Этот временной период возрождения германских вооруженных сил под руководством командующих сухопутными силами генерал-полковника Вильгельма Хейе (1926–1930) и генерал-полковника Курта барона фон Хаммерштейн-Экворда (1931–1934) ознаменован духовными и практическими успехами в деле развития будущих танковых войск и общей моторизации сухопутной армии. Выходящие в Германии и за рубежом книги, а также специализированные издания все интенсивнее обсуждали вопросы, связанные с общей моторизацией армии и с новым средством ведения войны, которое теперь называли танком. Офицерский корпус транспортных войск, поддерживаемый Ин 6, был задействован на выполнение обеих этих задач. Программы общей боевой подготовки сухопутных сил требовали особого внимания к запрещенному Версальским договором средству ведения войны и его вооружению в теории и на практических занятиях. Начался период всяческого рода макетов, которые в тактическом и оперативном отношении представляли наглядное пособие для боевой подготовки. Основной недостаток их состоял в том, что экипажи таких макетов транспортных средств нельзя было готовить именно как экипажи, как в настоящем боевом танке — например, подготовка к работе с танковым орудием или с пулеметом в поворотной башне — была невозможна из-за отсутствия таковых в макете.
Полковник Генерального штаба (службы Генерального штаба) Альфред фон Воллард Бокельберг с октября 1926 года стал преемником генерал-майора фон Нацмера в качестве третьего инспектора транспортных войск (Ин 6). Фон Бокельберг имел весьма положительные взгляды на танки и моторизацию армии и был полон решимости преобразовать свое отношение к ним в реальные действия. Именно от него и пошло позднее применявшееся везде выражение «боевые транспортные войска». Его целью было преобразовать транспортные войска в боевые транспортные войска. После двух с половиной лет его деятельности в качестве инспектора 1 апреля 1929 года наряду с соответствующим повышением в звании до генерал-лейтенанта фон Бокельберг занял должность начальника управления вооружений армии, на которой он вплоть до конца декабря 1933 года мог претворять в жизнь свои современные технические передовые идеи. Под его влиянием в 1926 году была принята первая программа моторизации армии.
Тем самым фон Бокельберг по праву заслужил почетное звание основоположника германских танковых войск, под руководством которого с 1932–1933 годов разрабатывались и выпускались германские легкие танки типов Pz I и Pz II. Одним из его сотрудников в управлении вооружений был тогдашний майор Иоханнес Штрайх из отдела испытаний (Wa Pruff 6), который курировал с 1930 по 1935 год техническое развитие танков в качестве референта.
В связи с этим позволим себе бросить краткий взгляд на замещение должностей в Ин 6; это даст нам интересные данные о личностях на командных постах в танковых войсках в более поздние времена. В штаб инспекции транспортных войск в те времена среди прочих входили следующие офицеры: в качестве инспектора (с 1.04.1929) генерал-майор Отто фон Штюльпнагель; начальником штаба был полковник Освальд Лутц; должности референтов занимали майор Людвиг риттер фон Радльмайер и майор Вернер Кемпф, капитан Йозеф Гарпе и капитан службы Генерального штаба Ганс Бехслер.
В 1930 году офицерский состав инспекции пополнили Фридрих Кюн и Ирмиш, тогда как майор риттер фон Радльмайер весной 1929 года возглавил командование танковой школы «Кама»; в конце 1929 года обер-лейтенант Вальтер Шаль де Больё сменил капитана Бехслера.
Вальтер де Больё описывает свое общее впечатление от Ин 6 в те дни таким образом, как будто там занимались тогда «исключительно проблемами транспортных войск», и хотя инспекция уже получила новое наименование «инспекция транспортных и бронетанковых войск», но новый курс, который должен был бы стоять за этим наименованием, еще не сформировался. О собственно танковых войсках речь в те времена еще не заходила. Самым активным человеком во всей инспекции в то время был майор Вернер Кемпф. Именно он стал «изобретателем» шестиколесного разведывательного бронеавтомобиля (самой первой его модификации в форме «гроба») и легких разведывательных танков. Решающим обстоятельством для обеих конструкций было требование использования стандартного коммерческого ходового шасси — а именно шасси от грузового автомобиля для шестиколесного бронеавтомобиля и шасси от легкового автомобиля для легкого разведывательного автомобиля. Полагали, что они будут пригодными для использования во время войны или в кризисных ситуациях, а разработка подобных конструкций специально для военных целей обернется слишком высокими затратами. Собственно, создание третьей оси вдобавок к уже имеющейся паре осей тяжелого разведывательного бронеавтомобиля планировалось еще в мирное время.
