До штаба добрались без приключений. После жутких дней в уничтоженном мире, тихий ночной город обрушился на друзей бурлящим котлом жизни. Пока спасатели ехали к парку на заднем бампере пустого полночного автобуса, Чип все время ловил себя на мысли, что сном кажется вовсе не сгоревшая Земля — нет, поверить не удавалось в мирную и привычную жизнь. Будто там, за невидимой гранью, осталась изрядная часть души.

Остальные чувствовали себя не лучше. Молчали почти всю дорогу, даже Дэйл казался подавленным. Гаечка время от времени закрывала глаза и прижималась к Чипу, капитан обнимал ее за плечи. Рокки машинально гладил Вжика. Когда автобус уже подъезжал к парку, Дэйл внезапно тихо спросил:

— Не верится, правда? Все вздрогнули, приходя в себя.

— Да, — хрипло сказал Чип. — Не верится. Рокфор опустил голову и некоторое время молча смотрел на убегающий в темноту асфальт.

— Мы не справимся, — произнес он наконец совсем тихо. — Мы не справимся, друзья.

— Рокки?! — Гайка, вздрогнув, широко раскрыла глаза. Силач отвернулся, сжав кулаки.

— Не надо обманывать себя. Мы будем сражаться до последнего, положим жизни, если придется, но шансы остановить войну… — Рокфор развел руками. — Сами подсчитайте. Златоволосая мышка гневно нахмурила брови.

— Так. Поправь-ка, но я всегда верила, что спасатели не сдаются?

— Я не сдаюсь. Я трезво гляжу на вещи, — угрюмо ответил Рокки. — Вы еще молоды, ребята, для вас в конце туннеля всегда горит свет. А я… — он тяжело покачал головой. — Я слишком часто натыкался на поезд. Дэйл робко поднял лапу.

— Но если…

— Что если? — перебил Рокфор. — Что? Мы даже не знаем, кто на кого напал! Мы спасатели, верно, да только все на свете призы и грамоты не изменят простой вещи: четыре грызуна и муха не могут спасти планету! Чип поднял голову.

— Ты правда так считаешь? — спросил он очень серьезно. Рокфор запнулся и долго молчал. Потом медленно, с натугой, перевел дыхание.

— Нет, — ответил тихо. — Я все равно верю. Чип кивнул, будто и не ждал иных слов.

— Вот потому-то наша дружба лишь крепнет с каждым годом, — сказал просто. — А призы да грамоты пусть собирают те, кому это интересно. Кстати, — он вскочил, — Мы приехали. Вперед!

Первой с бампера спрыгнула Гаечка. Вдали, на фоне сверкающих в ночи небоскребов, уже темнел родной силуэт старого дуба.

В штабе, разумеется, кое-что изменилось — он выглядел, как год назад, пропали новые жалюзи на окнах и ангар, который Гайка соорудила для погибшего в подземелье вездехода. Едва открыв дверь, Чип бросился к стене с часами мирового времени; за ним поспешили остальные. Несколько мгновений спасатели молча глядели на циферблат.

— Что ж, по крайней мере машина времени у Кургана сработала точно, — заметил Рокфор. — На дворе девятое октября прошлого года.

— Уже не прошлого, — буркнул Дэйл.

— Верно… — Чип снял шляпу и устало протер глаза. — Вжик, будь другом, пролети по всем комнатам и зажги везде свет, ладно?

— Взз-взз! — самый маленький спасатель отдал честь и метнулся вперед. Рокки озадаченно разгладил усы:

— Свет-то зачем? Чип бросил на друзей виноватый взгляд.

— Ну… — он опустил голову. — Просто… Так уютнее.

— Отличная мысль! — поддержала Гаечка. Дэйл решительно кивнул.

— Не знаю, как вы, а я больше в темноте спать не буду, — заявил он твердо. — И вообще, надо везде снять выключатели. Кому нужна эта дурацкая темнота?!

— Не мне, уж точно, — по спине Чипа пробежали мурашки при одной мысли о холодных, пустых, погруженных во тьму комнатах штаба. — Ребята, предлагаю на первое время, пока… Придем в себя… В общем, кто за то, чтобы вытащить все кровати в главный зал?

— И телевизор не выключать, — вставил Дэйл. — Можно без звука, но что б работал… Гайка вздохнула.

