Тесная горница в большом лазарете лиссабонском: стены голы; кое-где обвалилась штукатурка; с одной стороны стол с бумагами и стул; с другой большие кресла и за ними, ближе к стене, полуизломанная кровать. На ней лежит Камоэнс и спит; к кровати прислонен меч; над изголовьем висит на стене лютня, покрытая пылью. С правой стороны дверь, – Входит дон Иозе́ Квеведо вместе с смотрителем госпиталя. У последнего за поясом связка ключей, под мышкой большая книга.
Иозе́ Квеведо, смотритель госпиталя, Камоэнс.
Ой, ой, как высоко! Неужто выше
Еще нам подыматься?
Смотритель
Нет, пришли.
Ну, слава богу! я почти задохся…
Так здесь он?
Здесь. Вот, сами посмотрите,
Что у меня записано в реестре:
Дон Лудвиг Камоэнс, десятый нумер —
И на двери десятый нумер; это он.
Ну, хорошо. Да разве боле ты
Об нем не знаешь?
Нет.
И никогда
Об нем не слыхивал и не имеешь
Об нем понятия?
Какое тут
Понятие! Лишь был бы только нумер.
Что нам до имени, что нам до слухов?
Дон Лудвиг Камоэнс, десятый нумер
И все тут; так записано в реестре.
Ты человек, я вижу, аккуратный;
И книги у тебя в порядке…
(Осматривается.)
Боже!
В какой тюрьме он заперт; как темно,
Тесно, нечисто! Стены голы; окна
С решетками, и потолок так низок,
Что душно.
Здесь до сих пор сумасшедших
Держали: но ему так захотелось
Быть одному, а этот нумер был
Никем не занят – так его сюда я
И перевел.
К безумным? поделом!
Ты поступил догадливо; я вижу,
Ты расторопный человек. Я всех бы
Проклятых этих стихотворцев запер
В дом сумасшедших. Тише! Кто лежит
Там на кровати? уж не он ли?
Он,
Синьор; он спит… Я разбужу.
Не трогай;
Я подожду; пока он сам проснется.
Так оставайтесь с богом здесь; а я
Пойду: есть дело…
Хорошо, поди —
И вот тебе за труд.
Смотритель
Благодарю,
Синьор.
(Уходит.)