Зиновий Михайлович Вольшонок (родился 6 марта 1934 года) впервые напечатался со стихами в 1962 году у Твардовского в «Новом мире».
Первая книга вышла в Харькове в 1964 году. В Союз писателей его приняли в 1969 году.
Но киевские власти всё делали для того, чтобы воспрепятствовать появлению стихов Вальшонка. Набор его новой книги рассыпан в 1970-м. Чтобы не голодать, он несколько лет работает ночным сторожем.
В 1976-м переехал в Москву. В его творческой судьбе принимают участие самые разные литераторы – от Бориса Чичибабина до Арсения Тарковского.
В дальнейшем Вальшонок становится признанным литератором. Он автор более сорока книг и прозы, автор Собрания сочинений в семи томах. Он – лауреат нескольких литературных премий и автор популярных песен, написанных композиторами на его стихи.
Одно из лучших стихотворений Вальшонка:
Увалы Дробицкого Яра
огнём осеннего пожара
испепеляющее горят.
В траве и ветках дикой груши
парят расстрелянные души,
горюют, молятся, скорбят.
Вот этот кустик цвета меди
носил когда-то имя Мендель,
он был сапожник и трепач.
Тот одуванчик на полянке
никто иной, как ребе Янкель,
весёлый харьковский скрипач.
В ромашке – призрак человека;
библиотекарша Ревека
вдыхает солнечную пыль.
А там, в круженье листьев прелых,
танцует вечный танец «Фрейлехс»
босая девочка Рахиль.
«Жи-ды!..» – предатели орали,
когда толпу фашисты гнали
сюда, на тракторный завод.
Людей в евреях отрицая,
толкали в яму полицаи
калек, и старцев, и сирот.
Как вещий символ катастрофы,
мать восходила на Голгофу,
собой прикрывши малыша.
Хор автоматов монотонно
отпел библейскую Мадонну,
мольбы и выкрики глуша.
Я тот малыш, и невидимкой
лежу с убитыми в обнимку
в том окровавленном яру.
С презрительной нашивкой «юде»
среди затравленного люда.
Я – мёртв… И дважды не умру.
Давным-давно всё это было…
Из черносотенного пыла
не оградили реки слёз.
Не жаль погромщикам усилий,
чтоб в старом эйхмановском стиле
еврейский разрешить вопрос.
На склонах Дробицкого Яра
от оружейного угара
ещё туманится роса.
И тридцать тысяч монолитно,
как поминальную молитву
возносят к небу голоса.
На сегодняшний день, может быть, лучший писатель России. Хотя Фазиль Абдулович Искандер (родился 6 марта 1929 года) из-за болезни несколько лет ничего не писал.
Но его «Сандро из Чегема», очевидно, сродни «Гаргантюа и Пантагрюэлю», «Гулливеру», «Евгению Онегину», «Войне и миру» и другим гениальным произведениям человечества.
Трудно, конечно, представить ситуацию, при какой «Сандро из Чегема» не был бы написан. Что ж. Искандер был бы в этом случае замечательным писателем: автором «Созвездия Козлотура», «Кроликов и удавов». Искандер был бы великолепным летописцем Чика – живого, умного, наблюдательного, доброго мальчика. Искандер оставался бы прекрасным бескомпромиссным поэтом:
Эта страна, как огромный завод, где можно ишачить и красть.
Что производит этот завод? Он производит власть.
Власть производит, как ни крути – хочешь, воруй и пей!
Ибо растление душ и есть – прибыль, сверхприбыль властей.
И вещество растленных душ (нация, где твой цвет?)
Власти качают для власти, как из кита спермацет.
Как время крестьянам погоду ловить – самая благодать! —
Как время женщину удержать и время с женщиной рвать,
Так, думаю я, для каждой страны есть исторический миг…
Встань за свободу и стой стоймя! Не устоял – не мужик.
Мы прозевали время своё, прошляпили, протрепав.
В этой стране все зыбко плывёт, даже тюремный устав.
Мы припозднились, гоняя дымы, вина, шары, чаи,
Глянул в окно, а там давно гниют, фашизея, свои.
Наконец, Искандер оставался бы со своим удивительным афористическим языком. Кажется, что он провидит в жизненных парадоксах защиту самой жизни от нежизни:
«Удивительно, что во всей мировой литературе самые пронзительные, самые потрясающие образы людей с прекрасной душой обязательно связаны с тем, что они умственно неполноценны. Таков Дон-Кихот Сервантеса, князь Мышкин в «Идиоте» Достоевского, таковы «Старосветские помещики» Гоголя, «Простая душа» Флобера, Герасим в «Муму» Тургенева, Матрёна в «Матрёнином дворе» Солженицына.
Не о них ли сказано в Писании, что нищие духом первыми войдут в Царство Небесное? Но почему именно они отличаются такой привлекательной силой? Не потому ли, что нормальный развитый ум обладает способностью к самозащите. Что бы мы ни говорили, развитый ум прежде всего развивается для самозащиты. Кроме того, множеством вопросов, возникающих в нём, он невольно отвлекает душу от её главного дела.
