Перейдем к более подробному рассмотрению третьего значения, в котором употребляется выражение «Царство Божье», или «Царство Небесное».

Зададим вопрос: какими свойствами обладают духи, обитающие в вышнем мире — Царстве Божьем?

В псалмах говорится:

Благословите Господа, все Ангелы Его, крепкие силою, исполняющие слово Его, повинуясь гласу слова Его;

Благословите Господа, все воинства Его, служители Его, исполняющие волю Его… (Пс. 102, 20–21)

Из сказанного мы получаем представление о некоторых свойствах ангелов: они благословляют Господа, то есть всегда благодарны Ему и довольны своим уделом. Они всеми силами исполняют Его волю и во всем Ему повинуются. Они — Его воины и служители, всегда готовые постоять за дело Его…

Обитать же с ангелами в Царстве Божьем могут лишь подобные им духи, обладающие такими же свойствами, — иначе они «не устоят» в Царстве и будут изгнаны оттуда, подобно согрешившим Адаму и Еве:

Потому не устоят нечестивые на суде, и грешники — в собрании праведных. (77с. 1,5)

Сказано, что именно ангелам уподобляются праведники, достигшие вечного Царства:

…Сподобившиеся достигнуть того века и воскресения из мертвых… умереть уже не могут, ибо они равны Ангелам и суть сыны Божии, будучи сынами воскресения. (Лук. 20,35–36)

Обратим внимание на выражение «сподобившиеся достигнуть».

Достижение связано с усилием, поэтому Иисус ясно учит:

…Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его… (Матф. 11,12)

«Восхищают» — это значит приобретают Царство для себя, вступают, входят в него:

…С сего времени Царствие Божие благовествуется, и всякий усилием входит в него. (Лук. 16, 16)

В чем же состоит это усилие? — В содействии Духу Божьему, желающему обновить, оживить, преобразовать нашего внутреннего человека так, чтобы он получил право и возможность вступить в Царство и вечно обитать в нем — вместе с ангелами и с другими духами, достигшими совершенства (Евр. 12, 22–23).

Из сказанного вытекает и уже упомянутый нами четвертый смысл понятия «Царство»: поскольку очищение сердца и обновление духа свершаются внутри человека, то и Царство Божье (в смысле возможности вступить в него) развивается — «растет», «зреет» — именно в нашем внутреннем мире:

Быв же спрошен фарисеями, когда придет Царствие Божие, отвечал им: не придет Царствие Божие приметным образом, и не скажут: вот, оно здесь, или: вот, там. Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть. (Лук. 17, 20–21)

В чем суть этого ответа Иисуса фарисеям?

Любые попытки установить на Земле подобие Царства Божьего не имеют шанса осуществиться, пока это Царство не возобладает в сердцах и умах людей — «внутри вас». Ведь Адам и Ева уже обитали с ангелами в райском саду — и, однако же, утратили его, преступив заповедь. Мощное, основанное на Торе, царство Давида и Соломона могло распространить свое влияние на все человечество, приведя все народы к Единобожию. Однако же это царство распалось, а впоследствии и погибло. Второй Храм, восстановленный после Вавилонского плена, тоже был разрушен. А ведь в эпоху Второго Храма иудейская вера очень широко распространилась по всей ойкумене, она влияла на жизнь огромного числа эллинов и римлян. Единобожие принимали даже целые народы и страны (например, Адиабена).

В чем же духовная причина крушения и Первого, и Второго храмов? А в том, что Царство Божье не было принято огромным большинством людей внутренне, не «проросло» в их душах. Вера выражалась во внешних обрядах, ритуалах, но не преображала сердца, не наполняла их истинным милосердием, чистой любовью к Богу и к людям.

Именно за проповедь такой «внешней» веры обличал Иисус современных ему фарисеев, до мельчайших тонкостей разрабатывавших «формы» веры — и пренебрегавших ее смыслом и целью. Такую проповедь он называл «затворением Царства Божьего» для людей, то есть действием, направленным на удаление, а не приближение к Царству:

Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам, ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете. (Матф. 23,13)

Итак, Царство Божье на земле может наступить лишь тогда, когда оно «возрастет и созреет» в душах, умах, сердцах, сделав людей любящими, милосердными, готовыми все отдать не только ради ближних, но даже и дальних собратьев по человечеству:

…Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас…

Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? (Матф. 5,44–46)

Истина, заключенная в этих словах, все более проясняется в истории человечества. Любовь исключительно «к своим» все глубже разделяет население Земли на взаимно враждующие, несовместимые по своим корыстным интересам и безудержным материальным вожделениям сообщества: государства, нации, классы, мафии…

Именно эта непримиримая разобщенность рода людского способна полностью уничтожить человечество — и уже создала для этого все средства… И если «враги» не последуют Учению и призыву Иисуса, не возлюбят взаимно друг друга и не примирятся, если окончательно и бесповоротно восторжествует одна только «любовь к своим», — катастрофы не миновать…

Недаром как самый яркий пример «любви к своим» Иисус приводит мытарей — наиболее бесцеремоннокорыстных представителей иудейского общества того времени, наживавшихся на разорении своих соплеменников.

