Книга Рида Иосифовича Грачёва «Где твой дом» (1967) сразу стала одной из любимых в нашей семье. Книга была небольшой, и хотелось почитать что-нибудь ещё Грачёва. Но публикаций в журналах не было, а книги больше не выходили.
Только значительно позже я узнал о судьбе этого писателя. Оказывается, что и та книга, которую я читал, была выпущена с огромным трудом. Грачёва поддерживали ленинградские писатели старшего поколения В. Панова, Д. Дар, Е. Эткинд, Т. Хмельницкая. Они помогли Риду Иосифовичу собрать книжку, из которой редактор сумел выбросить довольно большое количество прекрасных рассказов. Но книжка вышла, и Рида Грачёва можно было принимать в Союз писателей. Приняли. Увы, дальше дело не пошло. Печатать Грачёва редакции отказывались. И он стал появляться в самиздате, что, разумеется, ещё больше отдаляло его от возможности легальной публикации в советской печати.
К тому же Грачёв заболел. А, заболев, вообще отошёл от какой-либо творческой деятельности. Так что, когда в постперестроечное время появилась его книга «Ничей брат» (1994), никого не удивило, что живой её автор нигде не появляется и ничего больше не несёт издателям. Ибо его стихотворения и эссе, которые напечатал журнал «Звезда» (1994, №2), были не извлечены из ящика стола писателя, а, скорее, собраны из архива самиздата.
Недавно издательство журнала «Звезда» выпустило две увесистые книги Грачёва «Письмо заложнику» (под редакцией А. Арьева, 2013) и «Сочинения» (2014).
Рид Иосифович умер 1 ноября 2004 года. Фактически он прожил на свете немало: родился 18 июля 1935-го. Но творческая его жизнь была по времени намного меньше.
Очень-очень жаль. Понимаю Бродского, который считал Грачёва «лучшим литератором российским нашего времени». Вот какие стихи Рид Иосифович писал в 1962 году:
Собака я, собака,
ничей приблудный пёс,
держу в приблудных лапах
приблудный мокрый нос.
Откуда приблудился?
Куда бреду, куда?
Наверное, родился
от блуда для блуда.
Блуждаю по задворкам,
по улицам хожу,
и рад бываю коркам,
когда их нахожу.
Лежу, хвостом махаю,
гляжу на сытых дам
и даже вслед не лаю
идущим поездам.
Пускай себе проходят,
пускай себе идут,
пускай себе находят,
пускай себя блюдут.
Блудливо улыбаюсь,
чтоб дали есть и пить,
и вовсе не стесняюсь
униженно просить.
Ведь я живой собака,
живой приблудный пёс,
у колбасы есть запах,
а у меня есть нос.
Я под ноги кидаюсь
под палку и под нож,
и если не китаец,
меня ты не убьёшь.
Хоть я совсем приблудный,
блуждаю и блужу
по выходным и в будни.
И польз не приношу.
Не лаю на прохожих,
не лаю на своих,
не лаю на хороших
не лаю на плохих.
Гляжу на вещи прямо,
глотаю слёзный ком,
зализываю раны
шершавым языком.