Темп формирования танковых соединений и частей снова стал нарастать. До конца осени этого года были сформированы или же находились в стадии формирования: 4-я и 5-я танковые дивизии; отдельные 4-я и 6-я танковые бригады; легкие дивизии с 1-й по 4-ю, а также истребительно-противотанковый батальон.
Формирование отдельных танковых бригад, а также легких дивизий и моторизация уже в 1937 году четырех пехотных дивизий соответствовало предложениям Генерального штаба сухопутных сил. Но именно такая расчлененность в организации танковых войск противоречила взглядам Гудериана, который хотел сделать танковые войска единой по-настоящему мощной ударной силой, а не рыхлым объединением опытных соединений различного рода. Протесты против подобного состояния бронетанковых сил имели только одно последствие: в 1935 году Гудериану пришлось покинуть Берлин. В остальном же все три типа соединений оказались малоприменимыми: моторизованные пехотные дивизии насыщались моторизованной техникой чисто схематически, в результате чего дивизия, наоборот, становилась малоподвижной из-за огромного числа транспортных средств; легкие (моторизованные) дивизии не обладали для полноценного боя соответствующим бронированным вооружением, а использование их для оперативной разведки означало нецелевое их применение; отдельные танковые бригады, поскольку не были в полном смысле самостоятельными, могли действовать в бою только в тесном взаимодействии с пехотой, приблизительно в том же соотношении, что и артиллерия в составе пехотной дивизии. Темп боя, в особенности же скорость наступления, оставались при этом, несмотря на участие танков, примерно равными скорости наступления пехоты. Неизбежными последствиями такого положения в дальнейшем стало уменьшение моторизованной пехотной дивизии с трех до двух моторизо ванных пехотных полков и использование подразделений обеих танковых бригад для формирования 10-й танковой дивизии и для переформирования легких дивизий после окончания Польской кампании в танковые дивизии с 6-й по 9-ю.
В феврале 1938 года были наконец созданы три командования моторизованных войск: № 14 для 4 моторизованных пехотных дивизий с генералом Густавом фон Виттерсгеймом во главе; № 15 с генералом Германом Готом для 4 легких дивизий; № 16 для первых 3 танковых дивизий, во главе которого находился генерал Освальд Лутц (до сего времени носившее название «командование танковых войск»). Все три штаба были подчинены 4-му групповому командованию сухопутных сил во главе с генералом Вальтером фон Браухичем, так что управление войсками и их боевая подготовка могли осуществляться единообразно.
Вследствие описанной выше расчлененности отдельных подвидов танковых войск присвоенные цветовые различия вновь образованным подразделениям танковых войск постоянно менялись даже в течение последних лет войны. Сначала единый введенный для всех танковых войск цвет нашивок на форменном обмундировании (розовый) остался только для танковых и истребительно-противотанковых формирований. Разведывательные бронетанковые и бронеавтомобильные подразделения получили сначала желто-золотой цвет, цвет бывшей кавалерии; затем они получили коричневого цвета канты как самостоятельный род войск, но с 1943 года снова стали носить розовые нашивки. Стрелки (пехотинцы) и стрелки-мотоциклисты танковых дивизий получили зеленые нашивки, пехотные подразделения легких дивизий — золотистые цвета бывшей кавалерии и дополнение к своему названию «стрелки-кавалеристы», а их офицеры снова стали называться «ротмистрами». Моторизованная пехота сохранила белый цвет своих нашивок.
В своих «Воспоминаниях» Гудериан разочарованно пишет, находясь в расположенном далеко от Берлина Вюрцбурге: «Я весьма сожалел о разделении частей на моторизованные и танковые, но ничего не мог поделать с тем, что их эволюция пошла таким путем. Лишь намного позднее они все же свернули на правильную дорогу».