Власть маммоны (корысти), которая в наше время достигла апогея во всемирном масштабе, предсказана Иисусом. Ведь служению Богу он однозначно противопоставил именно служение материальной корысти, а не какой-либо иной порок:

Никто не может служить двум господам… Не можете служить Богу и маммоне. (Матф. 6,24)

Но ведь путь от полного эгоизма, выражающегося в корыстолюбии, до альтруизма (жизни ради других) — длителен и непрост. Самоотверженная любовь к людям должна дойти до совершенства — и лишь достигнув такого состояния, человек становится «пригодным для Царства Божьего», способствуя утверждению его на земле и готовясь войти в него (в мир высших, светлых духов) после оставления физического тела:

Сия есть заповедь моя, да любите друг друга, как я возлюбил вас.

Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих. (Иоан. 15,12–13)

Именно любовью, проявляющейся в полном самопожертвовании, возлюбил Иисус не только друзей, но и врагов своих. И такую любовь завещал он своим ученикам. Такая любовь, наполняя сердце и преображая нашего внутреннего человека, как раз и открывает перед нами врата Царства Божьего:

В доме Отца моего обителей много. А если бы не так, я сказал бы вам: я иду приготовить место вам…

А куда я иду, вы знаете, и путь знаете. (Иоан. 14, 2–4)

Каков же этот путь, ведущий в «дом Отца» — в Царство Небесное?

Это — путь не только подражания Иисусу, но и теснейшего с ним единения, доходящего, в любви к Богу и людям, до прямого отождествления с Мессией:

…Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня. (Иоан. 14, 6)

Из всего содержания проповеди Иисуса на Тайной вечере следует, что он говорит о Пути Любви, приводящем к Отцу. Путь Любви, Истина Любви и Жизнь в Любви — вот сердцевина Учения Иисуса. Это и есть то новое — та «новая заповедь», для возвещения которой он пришел в мир. Взаимная любовь есть также и единственно верный и несомненный признак его учеников:

Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга.

По тому узнают все, что вы мои ученики, если будете иметь любовь между собою. (Иоан. 13,34–35)

Согласно сказанному здесь, учеников Иисуса, исповедующих истинную веру, идущих истинным путем и живущих истинной жизнью, можно узнать не по «воцерковленности», не по принадлежности к той или иной ветви Христианства, не по «сложению перстов», иконо-почитанию или аскетизму, но… единственно только по их взаимной братской любви!

В 13–17 главах Евангелия Иоанна, заключающих в себе последнюю прижизненную беседу Иисуса с учениками, производные от глагола «любить» встречаются 33 раза!..

В связи со сказанным, обратимся к Учению Иисуса о воскресении — «восстании из мертвых»:

…Сподобившиеся достигнуть того века и воскресения из мертвых ни женятся, ни замуж не выходят,

И умереть уже не могут, ибо они равны Ангелам и суть сыны Божии, будучи сынами воскресения.

(Лук. 20, 35–36)

О каком воскресении тут говорится? Если о «всеобщем» — в конце дней, перед Страшным судом, — то ведь оно, согласно наиболее распространенному пониманию, произойдет по действию Божьему без какого-либо собственного усилия воскрешаемых. Ожившие, после восстановления их тел и возвращения душ в эти тела, восстанут из могил…

Тогда почему же тут сказано о «сподобившихся достигнуть. воскресения»? Какое «достижение» здесь имеется в виду?

В текстах Нового Завета слова «живой», «мертвый» и «воскресший» («оживший») далеко не всегда совпадают с понятиями о физической, биологической жизни и смерти. Например, ангелу Сардийской церкви Иисус говорит:

Знаю твои дела; ты носишь имя, будто жив, но ты мертв. (Откр. 3, 1)

Совершенно понятно, что творящий «дела» в земном мире не мертв физически. Здесь подразумевается смерть в духовном смысле, то есть полное бесчувствие к духовному плану бытия, подобное нечувствительности физического мертвеца — к материальному миру. Точно так же, когда Иисус повелевает ученику:

…Предоставь мертвым погребать своих мертвецов. (Матф. 8, 22)

— он говорит о мертвецах не физических, но духовных.

