Два маленьких лесных мышонка заблудились однажды. Играли, бегали, друг за дружкой гонялись, потом глянь – место вокруг незнакомое. Чужой, страшный лес!

А уж вечер наступил.

Красное солнышко за тёмные деревья закатилось.

Вот-вот глухая ночь настанет в лесу…

Скачут мышата с кочки на кочку, от страха попискивают, ищут дорогу домой. Хорошо бы Мышь-маму позвать, да боязно!

Уже и земли под лапками почти не видать. Чёрная трава над головою качается, шелестит. Чёрные кусты черники листьями шуршат. Чёрные пни вырастают на пути, как огромные башни. А совсем высоко, в поднебесной вышине, чёрные деревья на зелёном небе качаются, от ветра шумят… Страхи-то какие, мамоньки!

И вдруг что-то засветилось впереди. Голубым холодным светом, которого никогда мышата не видели…

Что это светится?

Пошли мышата тихонько-тихонько, глазёнки таращат, мокрыми носишками воздух нюхают.

Ближе голубой свет.

Совсем близко.

Видят: это старый пень, гнилой да склизлый, сам собою в темноте светится.

– Ты видал, чтобы пни светились? – спрашивает один Мышонок.

Второй от удивления на задние лапки сел.

– Нет, – говорит, – не видал… Вон, оказывается, чего в лесу-то бывает!

Обнюхали мышата удивительный пень, обсмотрели, даже на зуб попробовали.

Потом дальше побежали.

А в лесу ещё темней сделалось. Уже высоких деревьев не видать и зелёного неба не видать, а кусты над головой еле-еле угадываются.

На полянку выскочили мышата. Да так и присели на растопыренные лапы.

По всей полянке голубые огоньки мерцают. Видимо-невидимо!

Двигаются эти огоньки, с места на место перескакивают, кружатся…

– Мамоньки! – первый Мышонок говорит. – Это что же: гнилые пни плясать да кружиться начали?!

– Это небось маленькие такие гнилушки… – второй Мышонок говорит. А сам от страха заикается.

Чуть не на пузиках поползли мышата, тихо-тихо ползут, не дышат.

Ближе вертлявые огоньки.

Совсем близко.

Видят мышата: на кустах и в траве чёрненькие жуки ползают и брюшко у каждого жука голубым пятнышком светится. Вот оно что!..

– Чего их бояться! – первый Мышонок говорит.

И одного светляка съел.

– Конечно, – второй Мышонок поддакивает. – Букашки, больше ничего!

И двух светляков съел.

Поглядели ещё мышата на удивительную полянку, повернулись, дальше побежали.

А в лесу-то совершенная тьма настала. Ни деревьев больше не видать, ни кустов, ни черники с брусникой. Только нюхом и можно дорогу отыскать.

Вдруг высоко над головами мышат новые огни засветились. Жёлтые. Два круглых одинаковых жёлтых огня.

Мерцают, медленно поворачиваются.

На мышат уставились.

– Небось тоже букашки! – первый Мышонок говорит.

– Ага, – поддакивает второй. – Я бы их съел, кабы не так высоко забрались!

А жёлтые огни с места снялись и бесшумно поплыли вниз, прямо на мышат.

Хорошо, что Мышь-мама, которая детей своих разыскивала, успела вовремя подбежать. Одного Мышонка в кротовую норку толкнула, второго под еловый корень подпихнула. Сама – прыг! – и за пнём спряталась.

Жёлтые огни низко проплыли, ветерком опахнули. Исчезли.

– Мам, это что было такое? – первый Мышонок спрашивает.

– Это чего светилось? – переспрашивает второй.

А Мышь-мама из-за пня вылезла, отдышалась и отвечает:

– Сейчас я вам такую трёпку задам! Такую таску! Будете у меня по ночам разгуливать!

– Да что же это светилось-то?

– Это глазища совиные! Это про вас, бестолковых и глупых, летает мышиная смерть!