— Лоргру, Лоргру, — сокрушалась Синнафайн в спрятанном высоко в ветвях вечнозеленого дерева домике, восстанавливая дыхание и потирая свои больные ноги. Раньше ловкая эльфийка не испытала бы никаких затруднений при подъеме на этот наблюдательный пункт, но она была тяжело ранена, ее ноги были порезаны ее мужем.

Он ранил ее и оставил на растерзание орде свирепых орков.

Но этого не произошло. Среди той банды был Лоргру, сын короля Обальда и вероятный наследник трона Много-Стрел. Многие орки Лоргру хотели убить ее. Она и ее муж дроу Тос'ун прорубили себе дорогу через их собратьев, когда отчаянно преследовали свою дочь.

Однако, несмотря на громкие возражения своих воинов, Лоргру увидел выгоду в живой Синнафайн, и вернул ее в Лунный Лес, самую западную часть Мерцающего леса. В обмен на публичное извинение, обещание доброй воли и изрядное количество золота.

Это было всего несколько десятков дней назад, и теперь, Синнафайн никак не могла сопоставить милосердие Лоргру и последующие события, казалось, они не имели никакого смысла. Армии орков подошли к границам Лунного Леса. Они несколько раз пересекли Сарбрин, вторгаясь в эльфийские земли, валили большие деревья и разжигали пожары.

И теперь Синнафайн скорбела, смотря с восточного края эльфийских земель на Холодную Долину. Орки прошли и здесь, значительная сила с предгорий гор Раувин. Это не имело никакого смысла. Это, казалось, вышло далеко за пределы любой вылазки для проверки обороноспособности области, и конечно рой орков был слишком большим, чтобы быть простым кочующим племенем. Такой марш как этот, казался хорошо разработанным и скоординированным, и вероятно запланированным даже прежде чем меч Тос'уна коснулся Синнафайн.

— Они — орки Много-Стрел, — взобравшись к Синнафайн, подтвердила прекрасная молодая разведчица Мириэль.

Лидер эльфов поморщилась от этой новости — она надеялась, что ее разведчики определят, что это другое племя вместо предупреждения, что война с обширным королевством орков начинается в полном объеме.

— Ты уверена?

— Нет никаких сомнений, леди, — ответила Мириэль. — Некоторые несут знамена Темной Стрелы. Поначалу у наших наблюдателей были некоторые сомнения, поскольку мы не слышали имя короля Обальда, ни разу, даже в те моменты, когда мы были достаточно близко, чтобы слышать их молитвы и боевые песнопения.

Синнафайн смотрела на молодую женщину заинтригованно. Боевые командиры орков, которые должным образом не восхваляли короля в почти каждом предложении, часто позже замечались наколотые на высоких пиках.

— Они кричат: «Военный вождь Хартаск!» — добавила Мириэль.

— Хартаск? — прошептала Синнафайн, больше самой себе, чем разведчице. Она слышала это имя прежде, хотя не припоминала кто это. Она посмотрела на отдаленные силы орков, пытаясь найти во всем этом смысл. Не король Обальд, а Хартаск? Где же тогда Обальд, и где Лоргру, его сын и наследник?

Дрожь пробежала по позвоночнику Синнафайн, когда она вспомнила дни своего плена среди банды Лоргру. Принц Много-Стрел был ясен и тверд в своем решении вернуть ее в Лунный лес, но то решение не было одобрено большинством его свирепых бойцов. Как много раз Синнафайн думала, что лишится жизни, когда кто-нибудь из орков приближался, словно хотел взять ее судьбу в свои уродливые руки. К тому времени, когда банда орков достигла Сарбрина, Синнафайн слышала не скрываемые слова презрения, нацеленные на Лоргру, и была удивлена тем уровнем недовольства и потрясена дерзостью ворчания.

Она не могла не думать со страхом, что оказанное ей милосердие, стало последним камнем, что сокрушил идеалистические устои рода Обальда.

Эльфы ненавидели орков и никогда не смогли бы смириться с этим обширным королевством вонючих, воинственных существ, живущих в относительном мире в северных пределах Луруара. Она приняла Соглашение в Ущелье Гарумна, и открыто не потворствовала бандам эльфов, которые расправлялись с одиночными группами орков. Но, при этом она лично не осуждала их, и прощала всех, кто был пойман при таких действиях, уменьшив их наказание до незначительной работы и публичных извинений.

Синнафайн поняла необходимость соглашения, хотя ненавидела эту действительность, но тем не менее, она всегда верила, что эта действительность была намного лучше, чем альтернатива.

И теперь эта альтернатива — война с королевством Много-Стрел, у ее порога? Ее поход в Много-Стрел в погоне за дочерью ускорил эту надвигающуюся трагедию?

Если бы она знала, что может случиться, что есть даже отдаленная возможность такого поворота, то во время ее плена, Синнафайн напала бы на орков с голыми руками, кусала и плевала бы в них и вынудила бы убить ее.

Западный край Мерцающего леса отбросил слабые тени под тусклым небом на самую великую армию орков, которая была собрана в Серебряных Пределах, по крайней мере, с дней марша первого короля Обальда. И как если бы этого было недостаточно, вторая значительная сила появилась с другой стороны большого леса.

— О, Лоргру, — прошептала она. — Что ты наделал?