В ходе обычной ротации кадров между штабами и войсковыми подразделениями Кемпф принял командование 7-м батальоном транспортных войск в Мюнхене, тогда как его преемник Вальтер К. Неринг завершил свой период командования 6-м батальоном транспортных войск.
В этой связи довольно интересно будет узнать, какой бюджет, по изысканиям Бенуа-Мехена, выделял ежегодно рейхстаг на нужды военного министерства (сухопутной армии и флота). Бюджет этот, который в 1924 году составлял 459 миллионов марок, возрос к 1927 году до 706 миллионов марок и в 1930 году равнялся 788 миллионам марок, должен был покрывать все расходы на выплату личного денежного довольствия, имущество, все виды транспорта, замену лошадей, оружие и боеприпасы, содержание полигонов, опытно-конструкторские работы. Все бюджетные средства отмерялись так строго, что даже малейшие материальные запасы на случай необходимой обороны были практически исключены.
Фон Воллард Бокельберг принял решение приступить к ликвидации статуса транспортных войск (частей снабжения) и постепенно перейти к созданию боевых транспортных войск. Он начал этот процесс с того, что во всех транспортных батальонах соединил все предусмотренные списками личного состава роты мотоциклистов, а также все бронетранспортеры в учебные части, тем самым структурировав роты. В начале 1929 года ему удалась попытка преобразовать уже доказавший свою состоятельность 6-й транспортный батальон (Тр 6) в Мюнстере в мотоциклетную разведывательную роту (под условным названием 1-я ТрРр 6) и в танковую учебную роту (2-я ТаУчР). Танковая учебная рота (2-я ТаУч Тр 6) уже была создана в 1927 году под командованием капитана Фрица Кюна.
Командиру Тр 6 подполковнику Эрлеру подчинялись командиры трех рот капитаны Вальтер К. Неринг[33] (1./Тр 6), Херо Бройзинг[34] (2./Тр 6) и Иоганнес Недтвиг[35] (3./Тр 6).
Набросанная выше структура оправдала себя. Тем временем обе роты (1-я и 3-я) Тр 6 были объединены, и этим создана основа для организации разведывательного батальона для тактической и оперативной разведки вместо нынешнего транспортного подразделения. Для прогрессивно мыслящего солдата было довольно трудно себе представить, что обязанность, которую всегда выполняли кавалерийские подразделения, теперь была передана другим частям. Диктат ограничений германского военного потенциала условиями Версальского договора не мог оправдать подобные преобразования, исходя из старой точки зрения.
К концу 1920-х годов окончательно сложилось мнение, что в эпоху двигателей внутреннего сгорания и механизированного вооружения роль кавалерии в дальней разведке и прежде всего на поле боя окончательно сыграна. Организационно было довольно легко воспринимать кавалерию как устаревший, но заслуженный и влиятельный род войск, добиваться осуществления ее желаний и намерений, коль скоро такие возникали. Но очевидным в то время это не представлялось. Да, желательно было оценить преимущества моторов, но на поле боя такое средство глубокого продвижения, как лошадь, продолжало существовать. Поэтому, когда инспекция кавалерии при 4-м кавалерийском полку в Потсдаме в 1929 году оказала поддержку инспекции транспортных войск моторизованным разведывательным эскадроном на легких автомобилях, 3-м эскадроном 4-го кавалерийского полка под командованием обер-лейтенанта Оскара Мунцеля, это было только началом.
Вторая рота Тр 6 выступала в роли имитации танковой роты и служила для теоретической и тактической подготовки там, где ее оборудование и местность это позволяли. В более далекой перспективе эта рота также служила для подразделений 6-й дивизии при отработке методов борьбы с танками. В результате эта рота стала зародышем танковых войск. Имитационные танковые роты были впервые задействованы в ходе «Больших маневров сухопутных сил 1930 года».
В то время как первая рота Тр 6 уже была полностью преобразована в боеспособное танковое подразделение, третья рота Тр 6 из-за недостатка бронированных разведывательных автомобилей продолжала оставаться только имитационным подразделением.
Теперь задачей транспортной инспекции совместно с управлением вооружения сухопутных войск было производство необходимого количества танков.
По положительным итогам Тр 6 в ходе осенних маневров 1929 года 6-я дивизия и 2-е групповое командование получили разрешение от военного министерства преобразовать остальные транспортные подразделения подобным же образом.