И только эти люди, безоружные и беспомощные, как дети, брошенные в наш звериный мир, творят единственное, что они могут: любовь, добро. И они обречены погибнуть. И тут мы, так сказать, умственно полноценные люди, потрясаясь и выпрямляясь, хотя бы на время, догадываемся, что именно они лучше всех выполняли главное предназначение человека в этом мире – творить добро. А если это так, они-то и были самыми умными людьми – умом сердца.
В таком случае слава и уму писателей, создавших образы этих людей, как знак преклонения перед ними, как знак несуетности и ненапрасности своего ума».
То есть и без «Сандро из Чегема» Искандер оставался бы великолепным писателем. Но с «Сандро» он – писатель великий!
Эта заметка потребовала трагического окончания: 31 июля 2016 года Фазиль Искандер скончался.
Самым известным трудом Николая Фёдоровича Остолопова является «Словарь древней и новой поэзии» (ч. 1–3; 1821), над которым он работал 14 лет. Словарь основан на произведениях европейских классицистов и раскрывает историю и толкование многих литературных терминов.
Вот, к примеру, мы встретили у Остолопова термин «романический или романтический». Историей этого термина словарная статья заканчивается: «Происхождение слова романический относят к тому времени, как распространившиеся по Галлии войска Цезаря начали вводить в оной римский язык: из смешения двух языков произошло наречие, названное romanus, романическим. Первые книги в Галлии писаны сим наречием и от того получили имя романов, а как в них ничего не могло быть, кроме описания происшествий военных, любовных или волшебных, то и по сиё время таковые сочинения в стихах называются поэмами романическими, а в прозе просто романами; небольшим же стихотворениям, описывающим часть какого-либо происшествия, дано имя романсов».
Сам же термин истолкован так: «Поэма романическая есть стихотворческое повествование о каком-либо происшествии рыцарском, составляющем смесь любви, храбрости, благочестия и основанном на действиях чудесных. От героической поэмы различествует как по содержанию своему, так и по самой форме; ибо содержание в ней бывает всегда забавное, а форма, требуемая героическою поэмою, как то в рассуждении приступа, разделения, и даже самого рода стихов, изменяется по воле автора, между тем как в героической требуется непременное последование принятым правилам. От герои-комической же поэмы отличается тем, что оная описывает происшествие, хотя также забавное, но не рыцарское, и по большей части принадлежащее к настоящему времени, то есть к тому, в которое пишет автор».
Опирается в этих рассуждениях Остолопов на отрывки из поэмы Пушкина «Руслан и Людмила».
То есть, по существу это была первая русская литературная энциклопедия. Так же, как одним из первых опытов литературного комментария в России явился написанный Остолоповым «Ключ к сочинениям Державина с кратким описанием жизни сего знаменитого поэта» (1822).
Был Остолопов ещё и поэтом. Писал басни, пасторальные, патриотические стихи. Входил в «Вольное общество любителей словесности, наук и художеств». Кандидат на вступление в него прочитывал какую-нибудь свою работу, на основании которой решалось, принять его в «Общество» или нет. Остолопова приняли в 1802 году, прослушав его басню «Зяблик»:
Зяблик, летая,
Вольность хвалил;
Чижичек в клетке
Слушал его.
«Милая вольность! —
Зяблик сказал. —
Ты мне дороже
В свете всего!
Там я летаю,
Где захочу, —
Нет мне преграды
Вечно нигде.
В роще, долине,
В тёмном лесу,
Лишь пожелаю,
Быть я могу.
Здесь я с подружкой
Милой резвлюсь,
Там, с нею сидя,
Песни пою.
Всё мне к веселью
Служит везде, —
Всё мое счастье,
Вольность, в тебе!
Чижичек! – полно
В клетке сидеть,
Станем со мною
Вместе летать!»
Только лишь зяблик
Речь окончал,
Видит мой зяблик —
Коршун летит.
«Где мне укрыться?..» —
Чуть он успел
В страхе ужасном
Только сказать, —
Коршун стрелою
Вмиг налетел,
Вмиг вольнодумца
В когти схватил.
Чижичек вздрогнул,
Сел в уголок
И потихоньку
Так говорил:
«Мне здесь и в клетке
Жить хорошо,
Только б хозяин
Добренькой был».
Надо сказать, что басня не лишена актуальности и сегодня. Свобода лучше, чем несвобода? А свобода быть предоставленным самому себе, самому о себе заботиться лучше, чем неволя, в которой твоё благополучие полностью зависит от тюремщика? Речь не о том, как мы словесно отвечает на это, но о том, как мы на это отвечаем делами. Так называемый конформизм – скрытный личный выбор в пользу несвободы.
Скончался Николай Фёдорович 6 марта 1833 года. Родился 3 ноября 1783-го.