Когда-то сильных три царя

Царили заодно —

И порешили: сгинь ты, Джон

Ячменное Зерно!

Могилу вырыли сохой,

И был засыпан он

Сырой землею, и цари

Решили: сгинул Джон!

Пришла весна, тепла, ясна,

Снега с полей сошли.

Вдруг Джон Ячменное Зерно

Выходит из земли.

И стал он полон, бодр и свеж

С приходом летних дней;

Вся в острых иглах голова —

И тронуть не посмей!

Но осень томная идет…

И начал Джон хиреть,

И головой поник – совсем

Собрался умереть.

Слабей, желтее с каждым днем,

Все ниже гнется он…

И поднялись его враги…

«Теперь-то наш ты, Джон!»

Они пришли к нему с косой,

Снесли беднягу с ног

И привязали на возу,

Чтоб двинуться не мог.

На землю бросивши потом,

Жестоко стали бить;

Взметнули кверху высоко —

Хотели закружить.

Тут в яму он попал с водой

И угодил на дно…

«Попробуй, выплыви-ка, Джон

Ячменное Зерно!»

Нет, мало! взяли из воды

И, на пол положа,

Возили так, что в нем едва

Держалася душа.

В жестоком пламени сожгли

И мозг его костей;

А сердце мельник раздавил

Меж двух своих камней.

Кровь сердца Джоновы враги,

Пируя, стали пить,

И с кружки начало в сердцах

Ключом веселье бить.

Ах, Джон Ячменное Зерно!

Ты чудо-молодец!

Погиб ты сам, но кровь твоя —

Услада для сердец.

Как раз заснет змея-печаль,

Все будет трын-трава…

Отрет слезу свою бедняк,

Пойдет плясать вдова.

Гласите хором: «Пусть вовек

Не сохнет в кружках дно,

И век поит нас кровью Джон

Ячменное Зерно!»