Последствия так называемого «кризиса Бломберга — Фрича»[68] 4.02.1938 повлекли за собой существенные структурные изменения в вермахте, а также кадровые перестановки среди высшего командования армии, влияние которых в те времена едва ли можно было предугадать. Этот день повлек за собой наряду со многими другими персональными перестановками также и уход в отставку с поста командующего германскими танковыми силами генерала Освальда Лутца. Вместе с Гудерианом и другими своими сотрудниками Лутцу удалось создать германские оперативные танковые войска, структуру которых потом, уже во время войны, копировали все сухопутные силы. Его неустанная работа требовала идей Гудериана, облекала их в доступные пониманию командования формы и воплощала в жизнь там, где Гудериан безуспешно бился о «стену духовного непонимания».
Тем более ошеломляющей была неожиданная отставка генерала Лутца. Основания для нее никоим образом нельзя было найти в его личных качествах, они лежали в военно-политических амбициях Гитлера, из-за которых аналогичная судьба постигла целый ряд заслуженных старых генералов — стоявших на его пути к командованию всеми вооруженными силами Германии и противившихся его внешнеполитическим планам.
Гудериан вполне справедливо расценивал этот день наряду с 30 июня 1934 года[69] как второй «черный день» для главного командования сухопутных сил, хотя ему лично он принес досрочное производство в звание генерал-лейтенанта и назначение на пост как бы преемника командующего танковыми силами — командира 16-го танкового корпуса. Теперь в его подчинение вошли следующие дивизии:
Здесь будет необходимо лишь в общих чертах описать политический процесс занятия и присоединения Австрии к рейху, поскольку в него оказались втянуты и танковые войска. По планам Гитлера, Гудериан со своей задействованной 2-й танковой дивизией, дислоцированной в Вюрцбурге, должен был совершенно неожиданно занять Австрию. Поскольку все офицеры 2-й танковой дивизии находились в тот момент на совещании по вопросам тактики в районе Трира, они должны были сначала вернуться к месту дислокации дивизии, чтобы лишь оттуда наконец со своими частями броском преодолеть походной колонной расстояние в 700 километров до Вены. Для этой операции не было заблаговременно заготовлено ни карт Генерального штаба, ни достаточного количества горючего. Не было предусмотрено также отправление колонны снабжения для переброски необходимого количества горючего, оно подвозилось только небольшими моторизованными подразделениями; равным образом недоставало и запасных частей для танков, убого выглядело и подразделение техобслуживания танков, военнослужащие которого еще не пришли толком в себя после «Маневров вермахта 1937 года». Короче говоря, действия танковых частей были одной сплошной импровизацией и выявили множество слабых мест, что вызвало яростную критику множества неспециалистов, которая, надо признать, в значительной степени была все же справедлива.
Однако, по большому счету, в действительности занятие Австрии было успехом молодого рода войск. Эта операция доказала, что оперативные действия танков возможно осуществлять на большие расстояния, причем со значительной маршевой скоростью, выше той, с которой может передвигаться по шоссе моторизованная дивизия. Это различие наглядно проявилось при действиях моторизованной частью (тогда полк, с августа 1940 года бригада, с 1942 года дивизия) «Лейбштандарт Адольф Гитлер» в ходе ее марша от Пассау до Вены.
В соответствии с ожиданиями, в ходе занятия австрийской территории не велось никаких боевых действий. Практический опыт был получен только в сфере быстрого приведения войск в боевую готовность, их движения в маршевой колонне и снабжения всем необходимым для осуществления их деятельности; это был ценный задел на будущее.
Уинстон Черчилль в своих мемуарах приводит искаженную картину нашего вступления в Австрию: «Германская военная машина, качаясь с борта на борт, кое-как перевалила через границу Австрии и остановилась на подходе к Линцу»[70]. Остается только удивляться тому, что человек, занимавший в то время столь высокий пост, имевший много самых различных источников информации, был столь плохо информирован о происходящем. Во всяком случае, это может объяснить то ошеломление, которое испытали иностранные государства при успехах вермахта в 1939–1941 годах.
В действительности же большинство танков, несмотря на дождь и снегопад, а также не обращая внимания на многочисленные ремонты шоссе, достигли Вены без каких-нибудь происшествий и задержек. При этом стоит заметить, что дивизия была оснащена только легкими танками Pz I и Pz II.
