Военно-политическая ситуация

С военно-политической точки зрения положение Польши в августе 1939 года, несмотря на гарантию военной по мощи со стороны Великобритании, было совершенно непригодным для обороны, поскольку она с обеих сторон была окружена сильными противниками, которые только что достигли между собой взаимопонимания относительно следующих шагов. Ожидать быстрой помощи со стороны Запада едва ли следовало.

Имея в виду организацию германских сухопутных сил, а также взгляды германского политического и оперативного руководства, в случае возможной войны Польша могла рассчитывать только на неожиданное начало и быстрое завершение военных действий.

Наземные войска обеих сторон были примерно равны как по численности, так и по боевой мощи[116]; однако у польской стороны не имелось мобильных современных частей. Военно-воздушные силы Польши явно проигрывали люфтваффе Германии.

Польша в общей сложности располагала следующими силами: 38 пехотными дивизиями, 2 танковыми бригадами, еще 7 пехотными полками корпуса пограничной стражи и 15 батальонами территориальных войск.

Польское Верховное командование, по имевшейся у Германии информации, было не вполне компетентным, поскольку на военные посты назначались порой люди из политических соображений; к тому же всем недоставало основательного образования и опыта.

У Германии же на восточной границе были: 27 пехотных дивизий, 6 танковых дивизий, 4 легкие пехотные дивизии, 4 моторизованные пехотные дивизии и 1 кавалерийская бригада[117].

Мобильные подразделения были сосредоточены в 14, 15, 16, 19 и 22-м танковых корпусах — тогда еще носивших название моторизованных армейских корпусов.

В целом сухопутные войска вермахта вследствие чересчур быстрого, с 1934 года, увеличения его численности были не полностью боеспособны; равно как и танковые войска, которые в то время были оснащены наряду с незначительным числом танков с башенными орудиями преимущественно пулеметными танками. Превосходство танковых войск заключалось, несмотря на это обстоятельство, в большом количестве бронированных и моторизованных, в оперативном отношении самостоятельных крупных соединений, которые, правда, имели до сих пор лишь незначительный опыт боевых действий[118].

Несмотря на значительные трудности в Генеральном штабе сухопутных сил рейха, Гудериану все же удалось в период с 1932 по 1935 год воплотить в жизнь свои взгляды на целесообразность оперативной самостоятельности танковых войск, бронированных и моторизованных соединений и частей всех родов войск. Те самые взгляды, которые тогда почти во всех армиях мира считались совершенно утопическими.

Что ж, в сентябре 1939 года наступил час испытаний. Было понятно, что Гудериан и его приверженцы ждали проверки эффективности их идей и преобразований, ждали с полной верой в новый род войск — но отнюдь не объятые желанием войны.

На западной границе военное руководство рейха сознательно пошло на значительный риск, сначала оставив там против великих держав — Франции и Великобритании — всего только 11 активных пехотных дивизий и одну крепостную дивизию[119]. Лишь после начала войны там должны были быть развернуты 35 резервных дивизий.

Франция тогда имела в своем распоряжении после окончания мобилизации более 108 дивизий, а также более 4000 танков и сильную артиллерию. Вдобавок до середины октября на французскую землю должны были прибыть 4 британские дивизии. Таким образом, на Западе союзники обладали значительным перевесом в силах, что позволяло им принимать быстрые решения.

Оперативные планы сторон

В той трудной военно-политической и военно-географической ситуации, в которой находилась Польша, ее руководство должно было прийти к единственно возможному для него решению — держать свою армию в боеспособном состоянии и как можно дольше сражаться для выигрыша времени, до того момента, когда связанные обязательствами ее союзники начнут наступление на Западе, после чего германское руководство окажется вынужденным перебросить из Польши крупные силы на Западный фронт. Германия в этом случае была бы вынуждена вести войну на два фронта, что не оставляло бы ей ни единого шанса на успешный выход из подобной ситуации.

