.

Ее сказка закончилась, едва начавшись. Лекси принялась тереть мылом о ткань с таким остервенением, что рисковала проделать дыру. Судьба подарила ей надежду на светлое будущее, в котором она видела себя любящей матерью своего по-настоящему желанного ребенка, а Кадира – не менее любящим отцом, и теперь эта надежда рухнула в мгновение ока.

Ведь их брак, пусть и заключенный по воле обстоятельств, вполне мог бы стать счастливым. Порой Кадир смотрел на нее так, что сердце сжималось от нежности. За этим взглядом проскальзывало нечто большее, чем вожделение. Он называл ее habibi, а это значит «любимая» по-арабски. Он делал ей массаж ног, в конце концов.

«Но это ничего не значит», – опомнилась Лекси. Кадир просто смирился с тем, что им предстоит провести вместе остаток жизни. Ему было хорошо с ней, но без нее будет только лучше. Когда он снова станет свободен, как ветер, любая из более достойных девушек сможет побороться за место в его сердце, стать для него той, кем Лекси никогда не сможет стать. Уже не смогла.

Пронзительный звонок, пробившись сквозь плеск воды, отвлек ее от этих мыслей и не дал разрыдаться.

– Афина? У вас же сейчас еще раннее утро.

– Дорогая, все в порядке? – Голос сестры в трубке звучал обеспокоенно. – У меня было странное чувство…

– Ох уж эти твои чувства, – усмехнулась Лек-си, с содроганием вспоминая, как в последний раз после этих слов в тот же самый день погиб ее напарник. Это случилось у нее на глазах.

– Так, значит, в Зенхабе все спокойно?

– Отлично, как всегда… – Но голос подвел ее, и скрывать произошедшее от сестры не было никакого смысла. Лекси вдруг ощутила потребность поделиться с кем-то своими переживаниями, а ближе Афины у нее не было никого.

Захлебываясь слезами, Лекси поведала ей все: о похищении; об острове; о том, что случилось там; и к чему все это могло бы привести, если бы она забеременела.

– Но ты не забеременела, – подытожила та, вздыхая. – А жаль.

– И вовсе нет, Афина! Неужели ты не понимаешь, что это хорошо… – Она сорвалась на крик и, на мгновение затихнув, все же расплакалась.

– О да, я даже отсюда слышу, как ты счастлива.

– Ты романтик, – всхлипнула Лекси, промокая глаза платком.

– Звучит как оскорбление, но послушай себя, сестренка… Ты изменилась.

И правда, раньше она никогда не показывала таких сильных чувств, не позволяла себе проявить слабость. Любовь к Кадиру перевернула ее мир, сделала ее уязвимой. А она поклялась себе еще подростком, что никогда не позволит себе проявлений слабости. Даже предательство Стивена не затронуло самых глубоких струн ее души. Как бы ей ни хотелось быть как все девушки, страдать дольше пары минут не получалось. Она просто плюнула и стала жить дальше, лишь изредка напоминая себе о том, что на свете нет нормальных мужчин. Но потом появился он.

– Почему бы просто не признаться ему во всем? – предложила Афина. – И будь что будет. Может, он любит тебя так же, как ты его. В конце концов, что ты теряешь?

Лекси усмехнулась:

– Кроме чувства собственного достоинства?

– Как бы я хотела сейчас перенестись в Зенхаб и обнять тебя крепко-крепко, – сестра рассмеялась в трубку, – а потом дать хорошенького пинка, чтобы ты пулей летела к своему восточному красавцу.

– Хорошо, что это невозможно.

– Подумай еще, ладно? Не спеши, сестренка. Люблю тебя.

– И я тебя, – выпалила Лекси на одном дыхании. – В смысле, люблю.

Последовало непродолжительное молчание.

– Как ты сказала?

– Люблю, – повторила она уже более уверенно и поняла, что никогда раньше не говорила этого вслух.

Будущее вдруг показалось не таким уж мрачным. В Англии ее ждет сестра, новая работа, новая жизнь. Денег, которые она заработала, хватит, чтобы оплатить все долги Кэтрин и даже снимать какое-то время нормальное жилье. Конечно, оно не сравнится с этими изысканными комнатами, но все, что окружает ее сейчас, взято взаймы. Ей не место в Зенхабе, во дворце, в его сердце.

Она не беременна. Цинизм, глубоко пустивший корни в душе у Лекси, подсказывал: Кадир будет только рад услышать эту новость. Можно сколько угодно притворяться, но брак без взаимных чувств всегда будет неполным. Он понимал это так же хорошо, как и она, просто не желал видеть очевидного или думал, что полюбит ее спустя время. Но если это время никогда не пришло бы?