Мгновение спустя она была выведана из задумчивости, когда Мириэль посмела поправить ее.

— «О, Тос'ун», вы имели в виду? — спросила молодая разведчица.

Синнафайн закрыла глаза и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться и не отругать молодую лазутчицу. Она была лидером клана, а эльфы Лунного леса не были орками Темной Стрелы, и Синнафайн всегда требовала от них высказывать свои мысли честно и без страха.

Наблюдение Мириэль вызвало в ней глубокий отклик недовольства; каждое слово падало как соль на раненое сердце. Ее сын был мертв, убит своей сестрой Доум'вилль, и сама Доум'вилль ушла в Подземье вместе Тос'уном. Тос'ун — ее муж в течение многих десятилетий, ее возлюбленный, который ее предал, — подрезал ей ноги так, чтобы она не могла убежать и таким образом задержала бы преследующих их орков, в то время как он и Доум'вилль нашли свое спасение в глубоких тоннелях.

Мириэль только повторила то, что все они думали, Синнафайн это знала, и как бы ужасно и болезненно это ни было, когда она заглянула в свое разбитое сердце, она не могла отрицать правду этих слов.

Что во всей этой катастрофе перед нею, Тос'ун, скорее всего, сыграл свою роль.

Эльфийка с мрачным выражением лица покачала головой.

— Тут ничего для вас нет, — сказала она королю Бромму, который восемь дней назад вышел из цитадели Адбар с отрядом из двухсот дворфов. — Пойдите на юг мимо Раувин, и мои люди встретят вас в предгорьях и проведут через лес к паромам, которые быстро доставят вас по Сарбрин к восточным воротам Мифрил Халла.

— Это позволит тебе обогнать брата, — отметил Орезэо Шип, один из командиров Бромма.

Король дворфов кивнул. Только этим утром они предположили, что легион Харнота был на день ближе к цитадели Фелбарр, чем они думали, только Харнот и его мальчики шли подземными дорогами.

— Тогда мы должны послать ему письмо — рассуждал Бромм, обращаясь к командиру и этой эльфийке, которая вышла из Мерцающего леса, чтобы перехватить их.

— Доставить письмо в цитадель Фелбарр? — спросила эльфийская дева. — Это легко сделать. Король Эмерус — друг моей матери, и мы все тесно сотрудничаем с начала Затемнения.

— Чего? — одновременно спросили Бромм и Орезэо.

Эльфийка сглотнула, возможно, самую малость труднее, но Бромм не уловил это.

— Затемнение, — повторила она, указав на небо. — Это кажется подходящим названием, разве не так?

— Да, это подходящее слово, — сказал Бромм. — Так, ты хочешь направить нас от вашего леса на юг, вместо северной дороги?

— Северная дорога оставит вас в одиночестве на много дней и все, что вы найдете, это Сарбрин, блокирующий ваш путь и проклинающую вас орду орков на другом берегу. Воды слишком быстры и сильны с весенним таянием, и мы не сможем привести подходящие паромы, чтобы переправить вас.

Молодой король Бромм упер руки в бедра и повернулся к своим командирам.

— Что тогда вы будете делать, добрый король Цитадели Адбар, так далеко от дома и неспособный продвинуться дальше? — спросила эльфийка, поскольку дворфы только смотрели и пожимали плечами.

Король Бромм удивленно глянул на молодую эльфийку.

— Ты насмехаешься надо мной?

Она пожала плечами и засмеялась, так как будто это не имело значения.

— Я покажу вам путь для битвы или поддержки Мифрил Халла, если вы выберете это — а моя мать полагает, что так будет правильней, — объяснила она. — Мы непременно отправим письмо королю Эмерусу и Вашему брату-близнецу.

— Так оба короля будут далеки от дома, — предупредил Чейн Упрямый, другой дворф-командир.

— Ба, Адбара крепче, чем обнимает гигантская змея, — уверил свирепый Шип.

— Ба, тебя, — сказал первый, и Орезэо яростно нахмурился.

— Я должна идти, — сказала молодая эльфийка и, когда Бромм продолжил обдумывать все варианты, повернулась чтобы уйти.

— Юг? — крикнул ей в спину Бромм.

— Через Предгорья Раувин к Холодной Долине, затем прямо на запад через Лунный лес, — ответила она.

— Так говорит твоя мать?

— Да, так говорит Синнафайн, Леди Мерцающего леса, — подтвердила она. — Это самая быстрая дорога к Мифрил Халлу.

— Да, тогда мы пойдем, — решился король Бромм. — Я верю Синнафайн, девушка…

— Доум'вилль, — улыбнулась она. — Я — Доум'вилль из Лунного леса.

— Хорошо встретиться, тогда! — воскликнул король Бромм, и эльфийка кивнула. — Передай матери, что цитадель Адбар верна своим друзьям не останется в стороне от неприятностей.

Эльфийка кивнула и улыбнулась снова, а затем убежала, в мгновении ока исчезнув в подлеске Мерцающего леса.

— Мы сможем сделать все вдвое быстрее, — Бромм сказал Орезэо. — Мы отправим сообщение Харноту, чтоб возвращался в Адбар, а сами усилим гарнизон короля Коннерада. Я мог бы немного посражаться.

— Да, — ответил дворф-командир, и остальные согласились.

