Кого мне действительно жалко, так это Владислава Андреевича Титова (родился 10 ноября 1934 года).
Мне ещё в «Юности» говорили, что к ним пришла рукопись какого-то безрукого инвалида, бывшего шахтёра, из которого Полевой хочет сделать нового Николая Островского. Поэтому дал задание переписать и довести до приличного уровня.
Переписчики старались. Но до приличного уровня довести не смогли. Напечатали весьма сыроватую повесть. Назвали «Всем смертям назло».
Нашей «Литературке» было приказано её расхвалить. Кажется, для этого ездил в Луганск наш корреспондент Мар, большой любитель приукрашивать и выдумывать эпизоды за интервьюируемых рабочих или инженеров.
Практически на эту повесть откликнулась вся пресса.
И безрукого Титова, писавшего карандашом в зубах, не просто сделали членом Союза писателей, но избрали руководителем Луганской организации.
Я его и его жену Риту постоянно видел в Харькове в 1980 году, куда меня послали от Союза писателей на конференцию по рабочему классу в литературе. Видел в гостинице, видел в ресторане, где мы питались (Рита кормила мужа с ложечки). Видел на трибуне, где он делился со всеми творческими планами.
Он уже написал ещё одну повесть «Ковыль – трава степная».
Особенно неловко я чувствовал себя, когда объявили, что приветственное письмо от конференции в ЦК КПСС прочтёт Владислав Андреевич Титов.
Он вошёл на трибуну, где уже лежал текст письма, и прочитал его с выражением.
Потом появились новые его вещи «Жизнь прожить», «В родной земле корням теплее», роман «Проходчики».
Но их почему-то не рекламировали. Они проходили незамеченными.
Хотя за короткое время наградили щедро. Дали два ордена и медаль. Сделали лауреатом Всесоюзного литературного конкурса имени Н. Островского. Дали республиканскую комсомольскую премию за пьесу «Всем смертям назло», которую переделали из повести. Дали Госпремию Украины им. Т. Шевченко.
Он умер 30 апреля 1987 года, оставив незаконченной повесть.
А в Луганске открыли его музей-квартиру, директором которой сделали Риту.
Жалко человека. Зачем этот цирк в литературе?