Если мы теперь обратимся к изысканиям о том, каковым было значение деятельности Гудериана в те годы для развития танковых войск, то мы непременно наткнемся на замечание Драгомирова[36], который в 1866 году вспоминал о графе Мольтке: «Он, однако, относился к числу тех крупных и редких деятелей, которые глубокие теоретические знания быстро дополняли практикой».
Во время своей преподавательской деятельности в штабе 2-й дивизии Гудериан получил возможность подробно изучить кампанию Наполеона 1806 года[37] и действия германской и французской кавалерии осенью 1914 года и вынести из этого знания свои собственные выводы. Это знание было чрезвычайно интересно для приверженца мобильной тактики войск и укрепило Гудериана в его решении использовать как тактическую, так и оперативную мобильность воинских частей и соединений и их скорость передвижения в полной мере, в том числе и для находящихся в обороне сухопутных войск, чтобы многократно увеличивать их возможность пополнения и взаимодействия.
Когда в управлении личного состава (Генерального штаба) военного министерства стали искать компетентного специалиста для создания инструкции «Транспортировка личного состава на грузовых автомобилях», то для выполнения этой задачи была предложена кандидатура именно Гудериана, и с 1 октября 1927 года он был переведен туда в возрасте 39 лет с повышением в звании до майора службы Генерального штаба.
С октября 1928 года, наряду со своей работой в военном министерстве, Гудериан провел несколько учебных занятий для сотрудников учебного штаба грузового транспорта, подчиненного подполковнику Штоттмайстеру и расположенного в районе Берлина Моабит. Учебные занятия были посвящены тактике танковых войск, хотя сам Гудериан до сих пор никогда не видел ни одного «танка». Тем временем в мире появилась масса специальной литературы, изданной за границей, которая была посвящена применению танков в 1917–1918 годах и их дальнейшему техническому развитию после Первой мировой войны. Германские публикации и занимаемое им место в военном министерстве также облегчили Гудериану выполнение этой непростой задачи. «Временные английские инструкции по бронированным транспортным средствам» от 1927 года в течение долгих лет служили практически официальным руководством для планирования развития германского танкостроения. Их «ввоз в Германию» никоим образом не был запрещен статьей 171 Версальского договора.
Практические учебные маневры были проведены совместно с 3-м (Шпандауским) батальоном 9-го пехотного полка с использованием моторизованных жестяных макетов танков, что позволило сделать определенные выводы в условиях применения танков и отражения их атаки. Адъютантом этого батальона был тогдашний обер-лейтенант Вальтер Венк, в будущем много раз испытанный в боях офицер штаба и генерал танковых войск. Командиром же этого батальона был подполковник Эрнст Буш[38].
Согласно приказу, полученному им в 1929 году, Гудериан провел четыре недели в Швеции, где был обнаружен оставшийся после Первой мировой войны последний германский танк Lk II. Эта командировка в значительной степени содействовала силе воображения Гудериана. Гораздо позднее, согласно такому же приказу, он вместе с автором данной книги посетил итальянские танковые войска, carri armati.
В этом году Гудериан осознал, что танк сам по себе или во взаимодействии только с пехотой никогда не будет играть решающую роль на поле боя. «Изучение военной истории, маневры в Англии (в 1927 и 1928 годах) и опыт, полученный в ходе маневров с нашими макетами, укрепили меня во мнении, что танки только тогда могут стать определяющей боевой мощью, когда другие рода войск, на помощь которых они всегда могут опереться, смогли бы действовать совместно с ними, имея ту же скорость и проходимость на местности. Танки в этом оркестре со всеми другими родами и видами войск играли бы первую скрипку, при этом все остальные должны были бы равняться по танкам. Поэтому отнюдь не следует насыщать танками пехотные дивизии, наоборот, следует формировать танковые дивизии, в которых присутствовали бы и все другие рода войск, которые бы оказывали танками помощь для их полноценной борьбы».
Эти строки содержат самую суть доктрины Гудериана об искусстве применения танков в современных сухопутных войсках. Эта доктрина, которой пришлось пробивать себе дорогу сквозь необычно упорное сопротивление высших и средних военачальников, принесла ожидаемый успех в ходе Второй мировой войны. Эта современная доктрина вошла в соприкосновение с традиционной обороной противника в 1939–1941 годах, и организаторы этой обороны были ошеломлены. Германские танковые войска, несмотря на значительное численное, а порой и техническое преобладание противника, достигли таких успехов, на которые мало кто рассчитывал даже с германской стороны, а кое-кто откровенно сомневался.