— Так, мы пойдем к Синнафайн и передадим добрые пожелания от щенка Бромма? — спросил Доум'вилль ее отец-дроу, когда она вернулась на их позицию, на полянку среди ряда толстых сосен недалеко от края леса — достаточно близко, чтобы часовой темный эльф на дереве мог хорошо наблюдать за продвижением отряда дворфов у границ Мерцающего леса.

Около Тос'уна захихикал маг Равель Ксорларрин.

— Он, кажется, волнуется о ее благополучии, — приняв задумчивую позу, подыграла ему Доум'вилль.

Тос'ун Армго кивнул и улыбнулся, думая, что его дочь приспособилась к путям дроу с чрезмерной самоуверенностью. Рефлекторно он мельком взглянул на меч, висящий на ее бедре, подозревая, что Хазид'хи продолжал играть больше, чем маленькую роль в том существенно изменившемся мировоззрении.

— Дворфы повернули на юг, — прибыло сверху ожидаемое сообщение.

— Я думаю, что разобраться с ними будет простой формальностью, — сказала Доум'вилль.

— Я уверен, что Араутатор сделает все за нас, — заметил Равель и ушел.

Доум'вилль хотела пойти за ним, но Тос'ун задержал ее, желая поговорить с дочерью наедине.

— Ты хорошо справилась, моя Маленькая Лань, — поздравил Тос'ун, и заключил дочь в крепкие объятия. Но обнимая ее, он смотрел в другую сторону, в Мерцающий лес. Он думал о Синнафайн и жизни, которую он познал там. Он неоднократно уверял себя, что такое существование не подходило для него.

Но в уголке своего сердца Тос'ун не мог отвергнуть прекрасные десятилетия, которые он познал здесь среди эльфов или любовь, которую он когда-то почувствовал к Синнафайн, или его радость при рождении детей.

Он подумал о Тирфлине, своем сыне.

Доум'вилль убила Тирфлина — итог соревнования начатого Тос'уном, сражения за меч который теперь несет Доум'вилль.

Почему он сделал это? Почему он начал что-то, что почти наверняка оставило бы одного из его любимых детей мертвым и, вероятно, обагрило кровью руки другого?

Тос'ун погладил Доум'вилль по спине и позволил руке соскользнуть вниз, чтобы коснуться рукояти Хазид'хи, и там получил свой зловещий ответ.

Но там же он нашел облегчение от своей тоски и боли, поскольку с тем прикосновением разумный меч немедленно внедрил в его разум видения славы и богатства. Они не были даже материальными изображениями — горшком золота, приветствующей толпой или чем-то подобным — но ощущением в уме старого темного эльфа, что его нынешняя дорога приведет его к большей радости, чем он когда-либо испытывал.

— Все заморожено, я говорю вам! — дворф разведчик старался перекричать смех.

— Как что-то может быть заморожено, ты, болван? — спросил Орезэо Шип. — Ведь сейчас — разгар лета!

— Да, а как небо может быть черным, когда сейчас — полдень? — парировал разведчик, и смех неловко затих.

— Так ты говоришь, что водоем заморожен? — качая головой, спросил король Бромм. — Ну, давайте пойдем и посмотрим, что там, — он кивнул своим командирам, которые четко передали приказ, и отряд в три сотни дворфов поднялся в быстром темпе в трудный переход через скалистые предгорья гор Раувин. Где-то к вечеру они преодолели десять миль до места, на которое указал разведчик.

Они поняли, что были уже близко по шуму водопада, и вскоре он появился в поле зрения. Поток спускался вниз с высоты и исчезал за скалистым уступом перед ними.

— Замороженный, — фыркнул Орезэо Шип.

— Они говорили про водоем, а не водопад, — напомнил Чейн Упрямый.

— Как водоем может покрыться льдом, а водопад нет? — спросил Орезэо. — Всегда замерзает сверху, разве ты не знаешь?

В то время как его слова слетели с уст, первые дворфы поднялись к вершине скалистого отрога, и все как один с возгласами удивления повернули назад к основной группе. Король Бромм оттолкнул своих лидеров, и, взобравшись на вершину, увидел внизу замороженное озеро. Поток водопада изливался в просторную область, и вода расходилась волнами, омывая лед.

— Хорошо, я — бородатый гном, — заметил командир Шип.

— Тоже глупец, — добавил Чейн Упрямый себе под нос.

Бромм проигнорировал их и спустился вниз к берегу. Он дал знак ближайшему часовому, и тот пошел и с усилием вонзил копье в воду. Сверху был слой воды, но только в толщину ногтя дворфа, а под ним копье поразило твердый лед. Дворф ударил снова, но только соскоблил немного, там был толстый слой льда.

— Как?… — Король Бромм только начал спрашивать, но вдруг он и все вокруг отскочили назад от неожиданности, поскольку взрыв пузырей поднялся из озера вокруг краев массива льда и вода, растекавшаяся по нему, немедленно кристаллизовалась в новый слой льда.

— Магия? — спросил Чейн Упрямый.

— Кто бы знал, — сказали Бромм и Орезэо в унисон. Потом посмотрели друг на друга и пожали плечами.

— Не нравится мне это, — сказал король Бромм и повернулся к своим командирам. — Обходим озеро, и прямо до Мерцающего леса.

