Из далекой Палестины

Возвратясь, певец Алонзо

К замку Бальби приближался,

Полон песней вдохновенных:

Там красавица младая,

Струны звонкие подслушав,

Обомлеет, затрепещет

И с альтана взор наклонит.

Он приходит в замок Бальби,

И под окнами поет он

Все, что сердце молодое

Втайне выдумать умело.

И цветы с высоких окон,

Видит он, к нему склонились;

Но царицы сладких песней

Меж цветами он не видит.

И ему тогда прохожий

Прошептал с лицом печальным:

«Не тревожь покоя мертвых;

Спит во гробе Изолина».

И на то певец Алонзо

Не ответствовал ни слова:

Но глаза его потухли,

И не бьется боле сердце.

Как незапным дуновеньем

Ветерок лампаду гасит,

Так угас в одно мгновенье

Молодой певец от слова.

Но в старинной церкви замка,

Где пылали ярко свечи,

Где во гробе Изолина

Под душистыми цветами

Бледноликая лежала,

Всех проник незапный трепет:

Оживленная, из гроба

Изолина поднялася…

От бесчувствия могилы

Возвратясь незапно к жизни,

В гробовой она одежде,

Как в уборе брачном, встала;

И, не зная, что с ней было,

Как объятая виденьем,

Изумленная спросила:

«Не пропел ли здесь Алонзо?..»

Так, пропел он, твой Алонзо!

Но ему не петь уж боле:

Пробудив тебя из гроба,

Сам заснул он, и навеки.

Там, в стране преображенных,

Ищет он свою земную,

До него с земли на небо

Улетевшую подругу…

Небеса кругом сияют,

Безмятежны и прекрасны…

И, надеждой обольщенный,

Их блаженства пролетая,

Кличет там он: «Изолина!»

И спокойно раздается:

«Изолина! Изолина!» —

Там в блаженствах безответных.