Жизнь идёт тяжёлым шагом прямо, криво и зигзагом,

чтобы тяжестью своей не всегда давить людей.

Только к острову Гвидона жизнь не слишком благосклонна:

плачет мать, грустит жена, не отходят от окна.

Как уплыл по океану князь Гвидон — и в воду канул.

Сколько лет прождали зря — нет ни князя, ни царя.

Гонит юная супруга мысли чёрные про друга:

может, болен? Может, пьян? Может быть, Гвидон Жуан?

А мамашу мучат мысли, что Гвидон не знает жизни:

он добряк, он доброхот, он такой, Гвидон, Кихот!

Белка, старая пройдоха, между тем живёт неплохо,

но орешки не грызёт, а на рынок их везёт.

Там дают за них скорлупки — и не нужно портить зубки.

С рынка белка на базар, закупает там товар

и опять спешит на рынок, волоча вагон корзинок.

Словом, вертится, как все, в нашем общем колесе.

А ребята Черномора не выходят из дозора:

что увидят, то упрут — вот и весь дозорный труд.

И тоскует производство, и клянет своё сиротство:

на десятки верст вокруг не найдешь рабочих рук.

Если молвить без обмана, руки все в чужих карманах,

где куют и стар и мал оборотный капитал.

А Гвидонова супруга от тоски и перепуга

так худа и так бледна, словно в лебедя она

начинает возвращаться… Только б с мужем попрощаться.

Где он, милый? Где же он? Нет, не едет князь Гвидон.

А давно ли было дело, что во лбу звезда горела

и под пышною косой плавал месяц золотой?

И звезда, и месяц в скупке за проклятые скорлупки.

Тридцать три богатыря не теряли время зря,

поработали на суше, потрясли людские души

и нырнули в моря гладь капиталы отмывать.

Ветер по морю гуляет и кораблик подгоняет,

на кораблике купцы приготовили концы.

И на острове Гвидона их встречают благосклонно:

пушки с пристани палят, но не точно, не впопад,

все тяжёлые снаряды с кораблём ложатся рядом,

не в гостей, а в честь гостей в ожиданье новостей.

И рассказывают гости, перемыв знакомым кости:

в мире есть страна одна, издалёка не видна

и вблизи, пожалуй, тоже, разве только в день погожий,

но хватает места всем, кто приехал насовсем.

А вокруг другие страны, так обширны, так пространны,

их объехать — тяжкий труд. Но народ живёт и тут,

мужики, а также бабы, называются арабы,

ходят в шёлковых штанах, да поможет им Аллах.

И у них посередине, между небом и пустыней,

между сушей и водой государство Божежмой.

Много званых и незваных в той земле обетованной,

среди прочих там, пардон, поселился князь Гвидон.

Рассказав такие вести, поклонившись честь по чести,

корабельщики-купцы дружно отдали концы.

А ребята Черномора для большого разговора

тот же час легли на дно с Черномором заодно

и пустились строить планы о земле обетованной.

Хороша она, земля, особливо издаля.

Волны катятся на берег из Европ и из Америк

Да, пустил он здесь росток, этот ближний всем восток.

Даже гордые арабы к этим землям сердцем слабы,

так и смотрят — глядь-поглядь, где бы тут обетовать.

Эта жуткая картина в сказке только середина.

Но зачем смущать сердца? Обойдемся без конца.