Блистательное стихотворение Юрия Александровича Айхенвальда (родился 16 ноября 1928 года), посвящённое памяти Варлама Тихоновича Шаламова:
Чёрный снег на фоне белом.
Белом,
словно омертвелом, —
вот колымская судьба
Вот такое
поле боя
алкашу – для водопоя,
а Шемяке – для суда.
Лица чёрные.
Землёю
обожжённые.
Золою
ставшие.
Экклезиаст
говорил про вещи эти:
– Почернеет всё на свете.
Волк не выдаст — Вошь продаст.
Не хотите – не ходите.
Голубым богам кадите.
Ждите
милостей в ответ,
Что в основе негатива?
Люди жили?
Эко диво!
Век в колымских перспективах
пишет свой автопортрет.
Юлий Александрович был арестован уже студентом Педагогического института в 1949 году за «антисоветские высказывания» и сослан на 10 лет в Караганду, где в это время отбывали ссылку его знакомые А. Вольпин и Н. Коржавин. В ссылке был арестован повторно (1951) за «террористические высказывания» и с 1952 по 1955 находился в Ленинградской тюремной психиатрической больнице.
После реабилитации окончил институт. С 1957 до 1968 преподавал литературу в старших классах. С 1960-го года дом Айхенвальда находился под пристальным наблюдением КГБ. Там постоянно собиралась либеральная публика. В 1968 году подписал коллективное письмо против суда над Гинзбургом и Галансковым и был уволен из школы. Позже увольнение было отменено, но Айхенвальд в школу не вернулся. Печатался как литературный и театральный критик, как переводчик, как историк литературы. Публиковался и в советской печати (часто под псевдонимом), и в самиздате, и в тамиздате.
Написал монографию об актёрах Малого театра. Перевёл драму Ростана «Сирано де Бержерак», пьесу О. Заградника «Соло для часов с боем». Автор текста мюзикла «Человек из Ламанчи». Для издательства «Художественная литература» переводил стихи с испанского. Перевёл пьесу Клары Фехер «Привет, очкарики!», поставленную в ленинградском ТЮЗе. В спектакле было много песенок на стихи Юрия Айхенвальда.
В 1975 году на допросе в прокуратуре пережил обширный инфаркт. До конца жизни жил с тяжёлой сердечной болезнью.
Умер 28 августа 1993 года. Умер, как герой его стихотворения «Смерть художника»:
Вот так резинкою стирают
Рисунок конченный с бумаги.
Лежит художник, умирает.
Не хочет супа из салаки.
Лежит, пришпиленный к пространству.
Его стирают.
Делать нечего!..
Глядит тюремное начальство,
Как белизна в окне просвечивает.
А он толкует о Моне,
Рисует спичками горелыми
На оборотной стороне
Коробок из-под сигарет.
То чёрный цвет, то серый цвет
Опять перекрывает белое…
Он посвятил это стихотворение «художнику Л., с которым я был в одной камере и который, как я слышал, умер в тюремной больнице». Смерть сокамерника оказалась похожей на его собственную. Потому что он до самого конца был в своей стране сокамерником.
Внук известного философа и литературоведа, высланного в 1922 году за рубеж Лениным на знаменитом «философском пароходе», сын экономиста бухаринского направления, которого арестовали уже в 1933-м, потом расстреляли. В 1938-м арестовали мать, арестовали многих его родственников.
«Век в колымских перспективах» написал для него свой автопортрет. Поэтому ему, как тому художнику, «то чёрный цвет, то серый цвет» перекрывал белый!