Польский план

Но Польша решила принять сражение западнее Вислы, чтобы сохранить основные промышленные регионы вокруг Лодзи и Верхней Силезии[120] и значимые области вокруг Познани и Кельце, ценные как производители продуктов питания. В тактическом отношении для поляков было бы правильнее сражаться за реками Неман — Бобр (Бебжа) — Нарев — Висла — Сан, чтобы использовать природные преимущества этой местности для оборонительных боев. Эта линия в значительной степени ограничила бы германские обходные маневры на обоих флангах. Русла рек представляли собой естественные препятствия для ожидавшихся танковых атак или неожиданных прорывов моторизованных боевых групп, сокращали протяженность оборонительной линии фронта длиной 3000 километров почти на 600 километров и, таким образом, значительно повышали оборонительные возможности польской армии.

Против этого плана говорили, однако, и многочисленные политические, психологические, военно-экономические и, возможно, также оперативные основания. Возможно, поляки также опасались, что западные союзники не стали бы безоглядно бросаться на помощь стране только в том случае, если ее силы с самого начала не попытались бы ответить ударом на удар.

Поэтому польское правительство решило не оголять центральные районы страны, но оборонять весьма протяженную западную границу от Словакии через Данциг вплоть до Литвы. Оно предпочло разместить свои войска вблизи границы, возможно из соображений перехода в наступление. Концентрация сильных частей армии в районе Познани могла указывать на намерения перейти в наступление на Берлин.

Германский план

Германский оперативный план (операция «Вайс») учитывал влияние всех уже указанных обстоятельств:

1. Военно-географическое положение Польши, которое способствовало раннему двустороннему окружению польских войск в глубине территории страны силами танковых и моторизованных соединений.

2. Решение германского руководства оставить на Западе только незначительное число соединений, чтобы обеспечить на Востоке значительный перевес в силах и тем самым создать предпосылки для скорейшего достижения победы, ибо в противном случае западные союзники Польши могли успеть оказать ей действенную поддержку. При этом все танковые и моторизованные соединения должны были действовать в смысле учения Гудериана «Рваться вперед — а не двигаться потихоньку!».

3. Вера германского командования в молодые танковые войска и во все другие мобильные соединения, без участия которых было бы невозможно ни создать во время боевых действий решающий перевес на отдельных участках фронта, ни достичь быстрого завершения всей кампании.

4. Скрытая угроза Польше удара в спину со стороны Советского Союза.

Только в начале июля 1939 года этот оперативный план сухопутных сил для возможного наступления на Польшу был разработан, причем вследствие проведенной в Польше весной этого года мобилизации, которую Гитлер вполне справедливо рассматривал как угрозу нападения.

После рассмотрения плана он подвел итог:

«Целью операции является уничтожение польской армии. Политическое руководство страны требует начать войну нанесением ошеломляющих мощных ударов, которые должны привести к быстрым успехам. Нашим намерением является опередить завершение польской мобилизации и формирование полноценной польской армии… а сконцентрированное западнее линии Висла — Нарев ядро польских сил разбить сосредоточенными ударами из Силезии с одной стороны и из Померании и Восточной Пруссии с другой…

Для проведения этой операции… будут образованы группа армий «Юг» в составе 14, 10 и 8-й армий и группа армий «Север» в составе 4-й и 3-й армий».

В частности, группа армий «Юг» (под командованием генерал-полковника фон Рундштедта) должна была наступать из Силезии, нанося основной удар танковых сил из состава 10-й армии между населенными пунктами Заверце[121] и Велюнь[122] в направлении на Варшаву, захватить мобильными соединениями переправы через Вислу и совместными действиями с группой армий «Север» уничтожить еще остающиеся в западной части Польши части ее армии.

14-я армия при поддержке танков должна была прикрывать правый фланг этого наступления от удара вражеских сил из Галиции, а 8-я армия оборонять левый фланг против неприятеля, сосредоточенного в районе между Познанью и Кутно.

Первой задачей группы армий «Север» (командующий генерал-полковник фон Бок) стало установление связи через Западную Пруссию [Польский коридор] между Восточной Померанией и Восточной Пруссией. Далее ей предстояло наступать из Восточной Пруссии на Варшаву, чтобы во взаимодействии с группой армий «Юг» изолировать силы противника восточнее Вислы. Для этого у нее в Померании имелись 4 танковые и моторизованные дивизии под командованием генерала Гудериана, начальником штаба у которого служил автор данной книги.