– Какая уже разница, – вздохнула Лекси и выдвинула из-под кровати забытый чемодан.

В него не поместились те дизайнерские платья, которыми Кадир задаривал ее, но это и не страшно. Не она платила за эту роскошь, да и в холодном Абердине, куда ее пригласили на должность спасателя, вряд ли выдастся подходящая возможность блеснуть нарядом от дома де Росси.

С улицы послышался знакомый звук горна, возвещавший о прибытии султана, и она вздрогнула. В голове пронеслась единственная мысль: «Так скоро?»

Соблазн улизнуть из дворца, пока Кадир занят государственными делами, был велик, но все же без паспорта далеко бы она не ушла. Да и при всех своих страхах Лекси показалось несправедливым сообщать результаты теста по телефону. Однако смотреть при этом ему в глаза тоже совсем не хотелось, поэтому она надвинула на лицо бейсболку и, бросив прощальный взгляд на свои покои, направилась прочь, полная решимости сесть на ближайший рейс.

В коридоре у дверей приемной толпилось еще с десяток человек: Митч, Ашар с Назимом, Юсуф и другие советники, даже камердинер покинул свое кресло-качалку, чтобы обратиться к своему господину с каким-то неотложным вопросом. Но Лекси интересовал только Кадир. Несмотря на всю свою решимость, она едва сдерживала предательские слезы при виде удивленного и, пожалуй, слегка раздосадованного выражения на его прекрасном смуглом лице.

– Куда-то собираешься? – спросил он, не сводя глаз с ее потрепанного чемодана.

Слова наспех отрепетированной речи вдруг улетучились из головы. Мозг отказывался соображать.

– Хорошие новости, – только и смогла выговорить Лекси. – Как я и думала, наши переживания оказались напрасны.

Сердце его сжалось. Еще с утра они были почти уверены в том, что вскоре станут родителями, но теперь, по всей видимости, тест оказался отрицательным.

Кадир нетерпеливо взмахнул рукой, и их тут же оставили одних, но он все равно запер массивные двери кабинета на ключ и, удостоверившись, что больше их не побеспокоят, одарил ее пронизывающим взглядом:

– Чувствуешь облегчение?

Лекси лишь молча кивнула. Не такой реакции она ожидала.

– Может, это и к лучшему, – задумчиво произнес Кадир.

– Конечно, к лучшему!

– Но почему?

Она непонимающе захлопала ресницами.

– Почему ты уезжаешь? – прорычал он, стукнув кулаком по столу.

Она нервно сглотнула, так и не решившись оторвать глаз от пола. Столь внезапная вспышка гнева обескураживала. Это же подарок судьбы. Он во второй раз избежал брака по расчету.

– Я не беременна. Срок действия контракта истек. У тебя новый пилот, и, кажется, он неплохой парень, этот Митч. В общем, не вижу причин злоупотреблять твоим гостеприимством.

– Неужели? Совсем ни одной причины? – Голос его звучал угрожающе, и Лекси почувствовала, как по спине ее пробежали мурашки.

Такая причина существовала: один шанс из миллиона на то, что он – султан – способен полюбить такую, как она – дочь шлюхи, – принять ее прошлое, разделить будущее, – но лишь в ее больном воображении.

– Ты, конечно, имеешь в виду секс, – пробормотала она, все еще изучая замысловатый рисунок на паркетной доске. – Это не причина.

Как бы ему хотелось в этот момент сорвать идиотскую бейсболку с ее упрямой головы, но страх увидеть в бездонных голубых глазах безразличие остановил Кадира.

«Мы будем видеться каждое лето, мой мальчик, – прозвучал в его мыслях звонкий колокольчик материнского голоса. – Но я не могу остаться с тобой во дворце. Такая жизнь не для меня».

Кадир отчетливо помнил аромат парфюма, который она носила в тот день, когда оставила Зенхаб навсегда. Теперь Лекси поступала с ним точно так же. Он не смог удержать любовь своей жизни, как и отец когда-то. Все усилия были напрасны.

– Юсуф выдаст тебе паспорт, – сказал он сухо, борясь с чувством разочарования, заполняющим все его существо.

– Прощайте, ваше высочество.

Пару часов спустя, сидя в полупустом аэропорту Мезейры, Лекси безуспешно боролась с одолевавшей ее тревогой. Рейс в Дубай отложили на неопределенный срок, и оставалось только нервно расхаживать по залу ожидания.

Что, если это ошибка? Может, она поступила неправильно, не прислушавшись к совету Афины? Ведь ей и впрямь нечего было терять, но смелость, как обычно, оставила ее в самый неподходящий момент.