В августе 1938 года автор книги вместе со своим 5-м танковым полком (место дислокации — Вюнсдорф под Берлином) находился на полигоне Берген-Хоне[71]. Полк уже с 1937 года имел на вооружении новые танки Pz III (вес около 20 тонн, 37-мм орудие) и с весны 1938 года несколько новейших танков Pz IV (вес около 23–25 тонн, 75-мм орудие с коротким, длиной 24 калибра, стволом).
В каждый из дней боевой подготовки выбирались три различных огневых рубежа. Прежде всего проводились учебные стрельбы, стрельба велась на точность поражения цели. Подготовку вел майор Герхард Венденбург, командир 4-й роты, который объяснял экипажам новых танковых подразделений все премудрости стрельбы. Они не просто вели огонь по мишеням, как если бы это был враг, но сражались, ведя огонь и маневрируя, под «неприятельским» огнем легких пулеметов и противотанковых орудий. Подобные упражнения производили громадное впечатление на экипажи танков как максимально приближенные к боевым условиям.
Проводился целый ряд маневров всем составом полка, в которых принимал участие командир дивизии барон Гейр фон Швеппенбург, который обладал весьма современным мышлением и уделял особое внимание взаимодействию всех родов войск. Командиры подразделений и штаб (обер-лейтенант Кюлейн, лейтенант Восс и др.) подтягивали сюда все, что только было возможно: участвовавшие в то же самое время в маневрах 17-й пехотный полк под командованием полковника Ноймана, истребительно-противотанковый батальон, артиллерию и прежде всего военную авиацию с расположенной неподалеку авиабазы, а еще организовали постановку дымовых завес, удары артиллерии и другие «сюрпризы». Управлять подобными маневрами было далеко не просто. Но удалось осуществить все задуманное, даже вызов на помощь авиации в необходимый момент, так что цель учений была достигнута полностью.
Наконец, осталось упомянуть еще одно боевое упражнение с большим сближением танков. Обоим батальонам 5-го полка (1-й батальон — майор Шефер, 2-й батальон — подполковник Брайт) были выданы запечатанные приказы на совершение марша, который должен был начаться в одном определенном месте и затем совершаться в быстром темпе. При этом требовалось преодолеть покрытую лесом, но предположительно проходимую для танков возвышенность, чтобы с марша нанести удар во фланги неприятелю и окружить его.
При разборе действий по завершении учений командир танкового полка в качестве руководителя учений более подробно коснулся основных принципов боевых действий танков — поскольку на этом совещании присутствовало много офицеров других родов войск, — в чем он получил поддержку от своего командира бригады генерал-майора Штумпфа. Но затем, закрывая совещание, в своем заключительном слове командир 11-го армейского корпуса генерал артиллерии Вильгельм Улекс произнес: «То, что вам только что поведал господин полковник, вполне правильно и прекрасно. Но когда начнутся настоящие военные действия, мы будем применять танки так, как мы считаем правильным…» Это означало, что он рассматривает танки как вспомогательное оружие своей пехоты.
Подобные же учения были проведены со всеми дивизиями; они стали стимулом и копилкой опыта для дальнейшего развития тактики, организации и боевой подготовки танковых войск.
Вступление в Судетскую область на основании Мюнхенского соглашения[72] означало с точки зрения моторизованных частей, лишь еще одну содержательную тренировку по сбору и переброске подразделений без каких-либо инцидентов. В народе это вступление прозвали «цветочной войной», поскольку судетские немцы встречали войска как своих освободителей. В ходе операции вступившие соединения снова получили ценный опыт, который был весьма полезен для их дальнейшей подготовки. Начальник Генерального штаба генерал Людвиг Бек перед вступлением в Судетскую область был отправлен в отставку, поскольку он не разделял планов Гитлера.