Оперативный план с самого начала позволял усмотреть и опознать в нем оперативные клещи, некоторая слабость которых заключалась в слишком далеко разведенных друг от друга губках этих клещей, то есть в изрядном расстоянии между обеими группами армий.

Люфтваффе (ВВС) и кригсмарине (ВМС) также получили оперативные задания, своими действиями они должны были поддерживать действия сухопутных сил. Осложняло ситуацию политическое требование Гитлера исключить всякую открытую мобилизацию и всякое открытое передвижение и сосредоточение войск. Пришлось в качестве предлога использовать строительство полевых укреплений, нечто вроде «Восточного вала», над сооружением которого с конца июня 1939 года постоянно трудились 8 пехотных дивизий, которые затем должны были выступить в предполагаемый район развертывания. Для этой же цели, уже под предлогом маневров, в дальше отстоящих от границы районах, были проведены маневры всех мобильных танковых и моторизованных дивизий, первые маневры такого рода в преддверии предстоящей войны.

В целях усиления частей в Восточной Пруссии туда были открыто переброшены морем войска из рейха, которые должны были принять участие в большом параде перед монументом в Танненберге[123] и затем в маневрах в этом регионе, среди этих частей была и 4-я танковая бригада из Вюрцбурга.

Соображения

Задуманное осуществление планов военного похода было довольно дерзким. 10-я армия (под командованием фон Рейхенау) должна была с основным ядром танковых войск пробиться сквозь вражескую территорию, пройдя около 300 километров, и достичь Варшавы, не имея флангового и тылового прикрытия. Она должна была как можно быстрее сломить польское сопротивление на западном берегу Вислы, пока польскому командованию не удалось отвести основную массу своих сил, в случае крайней необходимости, за реку и организовать здесь новую, требующую для ее преодоления много времени и сил, линию обороны. Опыта дислокации и применения столь крупных мобильных частей на относительно узком пространстве до сих пор не было. Вообще, представлялось ли технически возможным управление и снабжение многих тысяч боевых и транспортных машин в глубине вражеской территории с весьма скромной дорожной сетью? Было ли в принципе возможно так осуществлять взаимодействие мобильных сил с пехотными корпусами, чтобы достигалось единообразие и постоянство совместного наступления?

К тому же времени должно было быть осуществлено окружение неприятельского фланга мобильными частями из Словакии, а также из Померании и Восточной Пруссии.

При этом, в зависимости от обстоятельств, в случае достижения быстрого успеха все участвующие в наступлении части, взаимодействуя между собой, должны были обрушиться на врага, чтобы перекрыть значительное промежуточное пространство, протяженностью около 300 километров по прямой, между обеими группами армий (причем 3-я армия, наносившая удар из Восточной Пруссии, должна была оставаться к востоку от Вислы), не давая неприятелю возможности для оперативного маневра.

Имелась, кроме этого, опасность, что расторопное польское командование может использовать преимущество внутренних путей сообщения для сосредоточенного наступления ядра своих сил на одну из групп армий. Для этого в выгодном положении находилась готовая к боевым действиям польская армия «Познань», которая по германскому оперативному плану перед своим фронтом не имела сколько-нибудь существенного противника, а потому и была ничем не связана в оперативном отношении и в зависимости от ситуации могла действовать самостоятельно.

Германское командование полностью отдавало себе отчет в оперативных и стратегических рисках своего предприятия. Все обстоятельства были тщательно взвешены, приняты во внимание ситуации на Востоке и на Западе, а также возможности мобильных войск. Но если бы французская армия заблаговременно перешла в наступление, то весь польский поход и вообще вся война очень быстро бы завершились, поскольку для Германии — чего всегда опасался Генеральный штаб — война на два фронта не оставляла никакой надежды на успех.

Развитие событий

Военные действия против Польши начались с необычного вступления.

Сигнал от Гитлера о начале операции по плану «Вайс» поступил во второй половине дня 25.08.1939. Часа через два после его получения сосредоточенные на востоке части армии из глубинных исходных позиций начали свой марш к польской границе между Карпатами и Литвой.

Получив информацию о подписании в тот же день около 17:40 британско-польского пакта о взаимной помощи[124], Гитлер все же принял решение в последний момент остановить войска и не переходить польскую границу.