Она в жизни не ощущала себя такой жалкой, как тогда, когда выходила из кабинета Кадира с громоздким чемоданом наперевес и слезами на глазах. Она готова была развернуться, послать ко всем чертям гордость и признаться ему во всем, но что-то остановило ее. Страх. Страх быть отвергнутой. Лекси была не в силах перебороть его. Слишком долго они существовали нераздельно друг от друга – она и ее комплексы.

Стрелки часов неумолимо двигались вперед, и вот уже пылающий солнечный диск завис над линией горизонта. Темнело здесь быстро. Она бросила грустный взгляд на очередной самолет, поднимающийся в воздух, и вздохнула. Если так пойдет дальше, она опоздает на стыковочный рейс, и придется ночевать в аэропорту.

Такой вариант Лекси не устраивал, и она, полная решимости выяснить, что происходит, обратилась к одной из сотрудниц:

– Как скоро я смогу улететь?

Молоденькая девушка в форме, нисколько не смущенная требовательным тоном обращения, одарила ее приветливой улыбкой:

– Прошу прощения, мисс… Говард? – Она с интересом взглянула на посадочный талон и что-то передала по рации – на арабском, естественно. В ответ послышался столь же непонятный для Лекси ответ.

– Собираетесь в Лондон?

– Да, и мне совсем не хотелось бы пропустить пересадку!

– Не волнуйтесь. Воздушное судно сейчас готовят к полету. Это займет некоторое время.

– Что ж, спасибо, – поблагодарила она коротко, но напоследок все же пробормотала себе под нос парочку резких слов об уровне сервиса в Зенхабе.

В зале сидело всего несколько человек. Ни один из них не говорил по-английски и никак не реагировал на слово «Дубай». Несмотря на успокаивающие речи сотрудницы аэропорта, Лекси разнервничалась еще больше. Не может же она лететь совсем одна. Она развернулась и зашагала назад, к стойке информации.

– Мой рейс точно не отменили? Где остальные пассажиры?

– Идемте, мисс.

– Что? Куда?

– Изменились ворота, – ответила девушка. – Я вас провожу.

Лекси подозрительно сощурилась, но все же заспешила следом за ней наружу. Прохладный воздух с примесью паров авиационного топлива ударил в ноздри. Ни самолета, ни автобуса на улице не обнаружилось.

– Мне ждать здесь?

– Туда. – Девушка указала пальцем в кромешную темноту, в которой смутно угадывались очертания вертолета, и оставила ее совсем одну.

– Здесь какая-то ошибка, – произнесла Лек-си, но никто ее уже не слышал. – Я не думала, что это будет… «Августа Вестленд»?!

Глаза, привыкшие к сумеркам, просто не могли обманывать. После всех лет, что она отлетала на этой модели, ошибка просто исключена. Вертолет, который она видела перед собой, был точной копией того, за штурвалом которого она сидела, когда вытаскивала потерпевших из бурлящих морских вод Солента и впервые встретила Кадира, в день, изменивший ее жизнь. На нем же им двоим угрожали пистолетом, и тогда она поняла, что любит его.

Чем дольше Лекси вглядывалась в темный силуэт, тем отчетливей понимала, что это не просто похожий, а именно тот самый вертолет, но окончательно ее сомнения развеялись только тогда, когда дверца кабины распахнулась и оттуда выпрыгнул он.

Не узнать фигуру Кадира было также невозможно. Как по команде, площадку озарил яркий свет взлетно-посадочных огней, и она зажмурилась, а когда открыла глаза, он уже приближался, одетый в белоснежную робу и перетянутый золотым обручем ихрам, словно для торжественной встречи… или прощания.

Казалось, стук ее сердца заглушал шум вращающихся лопастей, и вместо того, чтобы броситься ему на шею, Лекси отступила назад. Между ними оставалось всего с десяток шагов.

– Трусиха! – выкрикнул Кадир, и голос его эхом пронесся над вертолетной площадкой: «Трусиха, трусиха, трусиха».

– Это неправда! – Она замотала головой, не отдавая себе отчета в том, что все еще пятится.

– Да? Тогда посмотри мне в глаза. – В мгновение ока он преодолел разделявшее их расстояние и резким движением сорвал с нее бейсболку.

Ветер подхватил копну золотистых волос. Она неловкими движениями откинула их назад, тяжело вздохнула и подняла взор.

– Скажи, что не любишь меня, – потребовал Кадир властно. Во взгляде черных, как ночное небо, глаз сверкали молнии. – После всего, что было между нами! – Голос его отдавал болью, но Лекси до сих пор не могла поверить, что это из-за нее.

– Ты же попрощался со мной навсегда, – парировала она, нервно переступая с ноги на ногу.