— Я согласна. Рокфор улыбнулся в усы.

— Дети, ох дети… — покачав головой, он добродушно толкнул Чипа в плечо. — Ну? Устроим совещание прямо сейчас или подождем Фокси? Капитан на миг заколебался.

— Сейчас, — решил он. — Фокси может потребоваться много времени, чтобы долететь до штаба.

— Тогда я на кухню, — Рокфор азартно потер ладони. — Что может быть лучше, чем обсуждать план спасения Земли, закусывая моими антивоенными сырррниками! Дэйл моргнул:

— Чем-чем?

— Увидите, — обещал Рокки. — Вжик — за мной… Гаечка и бурундуки проводили силача удивленными взглядами. Дэйл озадаченно почесал за ухом.

— Антивоенные сырники?

— Рокки шутит, — успокоил Чип.

— Странные у него шутки сегодня.

— Сегодня вообще странная ночь, — заметила Гаечка.

— Точно! — разом, будто сговорившись, выпалили Чип и Дэйл. Все трое переглянулись. Капитан, вздохнув, развел руками.

— Пойду, притащу карту.

— А я флажки! — Дэйл сорвался с места.

Оставшись одна, Гайка некоторое время молча стояла у часов, глядя на гипнотическое движение секундной стрелки. Ее не покидало чувство, будто все они упускают из виду маленькую, но бесконечно важную деталь. В словах Кургана, в его решении поручить спасение Земли простой мышке, сквозила странная и необъяснимая фальшь. Разве не легче и логичнее было бы, отправься на задание сам Курган? Судя по тому, как он разрезал лучами стальную дверь, старый филин мог постоять за себя. И все же он бездействовал семь тысяч лет, ожидая… Гайку. Талантливую и сообразительную, да, но все равно мышь! Где-то таился подвох. У всего на свете есть причины, значит, должен существовать фактор, справиться с которым может простая мышка, но не может всемогущий тысячелетний робот…

Гайка вздрогнула. Вот оно. Вот! Робот! Думая о Кургане, она всегда воспринимала его живым, но Курган не живое существо — это машина. Все его поступки продиктованы жесткой и рациональной логикой. И если робот выбрал для спасения Земли простую мышь, значит…

Гайка ахнула. Решение загадки неожиданно вспыхнуло перед ней, будто фосфорный факел, от изумления мышка попятилась и чуть не села на хвост. Некоторое время судорожно глотала воздух.

— С ума сойти… — прошептала наконец Гаечка, когда слегка опомнилась.

И медленно, чуть ли не впервые после возвращения, ее губы растянулись в слабой улыбке. Теперь она знала, что делать. Теперь все будет хорошо. Лишь бы не ошибиться. Лишь бы не ошибиться…

* * *

Фокси мчалась по ночному небу, покрывая полсотни миль в час, но город, казалось, оставался все так же далек. Под утро измученная летунья была вынуждена опуститься для отдыха на дерево, у нее тряслись крылья и дыхание с хрипом вырывалось из легких. А лететь предстояло еще много часов…

От усталости и голода кружилась голова. Судорожно глотая воздух, Фокси лежала на ветке, беспомощно свесив крылья, сил не осталось даже чтобы уцепиться коготками и повиснуть вниз головой для сна. Сквозь мутную пелену, окутавшую разум, вяло прорывались отдельные мысли.

Некоторое время измученная Фокси молча глядела в небо, чувствуя боль в каждой мышце. Из полусонного состояния ее вывел почти незаметный шорох: повернув голову, летучая мышка встретилась взглядом с юным черным котенком, который неумело, но старательно, крался к ней по ветке. Сообразив, что его заметили, котенок сжался и зашипел, готовясь к прыжку.

Фокси мысленно застонала. Ну почему сейчас… Напрягая все силы, она заставила себя встать и расправить крылья. Маленький хищник был пока слишком далеко, чтобы всерьез его опасаться.

— Не прыгай, — устало буркнула Фокси. — Все равно не поймаешь.

— Поймаю, — гневно заявил котенок, но тут же отпрянул и широко раскрыл зеленые глаза. — Ты говорящая! Летунья мрачно усмехнулась.

— А что, нельзя? Котенок разочарованно вздохнул и уселся на ветке, обернув хвост вокруг лап.

