Сяпала Калуша по напушке и увазила Бутявку, и волит:

– О, бутявище некузявое.

И – тюк Бутявку за сяпалки.

И ну трямкать Бутявку.

Полбутявки у Калуши в клямсах, полбутявки об напушку лепещется.

Но тут Бутявка как заволит:

– Оее, оее!

И подудонилась Бутявка Калуше в клямсы: бздым!

Калуша обезвалдела, в клямсах у Калуши зюмо-зюмо некузяво, а тут Ляпупа по напушке шается, блуки бятые, пши натыром:

– О! Киси-миси, Калушечка! Как калушаточки? Как Помик?

Калуша же клямсы сопритюкнула, не волит ни киси и ни миси (Бутявка-то в клямсах и дудонится и дудонится).

Но тут из клямс у Калуши уже птум-птум, птум-птум (Бутявкино дудо).

– Эска! – волит Ляпупа. – О-по-по, вазьте, о индякие! Калуша подудонилась! От Калуши аж дудом фурдяет!

Калуша Бутявку вычучила, из клямс дудо отбябякала и волит:

– Не Калуша подудонилась, а Бутявка! От Бутявки фурд!

А Бутявка, вычучившись из Калушиных клямс, вздребезнулась, сопритюкнулась и усяпала с напушки в бурдысья, и волит из бурдысьев:

– Калуша подудонилась, Калуша подудонилась!

А Ляпупа пши аж растюкнула, блуки бятые вымзила и волит:

– И! И! Калушка зюмо некузявая! Фурдючая!

А Калуша бирит:

– С Ляпупой и Бутявкой бирить – дуда натрямкаться. Индякие, не тючьте дудо, не зафурдяет. Ляпупа с Бутявкой волят – у индяких пши сбякиваются!

И усяпала с напушки кузявая-кузявая.