Там, где контуры горы

и луны окружность,

жили-были две сестры —

Внешность и Наружность.

 жили — просто никуда:

грубо, косо, криво, —

то ли веник и скирда,

то ли хвост и грива.

Не лепился к штриху штрих,

всё не так, как надо.

Но уставились на них

два пунктира взгляда.

И впервые понял мир

красоты ненужность, глядя,

как один пунктир

пронизал Наружность,

и впервые ощутил

красок неуместность,

глядя, как другой пунктир

врезался во Внешность.

И исчезли без следа

бледность и недужность.

Что случилось, господа?

Не узнать Наружность.

Неприятные для глаз

вялость и небрежность

оказались в самый раз —

подменили Внешность!

Загляденье для души,

лёгкость и воздушность, —

до чего же хороши

Внешность и Наружность!

Две подружки, две сестры,

две берёзки в поле…

Это всё видней с горы,

а с луны — тем боле.