— Нельзя, — сообщил он грустно. — Мама говорит, говорящих нельзя есть. Фокси с облегчением расслабила крылья и вновь опустилась на ветку.

— У тебя очень хорошая мама.

— Самая лучшая! — гордо заявил котенок.

— Что же она тебя одного пускает по деревьям лазить? — поинтересовалась летучая мышь. — Не боится, что упадешь? Котенок хмыкнул.

— А кто сказал, что я один?

Фокси, вздрогнув, резко повернулась и чуть не свалилась с ветки, обнаружив прямо за спиной большую черную кошку. Хищница подкралась настолько бесшумно, что уже раз пять могла бы схватить ни о чем не подозревающую добычу. Перепуганная Фокси моментально ее узнала:

— Ты! — воскликнула она, попятившись и прижавшись к стволу. Кошка смерила летунью подозрительным взглядом. Огромные зеленые глаза ярко светились.

— Мы знакомы? — вкрадчиво спросила хищница. Летучая мышь запнулась, вспомнив, что до похищения Дэйла пройдет еще год.

— Н-н-нет… — выдавила она. — Я, н-н-наверно, полечу…

— Не бойся, — кошка грациозно разлеглась на ветке, свесив одну лапу и хвост. — Хотела бы съесть, ты бы меня никогда не заметила. Здесь мало разумных… летает. Поговорим? Фокси сглотнула.

— А… о… О чем? Кошка фыркнула.

— Да ни о чем. Просто поговорим, не зря ж мы говорить умеем… — она вздохнула. — Тут на много миль окрест ни одного разумного. Одиноко. Летучая мышка нерешительно шагнула вперед.

— Зачем же тогда жить в таком месте? Кошка усмехнулась.

— А как прикажешь учить детей охотиться? В лесу, где все разумны, нам, хищникам, или с голоду пухнуть, или звереть, — она грациозно изогнула хвост. — А звереть я ни себе, ни малышам не позволю.

Фокси с удивлением моргнула и, еще слегка нервничая, уселась возле ствола, устало свесив крылья. Черный котенок уже пробрался по ветке к матери и принялся весело теребить ее за ухо.

— Ты слишком… Добрая… Для кошки, — заметила Фокси. Хищница усмехнулась, показав набор великолепных зубов.

— Доброта — понятие очень-очень относительное.

— Да… — летунья вздохнула. — Я Фоксглав, для друзей Фокси.

— Мгла, — представилась кошка. — А этого полуохотничка Угольком звать.

— Я Уголь, страшный в гневе! — гордо заявил котенок. Фокси слабо улыбнулась.

— Очень приятно… Мгла смерила летучую мышь внимательным взглядом.

— Судя по виду, ты летишь издали и весьма спешишь, — заметила она. — Какие новости в большом мире? Я уже пару месяцев не выбиралась в обжитые места, семья, заботы и прочее… Да и опасно сейчас в городе, — отрешенно добавила кошка. — Люди звереют куда быстрее зверей. Фокси тяжело вздохнула.

— Новости… — как объяснить, что все новости для нее устарели на год? Надо вспомнить что-нибудь из событий прошлой осени. — Даже не знаю, о чем рассказать.

— Обо всем понемножку, — улыбнулась Мгла. Летунья развела крыльями.

— Ну… — она мучительно вспоминала. — Площадь Йеллоустоуна снова сокращают на несколько квадратных миль, новое шоссе пройдет по краю заповедника. В моем лесу… Он милях в сорока от города, на озере Айдан… Недавно появились охотники, старейшины собираются организовать патрули и круглосуточную службу предупреждения… (на самом деле, год назад из этой затеи ничего не вышло, поскольку добровольцем в ночной патруль вызвалась только Фокси; впрочем, охотники быстро перестали посещать лес, где с точки зрения людей было почти невозможно найти «дичь»).

— Старейшины? — переспросила Мгла. — У вас там община? Фокси кивнула.

— Вроде того. У нас в лесу все разумные. Я раньше даже не знала, что бывают и простые звери. Кошка фыркнула.