Поскольку был введен режим радиомолчания, этот приказ об остановке наступления был в течение ночи все же доставлен с нарочными до передовых частей. При существовавших тогда условиях это был шедевр технических исполнителей.

Войска увидели в этой остановке средство психологического и дипломатического давления в ведущейся уже в течение месяцев войне нервов, подобной той, какая шла осенью 1938 года накануне вторжения в Чехословакию. Вопреки этому оказалось, что начало войны целенаправленно было отодвинуто на несколько дней или на неделю.

На польской стороне продвижение войск к границе не осталось незамеченным. Поэтому запланированная германской стороной внезапность не сработала. С другой стороны, эта приостановка сделала возможным использовать несколько дней для подтягивания германских резервных дивизий.

Дипломатические переговоры в последние дни августа успехов не принесли, и в 14:30 30.08.1939 Польша официально объявила о начале мобилизации. На следующий день, в 0:30 31.09.1939 такой же шаг предпринял и Гитлер. Во второй половине того же дня, около 16:00 был отдан новый приказ о продолжении наступления согласно плану «Вайс». Таким образом, все надежды на мирное разрешение германско-польского кризиса были потеряны, и напряженная прелюдия ко Второй мировой войне завершилась.

Приграничные сражения

Сражения, состоявшиеся с 1 по 3 сентября 1939 года, в особенности битва за Польский коридор, в основном принесли Германии ожидаемые успехи. Напряжение начало спадать. Сформированные за несколько лет в самом спешном порядке соединения, не имевшие запасных формирований, достойно проявили себя в боях. Созданные с нуля современные танковые войска получили здесь свое первое крещение огнем и в организационном, тактическом и оперативном отношении прекрасно его выдержали.

Искусно ведя бои, германские войска разбили диспозицию противника, за несколько дней (5 сентября) освободили Западную Пруссию и воссоединили Восточную Пруссию с основной территорией рейха.

10-я армия, действуя на направлении главного удара всей операции, далеко углубилась в польскую территорию по направлению к Варшаве. Оперативные клещи, которые были задуманы западнее Вислы, обрели этим свои очертания.

Последующие тяжелые бои с 4 по 6 сентября группы армий «Юг» произошли в результате намерений главного командования сухопутных сил завершить борьбу еще до достижения Вислы и Сана. 14-я армия все же была вынуждена, действуя на правом фланге группы армий «Юг», форсировать Сан силами своего 22-го танкового корпуса и, действуя оттуда восточнее Вислы, осуществлять ликвидацию очагов возможного сопротивления.

Подобным же образом оценивала свое положение и группа армий «Север»; она склонялась к тому, чтобы свой сильный северный фланг — состоящий из вышедшего из коридора 19-го танкового корпуса Гудериана (4 танковые и моторизованные дивизии) и еще 3 пехотных дивизий — задействовать в направлении на Брест-Литовск (Брест) и Люблин.

5 сентября в главном командовании сухопутных сил также сложилось мнение, что противник отошел за линию Висла — Нарев. Это подтверждалось и замедленной реакцией французов по отношению к новой цели операции: окружению остатков польской армии уже на восточном берегу Вислы. Для этого группа армий «Север» силами 3-й армии и 19-го танкового корпуса Гудериана должна была наступать в сторону рубежа Варшава — Седльце, а группа армий «Юг» силами 14-й армии форсировать Сан и двигаться в направлении на Люблин, куда выдвигался 22-й танковый корпус (под командованием генерала фон Клейста), изготовившийся к окружению противника своим правым флангом.

Преследование противника, несмотря на его сопротивление, стремительно развивалось с 7 до 11 сентября. 14-я армия взяла город Жешув. 10-я армия силами 14, 15 и 16-го танковых корпусов окружила с юга, востока и севера польские силы в котле под городом Радом, тогда как с запада сюда же подходили пехотные корпуса. Расположившаяся уступами 8-я армия в качестве флангового охранения 10-й армии получила также задачу прикрывать группу армий «Юг», которая тем временем, продвинувшись своим северным флангом к Висле, перекрыла полностью сохранившей силы польской «армии Познани» дорогу на Варшаву.