Позднее создателя германских танковых войск при случае упрекали в том, что он не уделял внимания беззащитной пехоте. Упрек этот по многим причинам совершенно безоснователен.
Гудериану, как старому пехотинцу, было известно, что моральное состояние пехотинца во время современного боя необходимо поддерживать особыми боевыми средствами, чтобы не предъявлять к нему завышенных требований.
Существовало понимание, что помочь пехотинцу и снять с него часть тяжести боя можно, лишь нанеся противнику удар сосредоточенными танковыми силами на решающем участке.
Лутц и Гудериан в рамках своих должностных обязанностей создали труд под названием «Противотанковое оружие», которого в те времена не существовало ни в одной из армий мира. То, что практического значения их противотанковые мысли в позднейшем не имели, не было виной организаторов, но техников, которые их указания не восприняли.
За разработку и дальнейшее развитие оружия поддержки пехоты (в соответствии с мыслями этого труда впоследствии возникли проверенные в боях штурмовые орудия) ответственность несут инспекции пехоты и артиллерии. Для развития этого рода оружия много сделал будущий фельдмаршал Эрих фон Манштейн. К сожалению, самому Гудериану не удалось никак повлиять на производство и насыщение армии этим оружием поддержки пехоты.
Исходя из своей точки зрения на ситуацию, Лутц и Гудериан должны были требовать, чтобы новый вид вооружения, танк, не использовался нескоординированно и не распылялся по мелочам, коль скоро танки выпускались в столь незначительных количествах, что их недоставало даже для танковых дивизий, не говоря уже о пехотных.
Это ограничение выпуска боевых машин шло от незначительности тогдашних производственных мощностей и скудости финансовых средств.
Но пока что тогдашний инспектор транспортных войск генерал-майор Отто фон Штюльпнагель на тактическом совещании в 1929 году запретил его организатору майору Гудериану даже поднимать тему формирования танковой дивизии, поскольку это было бы совершенной утопией. Поскольку он совершенно напрасно не доверял своим собственным транспортным войскам, он запретил проводить на полигоне совместные учения с другими войсковыми частями. Поэтому 1-я мотоциклетная рота из состава Тр 6, оснащенная соответствующей техникой и находившаяся на высоком уровне технической подготовки, должна была проходить пешим маршем на параде по случаю окончания маневров 1931 года мимо фельдмаршала Гинденбурга, поскольку командование парада опасалось нарушения воинского порядка при прохождении этой части. Их мотоциклы должны были быть складированы далеко от парадного плаца в укрытии. Слабым утешением для подразделения стали слова радиокомментатора, которые разнесли по эфиру, что «сейчас парадным шагом мимо трибуны проходит лучшее подразделение сегодняшнего дня — рота 6-го транспортного батальона!..».
С 1 февраля 1930 года Гудериан принял под свое командование 3-й батальон транспортных войск, дислоцированный в районе Берлина Ланквиц[39], и пребывал на этом посту в течение более чем полутора лет. Затем, спустя семь лет после ухода из инспекции транспортных войск, вернулся туда уже в качестве начальника штаба транспортных войск. 3-й транспортный батальон выполнял почти те же задачи, что и 6-й транспортный батальон. Только в составе 3-го батальона имелась еще одна, 4-я рота, которая была оснащена деревянными макетами противотанковых орудий в качестве имитационных пособий. Офицер 1-го транспортного батальона (капитан Хильдебрандт) обнаружил, что траектории пули из пехотной винтовки «Маузер-98» и противотанкового орудия калибра 37-мм практически совпадают. Совпадали также и точки прицеливания и точки попадания обоих видов оружия. Это дало возможность осуществлять практическую стрелковую подготовку с помощью деревянных макетов орудий, в полый ствол которых была вставлена пехотная винтовка.
Деятельность Гудериана в войсковых частях придала новый стимул обоим подразделениям. В начале 1931 года оставил свой пост инспектор транспортных войск Отто фон Штюльпнагель. Перед своим уходом он снова попытался убедить Гудериана отказаться от своих идей в отношении танков, предупредив того: «Они слишком возбуждающи. Поверьте мне, нам с вами не доведется дожить до того момента, когда на врага двинутся германские танки». Однако его предсказание не сбылось.