— Если лед сможет выдержать наш вес, то мы могли бы пройти напрямик через озеро, — предложил Орезэо Шип, но в тот же момент пожалел о своем совете, когда на нем остановилось множество недоверчивых, даже ядовитых, взглядов от всех вокруг и короля Бромма.

— Мы будем обходить, — согласился он, когда Бромм начал объяснять ему что к чему, и поспешил прочь.

Армия дворфов пошла вдоль северного берега небольшого озера, держа Мерцающий лес в поле зрения на северо-западе от них. Они прошли больше чем полпути вокруг озера, когда первые крики раздались впереди основных сил.

— Орки!

— Ба, бандиты, — сказал король Бромм. — Убейте их всех до одного.

— Не бандиты, — мрачно ответил Чейн Упрямый, и его тон привлек внимание всех поблизости, и они проследили за его пристальным взглядом через озеро на юго-запад, где вокруг отмели собирались темные фигуры.

И в самом деле, Бромм и все остальные поняли, что это не бандиты, когда увидели силу, выступившую против них, и она была значительно больше их собственной.

— Что во имя Думатойна эти крысы с мордами свиней, делают здесь в Холодной Долине? — потрясенно спросил король дворфов. Все вокруг него кивнули. Это был хороший вопрос, и потом они задались вопросом серьезней, как такая сила, пробралась в это защищенное место. Холодная Долина была окружена с севера и запада Мерцающим лесом, родиной эльфов, а на юге горами Раувин, землей, за которой наблюдает король Эмерус Боевой Венец и его легионы крепких дворфов.

Король Бромм задался вопросом, стоит ли еще цитадель Фелбарр, и если нет, то какая ловушка могла бы ждать его брата?

— Ничего хорошего, я думаю, — сказал Чейн Упрямый, и король Бромм посмотрел на него удивленно.

— Ты спросил: «Что эти крысы с мордами свиней здесь делают?» — объяснил дворф.

— Свиньи с мордами крыс, ты имеешь в виду? — заметил Орезэо.

— Паразиты, которых я порежу на ломтики, — объявил Чейн.

— А мне больше нравится поперек, — ответил Орезэо, подняв свой топор, и вокруг него раздался хор одобрения.

— Ба, я возьму их больше тебя в два раза, — объявил Чейн Упрямый, вызывая несколько «Хей-хо!» в свою честь.

— Ба, крольчиха твоя мать, — проревел Орезэо Шип. — У меня будет три к одному!

Они встали нос к носу, выкрикивая обещания, и каждое сопровождалось более громкими возгласами одобрения, чем предыдущее.

Король Бромм одобрительно кивнул, и позволил им продолжать так долгое время. Немногие могли пробудить жажду крови в армии в моменты перед сражением лучше, чем Чейн Упрямый и Орезэо Шип.

— Они уже здесь! — вскричал дворф, и все глаза обратились к полчищам орков — теперь бегущих прямо через замороженное озеро.

— Слишком глупые, чтобы знать, что озера, как правило, не замерзают летом! — закричал Орезэо.

Он ничего не добавил к этому, но, как и большинство, надеялся, что лед треснет под их весом и они потонут в холодных водах. Он боялся кое-чего другого. Что если орки преуспели в какой-то магии, и это они заморозили озеро для битвы?

И если они обладали магией такой силы…

— Боевые группы! — приказал Король Бромм. — И не выбегайте на это проклятое озеро, чтобы встретить их.

С большой точностью и дисциплиной, выработанной в течение многих лет практики, отряд дворфов, организовался в боевое построение. Щитовые дворфы выстроились стеной в передних рядах трех квадратов, с арбалетчиками позади, старательно заряжающими оружие. Позади среднего квадрата королевская бригада Диких Дворфов, Адбарская версия Веселых Мясников, выпила свой мощный ликер и стала тяжело толкаться друг с другом, чтобы «вскипятить кровь» как они это называли.

— Мы врываемся в пятерках, — скомандовал лидер бригады, который был известен большинству дворфов Адбара, просто как Хруст. — Два для бега и три для полета.

— Я полечу! — добровольно вызывались все Дикие Дворфы, и столкновения начались снова с усиленной энергией, поскольку каждый соперничал за желанную роль. Когда орки встретят защитные стены щитовых дворфов, некоторые Дикие Дворфы — бегуны, пронесутся между квадратными построениями, но многие другие пролетят над щитовыми дворфами как живые ракеты. Действительно, пары «дворфо-метателей» уже заняли свои места во вторых шеренгах квадратов, они состояли из двух молодых, сильных дворфов, низко держащих между собой крепкую доску. Дикому Дворфу, прыгнувшему на ту доску, помогали сделать такой прыжок, который перенесет его за передовые линии дворфов.

Король Бромм с усмешкой смотрел на толчею жестокой бригады и с гордостью кивнул, поскольку он знал точность своей превосходной боевой группы.

— Стрелы по твоему сигналу! — крикнул он командующему Чейну Упрямому, который кивнул в ответ и приказал привести арбалеты в действие. Линии смертельных стрел долетели до берега озера, проносясь над замороженным водоемом. Орки были все еще далеко, но мощное оружие имело огромный диапазон, и хотя для любого лучника было трудно точно попасть в цель на таком расстоянии, там было столько орков, что еще труднее было не попасть.

