Километра через два они пошли медленно.

Тем временем наступал вечер.

У Лир в животе опять завелся мотор[127], как будто его прогревали с мороза, а у Алисы позванивало и пищало, и, разумеется, они остановились около торговца пирожками.

Это был бедный и неумелый продавец, он первый раз вышел на улицу с корзиной – его жена напекла пирожков со всякой дрянью[128] и выгнала мужа торговать, приговаривая: «Без тысячи домой не являйся!»

Хозяйка, кстати, начинила свои изделия вареной яблочной кожурой и полусырыми зелёными листьями капусты, которые обычно люди выкидывают.

Продавец искренне считал себя поэтому нечестным человеком, а если кто плохо относится к самому себе, то он так же плохо обращается с другими, известный эффект. Короче, продавец видел во всех покупателях воров и громко и злобно кричал: «А вот кому пирожки с экологически чистой начинкой! Ни грамма сахару (что было чистой правдой), ни капли жира (тоже не соврал), мука грубого помола[129] (т. е. отходы для скота), ура[130]!»

Он орал, а покупатели, спеша с работы, хватали горячие пирожки, но стеснялись их есть на улице, уносили домой. В этом королевстве не принято было есть в постороннем окружении[131] – а вдруг рядом находится голодный прохожий, у которого могут возникнуть неприятные чувства от чужого чавканья[132]! В таком состоянии и убить можно.

Короче, обманутые покупатели разбегались кто куда, а вот обе королевы взяли из рук продавца последние пирожки, якобы[133] с капустой, и тут же начали их пожирать.

– Алё! – сказал, скосоротившись[134], продавец. – А деньги? Девочки!

– Алиса, – заметила Лир, – ты не находишь, что эти пирожки чем-то напоминают такой материал для горшков, я не помню, кажется, называется «сырая глина»?

– Горячо сыро не бывает, – обозлился продавец. – Гони монету[135], бабуля.

– Я опасаюсь, что вы правы, бабушка, – отвечала внучка, вытаскивая изо рта размокший кусок бумажного шпагата[136], сваренный по ошибке вместе с капустой.

– Я боюсь, что нам придется вернуть вам ЭТО, дорогуша, – сказала бабушка, с трудом отлепляя[137] от своего роскошного фарфора[138] кусок сырого теста. – Держите, держите, съешьте ЭТО в любое свободное время.

Алиса же просто плюнула на газон кусок пирожка с веревкой.

Что касается продавца, то он оскорбился[139] и закричал перекошенным[140] ртом:

– Вызываю полицию!

– Да-да, вы правы, – сказала Лир, освобождая челюсти от кусочков теста с помощью мизинца (а что делать, мы не во дворце же!). – Этим должна заняться полиция.

Продавец помчался к телефону-автомату, но он не учел одного момента: обе дамы не знали обычаев данной страны, что если вызвана полиция, то ты обязан стоять не шелохнувшись[141] возле места твоего преступления!

Короче, обе путешественницы, заметив, что продавец закрылся в автомате[142], тут же очень быстро пошли вон и вскоре скрылись в туманных далях улицы Коровий Брод.