Битва на Бзуре

Польская армия, как считали штабы групп армий, а также главное командование сухопутных сил, опьяненные успехами в Польской кампании, способна была теперь только на отступление или на попытку прорыва на восток, но ни в коем случае не на наступление против северного фланга 8-й армии. Однако расчеты эти оказались в значительной степени ошибочными.

Польское наступление началось 8 сентября на реке Бзуре — левом притоке Вислы — и развивалось, пока ситуация не стала критической для германских войск. Но к 11 сентября этот кризис энергичными действиями командования группы армий «Юг» был трансформирован в решительную победу. Круто развернутым 16-му и 15-му танковым корпусам под командованием генералов Гёпнера и Гота, а также другим соединениям 10-й армии удалось вынудить неприятеля втянуться в сражение с обратным фронтом, которое затем перешло в крупную битву в окружении.

Энергичное самостоятельное наступление армии «Познань» под командованием генерала Тадеуша Кутшебы, совместно с дивизиями армии «Поморье» («Поможе»), стало единственным масштабным встречным сражением польской армии, ознаменовавшим апогей Польской кампании — как охарактеризовал его фельдмаршал фон Манштейн, — хотя и не было решающим. В оперативном отношении польская армия здесь была обречена в результате широкого окружения крупными германскими мобильными соединениями и подошедшими с юга и севера пехотными корпусами[125].

Танковый удар на Брест-Литовск (Брест)

Группа армий «Север» пока еще не перешла к преследованию отступающего неприятеля. 19-й танковый корпус (Гудериана) после сражений в Западной Пруссии и совершенного перехода только 9 сентября выдвинулся из района Йоханнесбурга[126] на северо-востоке Восточной Пруссии, наступая по приказу главного командования сухопутных сил через Визну на Седльце — вопреки предложению Гудериана, который стремился продвинуться через свободное про странство в тылу ослабленных польских сил к Брест-Литовску (Бресту).

Тем не менее генерал-полковник фон Бок отказался от того, чтобы сдерживать скорость передвижений Гудериана с его 4 (2 танковыми моторизованными) мобильными дивизиями маршевой скоростью пехотной армии. Он создал, таким образом, первую самостоятельно действующую «танковую армию» в военной истории.

Приказ главного командования сухопутных сил от 9 сентября предусматривал двойное окружение сил врага восточнее Вислы. Новым в нем было распоряжение мобильным силам группы армий «Север» (корпусу Гудериана) выдвинуться вперед, чтобы позднее было бы возможным осуществить их взаимодействие с группой армий «Юг» также и восточнее Буга. Последние же должны были совместно с 22-м танковым корпусом передвинуться на правый фланг 14-й армии, переправившись через верхнее и среднее течение Сана, чтобы окружить противника в низовьях Сана и двинуться дальше в направлении на Хелм.

Согласно этому приказу, германские силы значительно углубились в территорию противника, не принимая во внимание стратегическую угрозу со стороны оставшейся в тылу Франции. Германское командование действовало столь смело потому, что пути сообщения в Польше находились в чрезвычайно плохом состоянии и необходимое перемещение польских сил на запад было крайне затруднено.

Исходя из этого, командование группы армий «Север» поставило перед танковой группой Гудериана новую цель наступления: нанести удар в тыл противнику в районе Брест-Литовска (Бреста). Тем самым было осуществлено окончательное решение Польской кампании. Уже 14 сентября город был взят германскими войсками, мощная крепость, однако, сдалась лишь 17 сентября. В ходе наступления сам Гудериан вместе со своим начальником штаба Нерингом и адъютантом Браубахом находился в рядах штурмующих город гренадеров гамбургской 20-й моторизованной дивизии. Подобным же образом действовал Гудериан и несколькими днями ранее, лично возглавив атаку замедлившихся было перед польскими укреплениями на Нареве пехотинцев из состава 10-й танковой дивизии, а в начале сентября среди танков и мотопехотинцев на реке Брда в Польском коридоре.