Вскоре после этого Гитлер потребовал соединения всех «быстрых войск», в том числе моторизованных соединений и остатков кавалерии, под единым командованием. В качестве командующего этими частями он предполагал назначить генерала Ганса фон Клюге в составе главного командования сухопутных сил. Но несколько позже Гитлер изменил свое намерение и после некоторого промедления назначил на должность командующего «быстрыми войсками» Гудериана. Последний выдвинул обоснованные возражения против этого назначения, так как справедливо рассматривал подобную должность всего лишь как второстепенную, будучи лишен командования над верными ему и созданными им танковыми войсками. Кроме того, на основании своего предыдущего опыта у него имелись обоснованные сомнения относительно понимания новым командующим сухопутными силами, генерал-полковником Вальтером фон Браухичем, и Генеральным штабом сухопутных сил проблем развития танковых войск. Также Гудериан считал, что объединение в рамках «быстрых войск» кавалерии произошло «против воли этого старого рода войск, который усматривал в нем, Гудериане, своего соперника».
Тем не менее Гитлер не уступал, и Гудериан заступил на свою новую должность 20 ноября, подчиняясь при этом генералу танковых войск. Его преемником на посту командира 16-го армейского корпуса (моторизованного) стал генерал-лейтенант Эрих Гёпнер. Офицерами штаба при Гудериане в это время были подполковник фон ле Сур (выходец из рядов горных егерей) и майор Реттигер (артиллерия/транспортные войска), его адъютантом стал подполковник Рибель (кавалерия), также в его распоряжении были заботливые референты по каждой группе «быстрых войск» (танки; противотанковая оборона; разведывательные танки и бронеавтомобили; мотопехота; кавалерия).
Все планы формирования войск на 1938 год к этому времени уже были сверстаны и какие бы то ни было изменения невозможны.
Тогда, в середине 1938 года, Гудериан находился на пике своих успехов в качестве организатора германских танковых войск. Он достиг гораздо большего, чем этого можно было ожидать, исходя из имевшихся у него условий. Он занимал самую высокую командную должность в сфере организации и боевой подготовки своих войск в мирный период. Но он полностью осознавал и слабые места созданных им войск. К ним относились: все еще недостаточное оснащение полноценными танками и другим боевым снаряжением; их все еще не проведенная по единой методике боевая подготовка по тактическим вопросам; беспокойство, которое царило в войсках из-за продолжающейся передачи во вновь формирующиеся соединения.
Эти войска были образованы из соединения соответствующих корпусов ранее существовавших транспортных войск и из частей спешенной кавалерии, дополненной многими замечательными специалистами высокого уровня из других родов войск, однако основная сила этих войск заключалась в офицерском и унтер-офицерском составе. Новые войска, таким образом, смогли избежать или преодолеть «профессиональную слепоту» монолитного рода войск. В танковых вой сках благодаря такой смеси видели и думали дальше, действовали масштабнее, а также гораздо быстрее, чем в других формированиях вермахта. Гудериан и танковые войска шли правильным путем. Трудности были вполне переносимы, поскольку время могло бы помочь справиться с ними. О войне же, по мнению военного руководства, ввиду вновь созданной обороноспособности рейха, вопрос более не стоял. Мысли о нашей собственной наступательной войне выглядели совершенным абсурдом, поскольку для нее отсутствовали как политические, так и почти все военные предпосылки.
После того как тема «Броня и мотор», начавшая обсуждаться в специальной военной литературе, уже была всесторонне обыграна и определенное воззрение на нее уже было сформировано, имеет смысл также привести последующие мнения трех поколений тогдашних офицеров Генерального штаба.
Капитан Иоганн Адольф граф фон Кильмансег[73] подробно и обстоятельно высказал в 1938 году в полуофициальном журнале «Вермахт» свое положительное мнение относительно тактического опыта танковой дивизии в ходе неожиданного прорыва слабоукрепленной сплошной линии обороны.