Отец блудного сына из притчи Иисуса, вновь обретя сына, восклицает:

…Этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся! (Лук. 15,24)

Отсюда видно, что можно быть «мертвым» не в обычном смысле, но по отношению к чему-либо конкретному (в данном случае — по отношению к общению с отцом, к жизни в единстве с ним).

Метафорика жизни, смерти и воскресения (в духовном смысле) развивается далее в Писаниях апостолов.

Так, Павел неоднократно утверждает, что «воскресение» для мира духовного сопряжено со «смертью» для зла и греха в мире земном:

…Вы со Христом умерли для стихий мира… (Кол. 2,20)

Крещение в Посланиях Павла рассматривается как образ «смерти со Христом» для греха — и «воскресения с ним» для Бога и праведной жизни:

…Быв погребены с ним в крещении, в нем вы и совоскресли верою в силу Бога, Который воскресил его из мертвых… (Кол. 2,12)

В контексте этой образной системы Нового Завета мы можем утверждать, что и слова Павла:

Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут… (I Кор. 15, 22)

— имеют, прежде всего, значение символическое. «Смерть в Адаме» — это пребывание во грехе, в отчуждении от Бога, в удалении от Его Духа и от Царства Небесного. А «оживление во Христе» — это духовное воскресение для жизни с Богом и в Боге — в Царстве Его.

К этой же теме относится учение Иисуса о том, что «воскресение мертвых» уже наступило:

Истинно, истинно говорю вам: наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут. (Иоан. 5,25)

Исходя из евангельского учения о жизни и воскресении, нетрудно понять, что речь идет о духовном оживлении тех, кто сердцем принимает проповедь Иисуса…

Такие представления о жизни и смерти обобщены в рассуждениях Павла о «теле душевном» и «теле духовном». Эти рассуждения очень многими понимаются в буквальном смысле; однако же суть их — в символическом, метафорическом отождествлении нашего внутреннего человека с прорастающим зерном:

Так и при воскресении мертвых: сеется в тлении, восстает в нетлении;

Сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе;

Сеется тело душевное, восстает тело духовное…

Так и написано: первый человек Адам стал душою живущею; а последний Адам есть дух животворящий… (I Кор. 15, 42–45)

Если сказанное здесь воспринимать буквально — как учение о том, что физическое тело, будучи «посеяно» после смерти в могилу, «восстанет в нетлении» на Божий суд, — то о каком «прорастании», о каком «развитии» может идти речь по отношению к погребенным человеческим останкам? Ведь несколькими стихами ранее Павел сравнивает человеческое тело именно с прорастающим семенем, зерном:

Но скажет кто-нибудь: как воскреснут мертвые? и в каком теле придут?

Безрассудный! То, что ты сеешь, не оживет, если не умрет.

И… сеешь не тело будущее, а голое зерно…

Но Бог дает ему тело, как хочет…(I Кор. 15, 35–38)

Итак, в обоих случаях — и при посеве зерна, и при «посеве тела» — происходит рост, развитие, преображение. Понятно, что к физическому телу, покоящемуся в гробнице, это никак относиться не может.

Тогда о каком же «теле» рассуждает апостол? А он ведь сам отвечает на этот вопрос:

Сеется тело душевное, восстает тело духовное. Есть тело душевное, есть тело и духовное. (I Кор. 15, 44)

Согласно Павлу, который следует древнему Богооткровенному воззрению Торы, Пророков и Писаний, а также Учению Иисуса, состав человека таков — дух, душа и тело:

…Ваш дух и душа и тело во всей целости да сохранится без порока в пришествие… Иисуса Христа.

(I Фес. 5, 23)

Зададим вопрос: неужели апостол был уверен, что его адресаты физически доживут до Второго пришествия Мессии, о котором он говорит в приведенном стихе? Ведь он желает им, чтобы ко времени этого Пришествия «во всей целости и без порока» сохранились не только их дух и душа, но — и тело, не так ли? А если один из компонентов человеческого существа — физическое тело — до Второго пришествия подвергнется смерти, распаду, тлению, то уже никак нельзя говорить о сохранении всего человека «во всей целости, без порока». И если физическое тело при Втором пришествии воскреснет, — все равно до этого распад «целости» (уход души) и «порок» (разложение останков в могиле) обязательно постигнут человека…

Есть, однако, свидетельства того, что Павел знал: человечеству предстоит еще долго ждать Второго пришествия, и поколению апостола не суждено узреть возвращения Иисуса на Землю.

Например, Павел пишет:

…Бог… возлюбил нас…

Дабы явить в грядущих веках преизобильное богатство благодати Своей… (Еф. 2,4–7)

«Грядущие века» — греч. «зоны» — следует здесь понимать как «эпохи»: подразумевается очень долгий период, который продлится со времен Павла до Второго пришествия Иисуса.

