Пришёл ко мне знакомый охотник.

– Пойдём, – говорит, – я тебе хатку покажу. В ней бобриная семья жила, а сейчас хатка пустая.

Мне про бобров и раньше рассказывали. Захотел я эту хатку разглядеть получше.

Взял охотник своё ружьё и пошёл. Я – за ним.

Долго шли по болоту, потом сквозь кусты продирались.

Наконец пришли мы к речке. На берегу стоит хатка, как стог сена, только из сучьев, высокая, выше человеческого роста.

– Хочешь, – спрашивает охотник, – залезть в хатку?

– А как же, – говорю, – в неё влезешь, если вход под водой?

Неужели вход в бобровую хатку всегда под водой? А сама она над водой?

Подводный вход обеспечивает бобру бо́льшую безопасность. Никто не видит, когда он хатку покидает и когда вновь возвращается. Такой вход и зимой удобен: ведь сверху вся хатка завалена снегом, а вода вокруг схвачена льдом.

Стали мы сверху её разваливать – она не поддаётся: вся обмазана глиной.

Еле-еле сделали дыру.

Залез я в хатку, сижу согнувшись, потолок низкий, отовсюду торчат сучки, и темно.

Руками что-то нащупал, оказывается – древесные стружки. Бобры из стружек устроили себе подстилку. Я, видно, в спальню попал.

Полез ниже – там лежат веточки. Бобры с них кору обглодали, и веточки все белые. Это у них такая столовая, а сбоку, пониже, ещё этаж, и вниз идёт нора.

В норе вода плещется.

На этом этаже пол земляной и гладкий. Здесь у бобров сени.

Влезет бобёр в хатку, вода с него в три ручья стекает.

Бобёр в сенях всю шерсть насухо выжмет, причешет лапкой, только тогда идёт в столовую.

Тут охотник позвал меня. Вылез я наружу, отряхнулся от земли.

– Ну, – говорю, – и хата! Сам бы остался жить, только печки не хватает!

Птицы и животные тайги