Полковник Вальтер К. Неринг (в то время командир одной из танковых дивизий) проанализировал в том же изда нии оперативный прорыв более мощных пехотных танковых и моторизованных сил через глубоко эшелонированную оборонительную полосу:
«…От чего же зависит успех при прорыве? От того, что атака и прорыв не останавливаются из-за физической усталости, но продолжают продвигаться вперед, по крайней мере с той же скоростью, что имеется и в распоряжении у противника, прорывают фронт врага и при этом расширяют прорыв в глубину и по фронту так, что он приобретает характер оперативного наступления. При этом еще чрезмерно требовать, чтобы для обеспечения неожиданности вся масса наступающих войск сконцентрировалась в течение последней ночи перед наступлением. С сегодняшней точки зрения прогресс техники делает возможным заменить нынешнее «прогрызание» позиций неприятеля единым согласованным ударом различных родов войск, таких как мо торизованные и бронетанковые силы при авиационной поддержке на всю глубину пространства прорыва, сотрясти все здание обороны противника и добиться успеха еще до того, как враг успеет организовать оборону и подтянуть резервы в необходимом количестве. Целесообразно применить следующий наработанный опыт: сначала прорыв фронта, затем бой в оперативной глубине фронта с целью уничтожения оперативных резервов неприятеля и, наконец, оперативное преследование остатков его войск.
Пехотные дивизии первой волны наступающих атакуют врага, поддерживаемые артиллерией и прикрываемые сильными танковыми частями войсковых резервов, которые только в течение ночи были подтянуты к рубежу наступления. С началом атаки из глубины тыла к фронту выдвигаются танковые дивизии. Здесь они изготавливаются к броску вперед, когда пехотные дивизии оттеснят обороняющихся и расчистят основное поле боя, чтобы теперь бронированным кулаком уничтожить спешащие к прорыву оперативные резервы неприятеля и его штабы, а затем перейти к преследованию отступающего врага. В то же время из глубины более ста километров лежащего позади фронта пространства выдвигаются моторизованные пехотные дивизии, чтобы за несколько часов подойти в фронту, на транспортных средствах повышенной проходимости пересечь его и совместно с другими частями бронетанковых подразделений развить успех наступления. За этими бронетанковыми и моторизованными волнами наступающих следуют новые пехотные дивизии, чтобы зачистить занятое пространство, удерживать его и закрепить успех. Над всем наземным пространством наступления в воздухе висят, сопровождают и поддерживают наступление эскадрильи люфтваффе. Они наносят штурмовые удары по наземным целям, ставят дымовые завесы, атакуют прежде всего расположенную вдали от линии фронта дальнобойную артиллерию, препятствуют массированному применению подтянутых оперативных резервов противника, разрушают бомбардировками системы связи и управления высшего командования, окружают вражеские силы высадкой десантов в тесном взаимодействии с наступающими по фронту наземными войсками, вносят хаос во вражеские тылы вплоть до самых дальних целей наступления и своим содействием способствуют общей победе… Но вот мы уже и достигли цели нашего наступления. Совершают марш танковые соединения, в этом нет никакого сомнения… Решающим фактором подобного исхода сражения было создание творческими силами мотора, который сыграл такую же роль в способах ведения боевых действий, каким в свое время стало изобретение пороха и паровой машины. При значительной продолжительности войны более или менее бронированные боевые и транспортные машины на гусеничном или колесном ходу будут играть главную роль при ведении боевых действий на земле, будучи обязательной составной частью пехотных частей и артиллерии, и как транспорт для снабжения на поле боя, причем прежде всего в форме бронетанковых дивизий, они станут самостоятельно действующим главным родом вооруженных сил…»
Друзья и враги танковых войск воспринимали в то время эти размышления как необузданную фантазию, причем написанную одним из так называемых «представителей технического прогресса» в ответ на «Исследования» генерала Бека периода 1937–1938 годов. Успехи военных действий с мая 1940 года в ходе наступления на направлении Кобленц — Седан — Амьен — побережье Ла-Манша показали, что «прогрессисты» были правы.
Будучи представителем старшего поколения, известный генерал пехоты в отставке Вальдемар Эрфурт говорил в своей книге «Внезапность на войне» о моторе и танке наряду с другими средствами как о важнейших факторах внезапности. Подобным же образом в своей работе «Война на уничтожение» он также подчеркнул тему сокращения мотором пространства в ходе военных операций, что накануне Второй мировой войны еще не овладело умами всех военачальников. В заключение Эрфурт напомнил о словах графа Шлиффена: «Кто хочет добиться крупного успеха, всегда должен на что-то решиться!»