— А всего сорок миль от города…

— У нас вовсе не глушь, — обиделась Фокси. — Наш лес — самое прекрасное место на свете! Там только моих сородичей… Мало, — летучая мышь с горечью вспомнила, как, устав быть одна, в один прекрасный день отправилась в город на поиски друзей и умудрилась встретить злобную старуху, мечтавшую стать ведьмой. О чем она только думала в то время?! Если б не Дэйл и команда спасателей… Эх…

— Мам, а почему звери бывают говорящие и простые? — спросил между тем котенок. Мгла ласково лизнула его в нос.

— Так получилось.

— Но почему?

— Семь тысяч лет назад произошло несчастье, и с тех пор мир разделился на разумных и неразумных. Фокси чуть не свалилась с ветки: семь тысяч лет! Курган ведь тоже упоминал эту цифру!

— Простите… — спросила она робко. — А что тогда случилось? Мгла бросила на летунью удивленный взгляд.

— Тебе никто не рассказывал?

— У меня… Не очень много друзей, — тихо отозвалась Фокси. Кошка укоризненно покачала головой.

— Такие легенды должен знать каждый.

— Вот и расскажи! — котенок взобрался на спину матери, разлегся там и счастливо замурлыкал, свесив все четыре лапки. Обернув голову, Мгла с любовью лизнула его в мордочку.

— Что ж, расскажу… Детскую версию, — кошка поудобнее устроилась на ветке. — Слушайте. Много тысяч лет назад, разумными на Земле были только люди. Все прочие назывались зверьми и вели себя, как звери, не умея ни говорить, ни мыслить. Звери охотились друг на друга, люди охотились на зверей, повсюду царил хаос. Так выглядел мир, когда пришли первые Вампиры.

— Вампиры?! — переспросила Фокси.

— Именно, — кивнула Мгла. — Сегодня уже никто не знает, откуда они явились и куда ушли. Вампиры всегда отличались скрытностью. Летучая мышь упрямо мотнула головой.

— Все, что люди про вампиров рассказывают, глупые сказки!

— За родичей обидно, да? — улыбнулась кошка. — Не волнуйся. Те вампиры не имели никакого отношения к летучим мышам, и питались не кровью, а ненавистью. Фокси вздрогнула.

— Ненавистью?

— Да, — Мгла строго посмотрела на котенка, который чересчур сильно цапнул ее за ухо. — Настоящие вампиры летают из мира в мир, с планеты на планету, и пожирают ненависть ее обитателей. Обычно их даже не замечают, вампиры великие мастера тайных наук. Она помолчала, глядя в пустоту.

— К счастью, у вампиров есть смертельные враги, огненные существа из недр далекой звезды, из зовут «светлячками» за нестерпимо сверкающий облик, — тихо сказала кошка. — Вот уже миллионы веков они преследуют вампиров по всей Галактике и прогоняют из каждого мира, где те успевают осесть. Однако, даже найдя целиком захваченную планету, светлячки нападают не сразу. Дело в том, что вампиры могут питаться исключительно ненавистью, больше ничем, а ненависть присуща только разумным существам. Поэтому во всех мирах, где появляются вампиры, обитатели немедленно становятся разумны — это как вирус, вампиров окружает некое поле, необычайно ускоряющее развитие всех живых организмов. Есть легенды о планетах, где вампиры пробыли так долго, что разумом там обзавелись даже растения, — Мгла обернула голову, подняла котенка зубами за шиворот и усадила перед собой на ветку, принявшись умывать. Уголек недовольно фыркнул.

— Прости, — изумленная Фокси подалась вперед. — Но если вампиры несут разум и прогресс, зачем на них нападать?!

— Затем, что они жестоки и беспощадны, — холодно ответила кошка, не прекращая вылизывать малыша. — Вампиры разводят разумных существ точно так, как люди разводят коров и свиней. И с теми же целями. Мы для них скот, Фокси — вкусное, аппетитное мясо. Мгла сверкнула глазами.

— А еще, видишь ли, есть у ненависти одна особенность — она несовместима со счастьем. Там, где нет боли и страданий, не бывает и ненависти, а значит, вампиры перемрут с голоду. И потому, следом за разумом, в каждый обреченный мир приходит война. Кошка опустила голову.

— Таких войн мы еще не видели, — сказала она тихо. — И скажи спасибо. Вампирьи войны не похожи на человечьи. Там каждый рвет каждого, целые планеты пожирают сами себя, сгорая дотла всего за пару веков. Если б семь тысяч лет назад на Землю не подоспели светлячки… Сегодня мы бы с тобой не беседовали. Пораженная летучая мышь отпрянула назад.