Король Бромм снова кивнул, наблюдая, как орк за орком шатались и падали; и усмехнулся шире, когда увидел, как следующие орки, неспособные остановить свой импульс на скользкой поверхности, летели кувырком через тех, которые уже валялись. Тем не менее, он не держал иллюзий, смотря на приближающуюся армию и сравнивая ее со своим собственными силами. Его дворфы были явно превзойдены численностью, пять орков на одного дворфа или больше, и то, что такая тьма орков появилась в Холодной Долине, без ведома эльфов Мерцающего леса…

Или, задавался он вопросом, эта армия орков и была настоящей причиной, по которой Синнафайн послала их сюда?

Король Бромм прокусил губу до крови, обдумывая эту тревожащую возможность, но быстро выбросил ее из головы. Его дворфы могут победить. Он чувствовал большую уверенность, поскольку мог видеть, что еще больше орков упало от второго яростного залпа. Лучше вооруженный, лучше бронированный, великолепно обученный и закаленный сражениями легион Адбара покрыл бы все озеро кровью орков.

Но в этот момент первый валун прилетел вниз с высоты.

Он рухнул около переднего ряда крайнего левого квадрата, разрушив три щита и двух из трех дворфов, которые держали их. И только пехотинцы пришли в себя от неожиданности, как раздались крики: «Гиганты!»

Много дворфских голосов слились в том хоре с криками предупреждения о других каменных глыбах. Везде вокруг на высоких тропах и склонах вырисовывались гигантские гуманоиды с синей кожей, свирепые ледяные гиганты, которые считались наиболее ненавистными врагами дворфов в Серебряных Пределах.

При виде громадин и грохочущей бомбардировки, орки начали кричать и рванули вперед с удвоенной энергией.

Дворфы Бромма растерялись, их крепкие ряды, разваливались под дождем камней. У молодого Короля Адбара не заняло много времени, что бы понять, что он столкнулся с полнейшей катастрофой. Без организованных в квадраты рядов, орки быстро задавят их численностью.

— Назад! Сплотить ряды и отходить, — взывал он. — Убираемся из досягаемости гигантов, мои мальчики.

— Из любви к волосатой спине вашей мамы, назад и держаться крепче! — добавил Чейн Упрямый, и это оказалось последними словами, что произнес дворф-командир, поскольку брошенный гигантом валун размазал его мозги по всей его блестящей броне.

Несмотря на панику и дождь валунов — а там, на склонах было множество гигантов, как дворфы быстро узнали, — опытные ветераны цитадели Адбар, крепко держали свои ряды, и проявили большое мужество. Дикие Дворфы метались вокруг, помогая уносить раненых, когда квадратные строи отступали, чтобы выйти из смертельного дождя валунов.

Первые орки достигли берега озера, сползая со льда в смертельную погоню за отступающей армией. Однако их присутствие едва ли замедлило гигантов: когда силы столкнулись вместе, валуны падали на орков и дворфов одинаково.

— Продолжайте отступать, так вы убиваете их! — кричал Король Бромм и его командующие повторяли вверх и вниз по шеренгам. С каждым шагом, валуны с большей вероятностью, поразили бы орков, он знал это, и орки — тоже. Когда Бромм посмотрел на склоны, он понял, что и гиганты сообразили. Многие из них прекратили свой шквал и ринулись вниз по длинной, извилистой тропе.

Король Бромм кивнул и бросил взгляд через плечо на север, к Мерцающему лесу. Он был уверен, что прежде чем гиганты вступят в бой, успеет скрыться со своими парнями под его сенью. Если бы эльфы были рядом, то они могли бы переломить ситуацию.

Но сначала, дворфы должны были отделаться от этих упрямых орков и прорываться в полном отступлении, и Бромм знал, как это сделать. Он призвал своих Диких Дворфов, думая, собрать их в орду дворфов-молотов и послать их в строй орков, чтобы сломать их линии и отбросить назад.

Когда же они собрались, внезапно под ногами Бромма прошел низкий гул. Дворфы и орки одинаково застыли посреди резни и огляделись вокруг, а земля тем временем начала дрожать более яростно.

Бромм признал его источник и направил свой взгляд на замороженное озеро, и как раз вовремя, чтобы увидеть, как далеко от берега ломается лед. Большая льдина поднялась вертикально, подбросив орков в небо, заставив их сползать и кувыркаться, запутавшись в броне и оружии. На мгновение сердце короля Бромма подпрыгнуло, поскольку он подумал, что в этом может быть спасение для них. Возможно, его брат-близнец или дворфы Фелбарра создали эту ловушку для орков с помощью какого-нибудь хитрого механизма или магии.

Но сердцебиением позже он осознал, что это было не так, и затем его сердце пропустило больше, чем несколько ударов, когда он понял истинную причину вздыбленных льдин и образование самого льда, когда над поднятой и разбитой льдиной появилась гигантская голова белого дракона.

Двести дворфов тут же вскрикнули, а тысяча орков разразилась воплями восторга — они радовались, даже несмотря на то, что их братья оказались пойманными в ловушку на озере, и многие погибли или были ранены или барахтались среди разбитого ледяного щита.

Огромный белый дракон взмыл в воздух; лед и вода падала с его блестящих кожистых крыльев.

— Мой король! — взывал больше чем один дворф, и в этот ужасный миг у Бромма был только один ответ.

