Огды-егды, а Бутявка спиндюрила у Калуши зилинь. И с зилинем усяпала с напушки быро-быро.

А зилинь у Бутявки в сяпалках так и тырыпырится: тыры-пыры, тыры-пыры.

А Калуша (пши натыром, блуки бятые) увазила: в бурдысьях – эвоэ – так и тырыпырится.

И Калуша как забирит:

– Оее, оее! Зилинь спиндюрили! У Калуши зилинь спиндюрили, ух некузявые, пуськи бятые! Эван! Индякие! Оее!

А индякие присяпали на напушку и волят:

– О-по-по, индякие! У Калушки зилинь спиндюрили! ¨фки! ¨фки!

А ёфки присяпали, пши разбызили, по бурдысьям посцирили, инда Бутявку-то с зилинем и упяли!

Упяли и в КТ запиндюрили.

И волят по напушке:

– Бутявка в КТ! Змсяу!

А Калуша волит:

– О индякие!

Индякие волят:

– Эвоэ?

– Индякие! – бирит Калуша. – ¨фки-то, а? ¨фки-то како тако кузявые! Фьюро-фьюро Бутявку упяли!

А ёфки волят, блуки вымзивши:

– Змсяу! Змсяем!

И ну сяпать с напушки.

А Калуша волит:

– А зилинь-то калушин! Зилинь-то йоу?

А ёфки с вымзенными блуками бирят:

– Йоу-йоу, на шваньтоу. Фу-фэ-я.

И усяпали с напушки в КТ.

– Како фуфэя, – бирит Калуша. – Како фуфэя! Зилинь-то калушин. Для калушаточек зилинь-то, не для ёфок, пуськи бятые. Калушаточки-то: Канна, Манна, Гуранна и Кукуся с кукусеночком! И без зилиня!

И Канна, Манна, Гуранна и Кукуся (кукусенок в сяпалках) присяпали на напушку.

И индякие тоже на напушке, и Калуша с калушатами, но ёфок-то ни!

А ёфкино биренье по-над бурдысьями аж юздит:

– Змсяу! Йиу! Хфуф – оп-оп!

Змсяу! Тиу! Фук ёлм-ёлм.

Псяэ! Ушя!

Зюм-зюм-зюм!

И (зюмо-зюмо):

Йоу-йоу, на шваньтоу!

Фу-фэ-я!

Ажник в пшах некузяво у индяких от ёфкиной юзды.

А Калуша волит:

– А хай в клямсах у ёфок зилинь счучится! А хай ёфки зилинем поктсятся! Фук ёлм-ёлм!

А Кукуся волит Калуше:

– Не воль так фьюро. Калушечка. Блуки не вымзивай. Ни. В бурдысьях не без зилиня. Посяпаем в бурдысья и натрямкаемся зилиня инда.

И индякие отбирили:

– Змсямы.

И тырснули в бурдысья за зилинем.