— Все против всех? — переспросила она негромко. — Сгоревшие дотла миры?

— Так мне рассказывал отец, а ему — его отец, — отозвалась Мгла. — Эта легенда живет многие века. Еще, говорят, раньше разумных зверей было так мало, что все они жили в одной долине, здесь, на севере Америки, и люди в те времена на нас не охотились — они поклонялись нам и ходили за советами, строили храмы, рисовали на сводах пещер… Но однажды, много веков назад, сюда приплыли огромные бородатые дикари на плоских драконоголовых кораблях с квадратными парусами. Они разорили и сожгли нашу долину. Выжившие разумные звери рассеялись по материку, а пришельцы, следом за нами, истребили даже людей, которые с нами дружили.

— Индейцев? — с замиранием сердца спросила Фокси.

— Точно, — вздохнула кошка. — С тех пор прошло столько лет, что даже сохранившиеся сегодня индейские племена уже не помнят про настоящих разумных зверей. Мы превратились в сказку, давний и добрый миф. Однако не исчезли, как видишь, — она ласково лизнула котенка. — Напротив, нас сегодня гораздо больше, чем в древности, но люди нам уже не друзья… Совсем не друзья, — грустно закончила Мгла.

Слушая рассказ, летучая мышь от волнения даже забыла об усталости, а котенок давно спал, свернувшись клубочком под боком у мамы.

— Скажи, — спросила Фокси с замиранием сердца. — А вампиры точно ушли? Если бы остались… Могли они вызвать всеобщую войну? Ядерную? Черная хищница фыркнула.

— Этим-то они и живут, Фокси.

— Какой ужас… — прошептала летучая мышка. Мгла смерила ее задумчивым взглядом.

— Не бери в голову, — посоветовала она. — Это, все же, просто легенда. Вампиров никто не видел, мы не знаем даже, как они выглядят. Фокси опустила глаза.

— Я… — она запнулась от волнения. — Мгла, я… Должна открыть одну тайну. В нее трудно поверить, но ты постарайся, ладно? Это очень важно! Кошка спокойно кивнула.

— Я слушаю. Летучая мышка сглотнула.

— Мы с тобой уже встречались, — сказала тихо. Мгла прищурила яркие глаза.

— В самом деле?

— Да. Только не в прошлом, а в будущем… — Фокси коротко, захлебываясь словами, рассказала свою историю. Кошка внимательно слушала, лишь раз или два сверкнула глазами при упоминании шайки Кургана.

— …и когда Чип сказал, что ты пощадила меня, поскольку еще не совсем озверела, я впервые услышала о неразумных животных, — закончила летунья. — До сих пор с трудом верится. Мгла помолчала, глядя в пустоту горящим взглядом.

— Что ж, — заметила она после паузы. — Приятно, когда даже посреди хаоса удается сохранить душу. Спасибо.

— Войну начали вампиры! — выпалила Фокси. — Теперь я уверена! Мгла горько улыбнулась.

— Ты наивный детеныш, — сказала она тихо. — Для таких дел людям вовсе не нужны злобные пришельцы.

— Нет, нужны! — упрямо возразила летучая мышка. — Люди же не безумцы какие-нибудь, в подобных войнах нет победителей, только проигравшие!

— В войнах вообще нет победителей! — резко отозвалась кошка. Она встала и потянулась, напрягая бугристые тросы мышц.

— Лети к своим друзьям, — хищница метнула на Фокси горящий взгляд. — Встретимся здесь через три дня, я пока разузнаю о Кургане и его шайке.

— Но… — Фокси моргнула. — Еще целый год впереди!

— Судя по твоим словам, бандиты верили Кургану как отцу родному, — отозвалась Мгла. — Такого за месяц не добиться. Да и за год не всякий сумеет. Так что Кургана я найду, не беспокойся. В такой охоте… — она оскалила клыки, — …со мной сравняться немногие. Три дня! Время пошло, — подхватив сонного котенка за шиворот, черная кошка двумя грациозными прыжками достигла земли и, будто призрак, растворилась во тьме.

Фокси долго смотрела ей вслед.