— Бегите! — закричал он во всю силу легких. — Бегите! К лесу. О-о, бегите!

Дворфы рассыпались и побежали на север, за исключением Диких Дворфов, собравшихся вместе и мрачно кивающих. Они знали свое место, и охотно приняли свою судьбу.

— Хруст! — приветствовали они в унисон, и в то время как главная сила отступила, они мощно бросились на ряды орков, разрывая, кусая, пиная и молотя кулаками, и сто ударов не могли остановить ни одного из них.

Король Бромм не хотел бежать. Долгое время он стоял на месте, направляя отступающих мимо него дворфов и толкая их к северу.

— Мы должны идти, мой король, — сказал ему Орезэо Шип, мчась и хватая его за руку.

— Пятьдесят мертвых мальчиков, и еще пятьдесят погибнет, и это только если нам повезет, — сокрушался Бромм.

— И если среди них будет король Бромм, то для Адбара настанет самый темный день, — настаивал командир, таща его вперед.

Бромм немного посопротивлялся, и наконец, сдавшись, кивнул, повернулся и побежал.

Но всего через несколько шагов, над ними пронеслась тень, более темное пятно в сумраке почти пропавшего солнечного света, и потом тень выросла в обе стороны, когда дракон спустился.

— Вправо и влево! — Орезэо прокричал Бромму, и, оттолкнув короля, рванул в правую сторону, в то время как Бромм побежал налево. Орезэо повернулся и начал бросать оскорбления в адрес дракона, желая отвлечь его на себя, чтобы его король Бромм смог ускользнуть.

Но животное не поддалось, оно наблюдало за другой фигурой, и напало с такой скоростью, что воздух засвистел вокруг него.

— Ах, ты мерзкая, червяная наживка! — отчаянно завопил Орезэо Шип, когда зверь снизился над королем Броммом, но последнее слово застряло в его горле, он увидел, что дракон был не один.

Там был наездник.

Дроу.

Челюсть дворфа отвисла, когда дракон раскрыл пасть и выдохнул облако холода, облако, достаточно мощное и достаточно холодное, чтобы покрыть льдом озеро в летнюю жару; облако, достаточно сильное, чтобы бросить бедного короля Бромма на землю и там его заморозить.

Дракон пролетел мимо, но его наездник спрыгнул и с помощью магии мягко поплыл к земле. Большой змей испустил могучий рев, от которого все вокруг: и дворфы, и орки, и гиганты, зажали уши в ужасе.

Орезэо Шип споткнулся и воззвал к своему королю, он бежал, спотыкался, даже полз, когда не мог подняться на ноги. Напротив него дроу, тоже приближался, но без очевидной спешки.

— Ах ты, собака! — прокричал Орезэо, прыгая через Бромма, и замахиваясь топором.

Дроу улыбнулся и легко отступил. Он даже не потрудился поднять свой странный, полупрозрачный щит, и потерявший равновесие Орезэо упал и растянулся на земле. Дворф подпрыгнул и обернулся, и его сердце сжалось еще больше. Полчище орков приближалось, битва на юге почти закончилась, а дроу спокойно стоял в ожидании, очень близко к королю Бромму, который неподвижно лежал под панцирем из ледяных кристаллов.

— Беги, дворф, — сказал дроу. — Беги и расскажи своей родне, что дроу пришли, что Много-Стрел прибыли, и что земля теперь наша.

Орезэо Шип ответил с неразборчивым, рычащим звуком и бросился на дроу еще раз.

На сей раз темный эльф не отступил. Теперь он воспользовался щитом: его края магическим образом увеличивались, когда он поднимал руку — росли с каждым поворотом. Топор Орезэо ударил со всей силой, но воздействие было смягчено волшебством щита. И когда дворф попытался отпрянуть, то обнаружил что его лезвие вяло потянулось, как будто он вонзил его в чан густого сиропа.

Его удивление и задержка дорого стоили ему. Оружие дроу — меч, который казалось, захватил ночные звезды в прозрачные грани не то стекла, не то стали — сверкнул и полоснул дворфа по запястью, вынуждая его отпустить пойманный в ловушку топор.

Он слышал вой орков; дракон проревел снова.

Орезэо понял, что слишком быстрый дроу, как-то оказался за его спиной. Одно мгновение, и он почувствовал боль, когда невероятный меч рассек заднюю часть его ног.

Он оказался на коленях. Он не знал как. Он не знал почему.

— Но Хартаск сам хотел его убить, — заметила Доум'вилль своему отцу и Равелю, когда они наблюдали за ужасной сценой, разворачивающейся у опушки Мерцающего леса. В поле, на полпути от озера армия орков скандировала имя Хартаска, и легион гигантов смеялся, когда могучий Военный вождь склонился над телом короля Бромма.

— Возможно, он еще сможет, — ответил Равель, указывая на сцену. Когда Хартаск пнул лежащего дворфа, небольшая оттаивающая фигура, казалось, немного дернулась.

Военный вождь Хартаск казался очень довольным таким развитием событий. Он нетерпеливо склонился над Броммом, сорвал с его головы шлем и отбросил в сторону. Он схватил дворфа за густые волосы и с силой оттянул его голову назад, обнажая шею. Занеся руку с другой стороны, Хартаск своим зазубренным длинным ножом, жестоко перерезал горло короля под вопли одобрения легионов. Свирепый орк не останавливался, разрывая плоть водил лезвием вперед и назад, неустанно, пока не отделил голову короля дворфов от плеч.

