***

Борис Александрович Ручьёв вызывает во мне странное чувство. Не сам он, конечно, а его стихи.

С одной стороны, существует версия, что он автор слов знаменитой песни «Ванинский порт»:

Я знаю, меня ты не ждёшь

И писем моих не читаешь

Встречать ты меня не придёшь,

А если придёшь – не узнаешь.

Прощайте, и мать, и жена,

И вы, малолетние дети.

Знать, горькую чашу до дна

Пришлося мне выпить на свете.

По лагерю бродит цинга.

И люди там бродят, как тени.

Машины не ходят туда —

Бредут, спотыкаясь, олени.

Будь проклята ты, Колыма,

Что названа Чёрной Планетой.

Сойдёшь поневоле с ума —

Оттуда возврата уж нету.

А с другой стороны, нет ничего в его стихах такого, что указывало бы на его авторство, – ни стиль, ни пафос.

Да, он был арестован у себя в Златоусте в декабре 1937 года. 28 июля 1938-го приговорён к 10 годам ИТЛ. Отбывал наказание в Северо-Восточных концлагерях на Крайнем Севере, на Оймяконе. Но:

Я помню тот Ванинский порт

И крик парохода угрюмый.

Как шли мы по трапу на борт,

В холодные, мрачные трюмы.

От качки страдали зека,

Ревела пучина морская;

Лежал впереди Магадан —

Столица Колымского края.

Зачем бы Ручьёва повезли в Ванинский порт, если ему следовало отбывать наказание в Якутии? Можно, конечно, и через Магадан достичь Оймякона, но это будет какой-то невероятно кружной путь.

Проще и дешевле везти заключённых из Якутска.

Это первое.

А второе – это лагерное творчество Ручьёва:

За счастье и за мир родного края

и мне пора бы с братьями в строю,

оружие в руках своих сжимая,

с врагом заклятым встретиться в бою.

…Но далеко колышутся знамёна,

друзья мои идут в смертельный бой…

И в чутких снах долины Оймякона

отгул боёв я слышу над собой.

И в нетерпенье, радостей не зная,

всё жду я, сокол, скованный кольцом, —

когда же мне страна моя родная

прикажет встать и назовёт бойцом.

Это, понятно, датировано военным годом – 1942-м. Вот как ему жилось в Оймяконе. Да он и непосредственно напишет о том, как ему там жилось:

– Нам больших наград не надо —

ведь, по правде говоря,

наивысшая награда —

знать, что ты живёшь не зря,

что и ты других не хуже, —

чай, не всякий был готов

каждый день на здешней стуже

проливать по семь потов.

Всю тайгу обжить навечно,

все долины мёртвых рек

разве мог бы несердечный,

нерадивый человек?

Мог такой согреть руками

замороженный веками

самый край своей земли? —

Нет, не мог! – А мы смогли.

Ручьёв освободился в 1947-м году, каким помечены эти стихи. Да и его биография сообщает, что в лагере, в этом краю вечной мерзлоты, поэт не откладывал пера в сторону: «в ссылке им были созданы поэмы „Невидимка“, „Прощание с молодостью“ и цикл стихов „Красное солнышко“. В лагерях поэт создал и незаконченную поэму „Полюс“, повествующую о тяготах ссылки и опубликованную лишь после его смерти…»

Ну, хорошо, не будем обращать внимания на то, что создано в ссылке. Но поэма «Полюс» писалась непосредственно в лагере. И каково же было там самоощущение поэта:

Испытав мороз и голод молча,

грудью встретив камни и ножи,

горд я тем, что не завыл по-волчьи,

в волчьих стаях молодость прожив.

Даже крик свой, рвущийся наружу,

в горле сжав, чтоб не рвануться в бой,

шёл я жить в предутреннюю стужу,

как на волю – в каменный забой!

Чёрный труд свой не прокляв ни разу,

в жизни – никого не сбивший с ног,

горд я тем, что душу от заразы —

для друзей и родины сберёг.

К ней в беде протягивая руки

поминутно думая о ней,

с чистым сердцем я живу в разлуке

и дышу свободней и ровней.

Ну, никак всё это не корреспондирует с поэтикой «Ванинского порта». Да и, по правде сказать, не корреспондирует с тем, что писали о лагере и в лагере его зеки. Тот же Смеляков, например, несколько похожий судьбою на Ручьёва.

Умер он 24 октября 1973 года (родился 15 июня 1913-го) лауреатом Госпремии РСФСР имени М. Горького, кавалером ордена Октябрьской Революции и двух орденов Трудового Красного Знамени. В принципе это не удивительно. Тот же Смеляков тоже наполучал и премии и ордена. Но он всё-таки называл палачей палачами и не писал о себе как о засланном в лагерь государственном казачке, живущем по принципу: «Была бы только родина богатой и счастливою, а мы-то будем счастливы»!