Константин Яковлевич Ваншенкин на фронте был десантником. Показывал мне много разных болевых приёмов, которыми владел отменно.
Сперва он поступил в геолого-разведочный: любил геологию, но страсть к стихам победила. Он писал их много, и его довольно рано начали печатать.
Он перешёл в Литературный институт. Принял участие во Втором всесоюзном совещании молодых писателей, где его заметил Твардовский, отметив удивительную естественность интонации стиха.
Меня поражало, как поразительно много он писал. Иногда до нескольких стихотворений в день. И часто писал хорошо.
Мы дружили. Когда я стал редактором «Литературы», я печатал его житейские и военные байки. Их любили читатели за непритязательность, понимали, что Константин Яковлевич пишет абсолютную правду.
Двух дней он не дожил до своего 87-летия: умер 15 декабря 2012 года, а родился 17 декабря 1925-го.
У него много хороших стихов. Про песни я не говорю. Многие его стихи стали прекрасными песнями.
Он рано стал поэтом. То есть рано стал писать настоящие стихи. Например:
Земли потрескавшейся корка.
Война. Далёкие года…
Мой друг мне крикнул:
– Есть махорка?.
А я ему: – Иди сюда!..
И мы стояли у кювета,
Благословляя свой привал,
И он уже достал газету,
А я махорку доставал.
Слепил цигарку я прилежно
И чиркнул спичкой раз и два.
А он сказал мне безмятежно:
– Ты сам прикуривай сперва…
От ветра заслонясь умело,
Я отступил на шаг всего,
Но пуля, что в меня летела,
Попала в друга моего.
И он качнулся как-то зыбко,
Упал, просыпав весь табак,
И виноватая улыбка
Застыла на его губах.
И я не мог улыбку эту
Забыть в походе и в бою
И как шагали вдоль кювета
Мы с ним у жизни на краю.
Жара плыла, метель свистела,
А я забыть не смог того,
Как пуля, что в меня летела,
Попала в друга моего…