Хартаск вскочил на ноги, высоко держа отрезанную голову и кровь падала от порванной шеи, так чтобы все могли видеть, и все могли ликовать.

Над толпой дракон Араутатор, взревел снова и окунулся в сотрясающее воздух пике, и белые волосы Тиаго Бэнра дико развевались в головокружительном падении.

— Он наслаждается своим питомцем, — заметил Равель Ксорларрин.

— Тиаго или Араутатор? — спросил Тос'ун Армго.

— Да, — со смехом ответил Равель.

Хартаск пронес голову над пленными, среди которых был и дворф-командир, и даже с такого расстояния, трое эльфов могли услышать громкие требования полководца.

— Иди, и скажи дворфам Адбара оставаться в их дыре! — прорычал в лицо дворфа Хартаск. — А если они выползут, то попадут на землю Много-Стрел, и все сдохнут! — Он пихнул отрубленную голову короля прямо в лицо Орезэо, а затем повернулся и торжествующе заревел. Орки схватили раненого Орезэо, раздели донага, крепко связали ему руки за спиной и толкнули на север.

Он спотыкался и не раз падал, и Доум'вилль видела, что он плакал, и еще видела, что он вздрагивал, снова и снова, когда один за другим пленные дворфы были жестоко казнены позади него.

Она покачала головой в негодовании, но в ее разуме Хазид'хи нашептывал, что это все к лучшему.

Она чувствовала себя растерянной и знала, что должна верить мечу, и отчаянно ухватилась за мысли, которые он внушал. Сделать иначе означало отстраниться и раскрыть глаза, чтобы увидеть ее роль в этом, начиная от убийства ее брата Тирфлина до побега в Подземье и возвращения назад — все это ее разум не сможет выдержать.

Она с трудом сглотнула.

Почувствовав на себе пристальный взгляд Равеля, она поняла, что оценивалась и что стоит только ей показать слабость, то она и ее отец, несомненно, пострадают.

— Дворфы идиоты, — она плюнула на землю и ушла вглубь Мерцающего леса.

Тяжелые ворота Темной Стрелы трещали и скрипели, когда их широко раскрыли перед приближающимся легионом; дюжина сильных орков, сгибала свои спины у створок. Ни слова не донеслось с деревянных сторожевых башен, вся встреча прошла странно тихо для такого неожиданного подхода.

Напряженность повысилась в Темной Стреле после убийства короля Обальда. Почти сразу началась борьба среди множества его сыновей, включая и тех, кто не мог доказать свое происхождение — внебрачных детей безвестных матерей. Глядя на все это, многие орки обратились для руководства к Лоргру, как к названному преемнику трона, но конечно, многие смотрели в другую сторону.

О Лоргру шептались и называли его убийцей. Этот факт сам по себе не обязательно лишил бы его права на трон, но к тем шепотам добавлялись напоминания о недавней демонстрации Лоргру милосердия — к эльфу!

Теперь барабаны войны били и против народа Синнафайн, которую Лоргру отпустил назад в Лунный лес. И Лоргру выступил против тех барабанов войны, но в усилившихся напряженных отношениях, их ритм вырос в силе и объеме, и им вторил марш тысяч тяжелых сапог орков.

Сейчас возвращался Военный вождь Хартаск, как утверждали вымпелы, развевающиеся над темной силой, идущей к Темной Стреле; и долгое время после того, как те вымпелы были увидены, орки спорили о том, открывать или нет ворота для полководца Хартаска, который бросил вызов четким приказам Лоргру и вывел армию в поле.

В большом круглом главном здании будущий Король Много-Стрел не был удивлен.

— Не открывайте ворота, — приказал Лоргру своим заместителям.

— Тогда их разобьют на части, — невозмутимо ответил Равель Ксорларрин.

Лоргру хлопнул руками по подлокотникам трона и начал подниматься.

— Хартаск возвращается с легионом гигантов, — объяснил Равель. — А как ты думаешь, он перешел обратно через Мерцающий лес и Сарбрин с такой скоростью?

— Уловки дроу, несомненно.

Равель, злорадно улыбнувшись, покачал головой.

В ту же минуту один из верных подчиненных Лоргру ворвался в палату без позволения, серьезно нарушив этикет.

— Что случилось? — потребовал ответа будущий король.

— Мой… король, — орк запнулся и задохнулся, пытаясь отдышаться. — У них есть… драконы. Хартаск вернулся с драконами!

Все в зале ахнули, и Лоргру упал на трон, его выражение было пустым, а челюсть отвисла.

Оглушительный крик скатился с высот и разнесся по комнате.

— Драконы, — дразнил Равель. — И гиганты. О, и дроу… я же не забыл упомянуть, что Мензоберранзан бросил свои немалые ресурсы в поддержку Хартаска?

— Я убью тебя!

— Ты не успеешь даже начать, — уверенно ответил Равель, прежде чем потенциальный король закончил предложение. — Я могу покинуть это место одним щелчком своих пальцев, но зачем мне это? Нет, я могу заполнить эту комнату огнем и сжечь тебя дотла прямо на троне. Будь разумным, сын Обальда. Твое время вышло. Твоя партия окончена. Твои собратья не хотят быть… фермерами. Они хотят чувствовать вкус крови людей и дворфов.