Финал

Развитие ситуации на польской стороне можно представить себе по последнему оперативному приказу, переданному польским радио 10 сентября, который гласил: «Все армейские части двигаются самостоятельным маршем в район восточнее Лемберга»[127], который граничит с Советским Союзом и нейтральной Румынией. Похоже на то, что здесь они были готовы сдаться. Для бесталанного простаивания французов и британцев на германском Западном фронте не было никаких оснований военного характера. В то время их вооруженные силы по своей боевой мощи еще были вполне в состоянии задавить в зародыше обозначившееся тогда начало Второй мировой войны, начав наступление в качестве ответа на действия Германии. «Французские генералы держали в своих руках ключ к победе», — сделал вывод их соотечественник Жан Дютур[128].

Уже в середине сентября кульминационный момент Польской кампании был перейден, хотя отдельные сражения с остатками польских войск еще продолжались до начала октября (5.10.1939). С 17 сентября части Красной армии заняли остаток польской территории до Буга и почти без всякого сопротивления разоружили находившиеся там части польской армии[129].

Советское вступление в Польшу стало для германского военного командования изрядной неожиданностью, поскольку их политическое руководство не уведомляло ранее об этом германских военачальников. В Брест-Литовске (Бресте) 22 сентября 1939 года состоялся советско-германский парад мобильных частей, прошедших маршем перед генералом Гудерианом и комбригом Кривошеиным. Во время торжественного банкета по окончании переговоров о передаче территорий Кривошеин провозгласил тост в честь «вечной вражды (Feindschaft) между обеими странами». Это была символическая оговорка подсознания человека, который хотел произнести слово «дружба» (Freundschaft).

Выводы

Военный поход в Польшу, несмотря на все мужество и упорство польских войск в боях, в военном плане быстро решил все задачи, поставленные перед армией политическим руководством Германии. Брошенная на поле брани своими союзниками на произвол судьбы, Республика Польша была обречена на гибель, чему, надо сказать, она в значительной мере способствовала и сама политически, стратегически и оперативно.

Новая германская армия и ее руководство убедились: действия войск отлично поддерживались с воздуха совсем молодыми военными люфтваффе (ВВС). Прекрасно действовали и кригсмарине (ВМС), участвовавшие в морских перевозках и поддерживавшие с моря сражение за Данциг[130]. Армии также удалось донести проверенные опытом Первой мировой войны методы командования и подготовки бывшего рейхсвера в осовремененной форме до личного состава вермахта, причем политическое руководство в лице Гитлера никак не мешало этому процессу. Решающий вклад в успехи германской армии внес Гудериан созданием германских бронетанковых сил. Благодаря размаху создания и наступательных действий этих сил стало возможным гибкое управление операциями вооруженных сил, появилась воз можность снова проявлять полководческое искусство и, в противоположность 1918 году, принимать быстрые решения относительно удаленных от линии фронта целей. Созданные с нуля танковые войска прошли практическое опробование в боях и проявили себя самым лучшим образом в борьбе с неприятелем. Большие ожидания Гудериана и его приверженцев полностью оправдались, а аргументы его многочисленных противников быстро продемонстрировали свою несостоятельность.

Результаты этого одномесячного военного похода против примерно равного, хотя и численно превосходящего противника[131], пожалуй, не имели аналогов в истории. Польша, по большому счету, стала Каннами.

Однако блестящее военное завершение этого похода таило в дальней перспективе один значительный отрицательный момент для немецкой стороны: будучи дилетантом в военном отношении, Гитлер переоценил его впечатляющие результаты и свой личный полководческий вклад в него. Он пережил крайне рискованное, реализованное сплошь на натянутых нервах предприятие, прошел по краю пропасти. Все же ему пришлось нести полной мерой политическую ответственность за стратегию рейха; в свое время он потребовал создания танковых войск и их участия в боевых действиях на условиях оперативной самостоятельности. У него, однако, не было объективных предпосылок, чтобы иметь возможность постичь всю глубину военно-оперативных проблем управления войсками и их сложности. Его решения поэтому были поверхностными и чаще всего исходили из неверных предположений. Прежде всего, он считал, что с вермахтом можно работать, как с каким-либо механизмом, который после нажатия на определенную кнопку совершает постоянно одну и ту же успешную безошибочную операцию. Именно в результате такого понимания впервые той же осенью возникли значительные расхождения во мнениях между Гитлером и главнокомандующим сухопутными войсками вермахта генерал-полковником фон Браухичем, а также Генеральным штабом сухопутных войск.