Конечно же, Павел помнил и обещание самого Иисуса:

… Во всех народах прежде должно быть проповедано Евангелие. (Марк. 13,10)

Географические представления апостольской эпохи были достаточно развитыми, чтобы понимать: проповедь «во всех народах» сопряжена с дальними, в т. ч. морскими, путешествиями — и не может завершиться при жизни одного поколения. Тем более, что известно и другое пророчество Иисуса — о судьбах иудейского народа после разрушения Второго храма (который при жизни Павла еще существовал):

…И падут от острия меча, и отведутся в плен во все народы; и Иерусалим будет попираем язычниками, доколе не окончатся времена язычников.

(Лук. 21,24)

Предсказанное здесь «пленение» (галут, диаспора) иудеев и рассеяние их по всем народам — это процесс, требующий очень долгого времени!

О многих из «народов отдаленных» имелись в те времена достаточно обширные сведения, о других же (скажем, народах Америки или Австралии) сведений, по-видимому, не было вовсе; а ведь и среди них должны были, согласно пророчеству Иисуса, расселиться иудеи (ср. «И рассеет тебя Господь по всем народам, от края земли до края земли» — Втор. 28, 64).

Возвратимся теперь к нашему вопросу: при таких воззрениях на сроки Второго пришествия — как мог Павел пожелать своим адресатам (фессалоникийцам), чтобы до самого этого события «во всей целости, без порока» сохранились не только их дух и душа, но и физическое тело? А ведь он хорошо знал, что его Послание будет читаться не только в Фессалониках, но и по всем церквам — общинам ойкумены. И будучи провидцем, мог предполагать, что изучать и толковать это Послание будут по всему миру, в течение целых столетий!..

Что же, в таком случае, понимать под «телом» в разбираемом стихе (1 Фес. 5, 23)? Разгадка в том, что в выражении «дух, душа и тело» описывается состав только внутреннего человека, а никак не внешнего. Последний (то есть физический, биологический организм) — это те самые «кожаные одежды» (Быт. 3, 21), которые обрел Адам после своего грехопадения, для обитания в земном мире:

Не Ты ли вылил меня, как молоко, и, как творог, сгустил меня,

Кожею и плотью одел меня, костями и жилами скрепил меня… (Иов. 10,10–11)

В процитированном стихе из Иова четырежды сказано, что Бог «вылил, сгустил, одел и скрепил» — «меня», то есть облек в физическое тело — уже прежде существовавший дух человека.

Итак, «тело» в словосочетании «дух, душа и тело» подразумевается не физическое: имеется в виду одна из трех частей, составляющих внутреннего, бессмертного человека. В древнееврейском оригинале Библии они именуются так: <нешама> — «дыхание [Божье]», высшая часть духа; <руах> — «дух»; <нёфеш> — «душа», оживляющая физическое тело («животная душа»). Именно эту последнюю часть души внутреннего человека апостол и называет <сома> (греч. «тело»), подразумевая «тело душевное» (1 Кор. 15, 44) — то, в котором человек, по окончании земной жизни, может обитать в мире душ.[2] В то же время, в «теле духовном» (там же, ст. 44) он способен жить в мире чистых духов — «духов праведников, достигших совершенства» (Евр. 12, 33).

Эти два тела — «духовное» и «душевное» — упоминаются и в Послании к Евреям:

…Слово Божие… проникает до разделения души и духа… (Евр. 4, 12)

Итак, Писание учит нас отличать дух от души.

А благодаря этому проясняется и смысл рассуждения Павла о «теле посеянном» и «теле восстающем [то есть возрастающем]":

…Сеется тело душевное, восстает тело духовное. (I Кор. 15, 44)

Здесь речь идет не о «сеянии» мертвого физического тела в могилу, где оно никак не может «возрастать и зреть, подобно семени-зерну» (ср. там же, ст. 36–38). Напротив — описывается «сеяние» падшей, грешной души — «тела душевного» (ср. с 1 Кор. 2, 14–15 и 3, 1) — в земную жизнь (то есть ее воплощение). В период «возрастания и созревания» — совершенствования в вере, познании и любви в течение земной жизни — душа «восходит», достигая уровня чистого духа, подобно тому, как зерно развивается в колос. Первый, «подземный» (как у зерна) период этого «возрастания» уподоблен смерти и распаду:

… То, что ты сеешь, не оживет, если не умрет. (I Кор. 15, 36)

Второй период — после духовного воскресения («колос появляется из земли») — проходит «во Свете»:

Я, Свет, пришел в мир, чтобы всякий верующий в Меня не оставался во тьме. (Иоан. 12,46)

В этом суть евангельского учения о духовном воскресении. Сказанное поможет нам лучше понимать смысл учения Иисуса о Царстве Божьем.