Он дал Лоргру оглядеть зал, где, бесспорно, очень многие стражи трона облизывали губы с нетерпеливым огнем в желтых, налитых кровью глазах.

Лоргру встал и вызывающе обнажил свой меч.

— Тогда, ты и я, давай покончим с этим, — сказал он.

Равель смеялся над ним.

— Мой дорогой Лоргру, ты и в самом деле так уверен в своем пути, что готов встретиться с Груумшем? — легкомысленно ответил волшебник дроу. — Видишь ли, жрицы Ллос мне говорят, что Груумш не рад. Стратегия Обальда зашла слишком далеко. Отослать королеву эльфов обратно в лес, после того, как она убивала орков твоего королевства, и что еще хуже — твоего собственного патруля?

Это явно было слабым местом Лоргру, и он опустился на трон.

— Твоя сказка подошла к концу, Лоргру? Или ты хочешь вписать в нее что-то еще?

— Что ты имеешь в виду?

— Я предлагаю тебе выход, — объяснил Равель. Он достал палочку, указал ею в сторону от трона и произнес команду. Появившийся портал казался сначала черным и циркулирующим, но постепенно прояснился, чтобы показать в пределах его многомерной структуры маленький лагерь где-то высоко в скалах.

— Хребет Мира, — объявил дроу. — Через эту дверь ты уйдешь в изгнание. Но навсегда или на время сможешь выбрать сам. Возможно, до тебя дойдет, что есть лучший путь — более подходящий широким взглядам Обальда, чем век назад. Тот, который больше соответствует реалиям Луруара под темным небом.

— Хартаск проиграет, — объявил Лоргру.

— Возможно и такое, — сказал Равель с поклоном. — И в этом случае мои люди придут к тебе, чтобы возвратить и принести спокойствие и порядок в королевство Много-Стрел. Как я уже спросил, твоя сказка полностью рассказана, или нет? Если ты хочешь встретиться с Груумшем, то я могу помочь — а если нет, ну, в общем, Хартаск вернулся с влиятельными союзниками, как ты теперь знаешь.

— Моя гвардия, — сказал Лоргру. — Мои…

— Возьми их, — прервал Равель. — Дверь на свободу открыта. Но поторопись, поскольку проход не задержится долго после того, как я уйду. А я, боюсь, ухожу прямо сейчас.

Он хлопнул в ладоши и исчез.

Но не с помощью своей собственной силы, несмотря на его браваду и действия. Громф и иллитид Метиль наблюдали за ним, и были готовы выдернуть его из комнаты.

— Хорошо сыграно, — похвалил Громф, когда Равель материализовался в небольшой палате в тоннелях под Темной Стрелой. На стене перед архимагом большое зеркало показало сцену, которую Равель оставил позади. Лоргру и его воины толкались и спорили, часто заглядывая в созданный Равелем волшебный проход в горы.

Наконец, Лоргру приказал одному пройти через портал. Орк пошел нерешительно, сначала перенес одну ногу через порог, а затем — исчез.

Улыбки на лицах тех, что смотрели из тронного зала, показали, что они видели своего собрата и что он выглядел вполне хорошо.

Протрубил большой рог.

— Хартаск входит в Темную Стрелу, — сказал Равель.

Громф кивнул и улыбнулся, когда Лоргру послал через дверь множество своих бойцов и позвал с собой немало женщин, прежде чем прошел сам.

— Закройте проход, — потребовал Громф, даже притом, что орки все еще проходили через волшебный портал. — Хартаску следует насладиться вкусом крови за его отличную службу.

— Что делать с Лоргру? — спросил Равель. — Должны ли Тиаго и я воспользоваться драконом и уничтожить его в горах?

— Позволим Лоргру жить, пока он нам не нужен, — ответил архимаг. — Возможно, мы придумаем, как использовать его в будущем, а может, и нет.

Равель кивнул и уставился на архимага, который развалился на кресле, с большим удовольствием глядя в зеркало.

Достаточно скоро Хартаск и его мощные воины ворвались внутрь; военный вождь нес копье с нанизанной на нем головой Бромма, короля Цитадели Адбар.

Многие из оставшихся сторонников Лоргру пали на колени и приветствовали Хартаска. Те, которые колебались, были брошены наземь и разорваны на части.

Громф Бэнр, казалось, наслаждался этим моментом, с содроганием отметил Равель. После того, как бойня завершилась, Равель начал говорить, но Громф заставил его замолчать, подняв руку, после чего Равель увидел в зеркале Хартаска, подходящего к трону.

— Итак, Хартаск стал королем, — сказал он.

— Нет, — спокойно ответил Громф.

И действительно, Хартаск взял свой большой топор с двойными лезвиями и, приблизившись к трону, разбил его вдребезги.

— Не король, — предсказал Громф.

Свирепый орк быстро порубил большой трон Много-Стрел на щепки.

— Военачальник Хартаск! — приветствовали приближенные орка.

В пещере, гораздо ниже, рассматривая сцену через свое волшебное зеркало, очень довольный Громф Бэнр повернулся к Равелю Ксорларрину, кивнул и заявил:

— Намного лучше.