На краткий миг ей показалось, что он ударит ее, но вместо этого сильная мужская рука, пронесшаяся в нескольких дюймах от лица, аккуратно задвинула за ухо одну из непослушных прядей.

– Я был в ярости, – признался Кадир, – но, едва дверь захлопнулась, понял, что не могу потерять тебя навсегда.

– Почему? – растерялась Лекси.

– Потому что люблю, – просто сказал он. – И ты любишь меня, но упорно не хочешь себе в этом признаться. – Прежде чем она успела ответить, он прижал палец к ее губам. – Не нужно. Я все понимаю.

– Но ты ведь был рад, что я не беременна. Разве нет?

Дыхание ее стало прерывистым. Паника сковала тело, не давая пошевелиться.

– Рад? – усмехнулся он. – Я мечтал об этом ребенке!

– И поэтому сказал, что «все к лучшему»?

– Нет же, глупая. – Кадир улыбнулся и покачал головой. – Лучше не для меня. Я был так увлечен мыслями о наследнике, что совсем забыл о тебе и твоих чувствах. Как, должно быть, непросто, учитывая твое прошлое, было смириться с таким поворотом…

– То есть ты всерьез думал, что я буду меньше любить нашего малыша, оттого что он рожден вне брака?

Он молча взглянул на нее, и Лекси почувствовала, как тает ее сердце. Оказывается, она не единственная, кого преследовали призраки прошлого, но только он справился со своими: открыл ей сердце, невзирая на риск.

– Это событие должно быть запланированным, – проговорил Кадир, нежно сжимая ее подбородок. – Ведь кое-кто привык держать все под контролем.

– Ты это обо мне? – Щеки ее налились краской.

– О ком же еще, habibi?

– Просто я сама не своя, когда ты рядом. Какой уж тут контроль.

– Как это знакомо. – Он улыбнулся самой горячей из всех улыбок – той самой, что заставляла ее сердце трепетать. – Я был уверен, что устою перед соблазном, когда нанимал тебя, но с каждым днем все больше и больше желал. А когда этот подонок наставил на тебя пушку, понял, что переживаю за твою жизнь больше, чем за свою собственную.

– Я бы скорее погибла, чем позволила ему прикоснуться к тебе, – выпалила Лекси. Воспоминания о пережитом кошмаре до сих пор не давали ей спать по ночам, а она успела побывать и в более опасных ситуациях за время военной службы.

Кадир прижал ее к себе, и наваждение отступило. В его руках было так спокойно и надежно.

– Ты был готов отказаться от всего ради меня, – прошептала она, – а я не нашла в себе смелости просто признаться в своих чувствах.

– Только встретив тебя, я понял, что не смогу жениться на Халиме. Пусть это стоило бы мне трона. Все равно. Я был готов к браку по расчету, пока не познал истинной любви, потому что не любил до этого никого – кроме отца.

– И ты нарушил обещание, данное ему, – тоже ради меня. – С каждым словом она сознавала все отчетливей, какой идиоткой была, едва не совершив самую ужасную ошибку. Почему-то перед глазами всплыло веселое лицо сестры. Все эти годы она отталкивала Афину, виня ее и всех на свете в своих бедах, а винить нужно было только себя – за неумение и нежелание доверять людям.

– Я недостойна тебя.

– Сколько раз еще повторить?! – Кадир встряхнул ее за плечи. – Мне плевать, кем там была твоя мама или что ты там вбила себе в голову. Я люблю тебя, Лекси, и буду говорить это каждый день, каждую минуту, пока ты наконец не поверишь.

– Я верю, – выдохнула она, поднимая взгляд. – И я тоже тебя люблю. – Слова, которых она боялась, легко сорвались с губ. – Прости, что так поздно…

Не дав договорить, он поднял ее на руки и закружил. Калейдоскоп огней заплясал вокруг, но Лекси смотрела только ему в глаза и не могла оторваться. Никогда еще она не чувствовала себя такой беззаветно счастливой.

Наконец Кадир остановился и, опустив ее на землю, достал откуда-то бархатную коробочку. Внутри было кольцо со сверкающим синим камнем.

– Этот бриллиант почти так же прекрасен, как твои глаза, – проговорил он, и Лекси ахнула. Все-таки не часто султаны вставали на колени перед ней. – Согласна ли ты стать моей королевой?

– Да, тысячу раз да! – прошептала она, прежде чем слиться с ним в умопомрачительном поцелуе.

– Тогда прошу вас, ваше высочество. – Кадир улыбнулся и помог ей подняться на борт вертолета, где их ждал Митч.

– Куда отправимся?

– На Джамилу! – воскликнули они в голос, и он заключил ее в объятия, чтобы никогда уже не отпускать.