– Они схватили Стивена Боннета.
Брианна уронила коробку, и костяные фишки запрыгали по полу. Лишившись дара речи, она уставилась на лорда Джона, и тот, отставив стакан, поспешил ей на помощь.
– Что с вами?! Может, присядете на диван? Простите, мне не стоило вот так…
– Нет, стоило. И никакого дивана, я же в жизни с него не встану.
Отмахнувшись от протянутой руки, она вразвалку подошла к простому деревянному стулу возле окна и грузно опустилась на сиденье, после чего вперила в Грея долгий взгляд.
– Где? И как?
Тот не стал посылать слугу за вином или жечь перья, – судя по всему, Брианна падать в обморок не собиралась.
Грей сел было рядом с ней, затем вскочил и подошел к двери. Коридор оказался пуст, только служанка дремала на стуле возле лестницы на тот случай, если господам что-то понадобится. Услышав шаги, она подняла голову.
– Иди спать, – велел Грей. – Сегодня ты больше не нужна.
Рабыня кивнула и с явным облегчением встала. Было уже за полночь, а она наверняка поднялась еще до рассвета. Грей тоже изрядно устал с дороги, он ехал верхом от самого Идингтона, однако такие новости ждать до утра не могли.
Он закрыл двойные двери и поставил перед ними скамейку для ног, чтобы их точно никто не подслушал.
– Его привезли сюда, в Кросс-Крик. Попался на контрабанде. А когда выяснили, кто он такой, естественно, добавили и прочие обвинения.
– Контрабанда, значит? И что он перевозил?
– Чай и бренди. По крайней мере, в этот раз. – Лорд Джон потер шею, нывшую после долгих часов в седле. – В Идингтоне только о нем и говорят. Он весьма известная личность с той еще репутацией. Его знают все от Чарльстона до Джеймстауна… Боннета казнят. Повесят на следующей неделе в Уилмингтоне. Думаю, вам стоит знать.
Брианна шумно выдохнула. Грей украдкой взглянул на нее, пытаясь не таращиться… Но господи, какая же она огромная! За последние пару месяцев стала толще раза в два!
Живот с одной стороны вдруг выпятился; Грей запаздало сообразил, что, наверное, не стоило вот так, без подготовки, вываливать на беременную женщину страшные новости. Он ведь себе не простит, если с ней или ребенком что случится. А Джейми – тем более.
– Спасибо вам, – сказала Брианна. – Когда именно его повесят?
Она подалась вперед, прижимая к животу руку. Тот словно бы в ответ отозвался очередной волной ряби.
Грей сел, тревожно на нее поглядывая.
– В следующую пятницу.
– Боннет сейчас в Уилмингтоне?
Несколько успокоившись – рожать она вроде бы не собиралась, – Грей потянулся к забытому стакану и сделал большой глоток. Алкоголь приятно согрел изнутри грудь.
– Нет. Он все еще здесь. Суда не будет, его давно приговорили к смерти.
– Значит, Боннета переведут в Уилмингтон перед самой казнью? А когда?
– Понятия не имею.
Взгляд Брианны вновь стал рассеянным, и на сей раз лорд Джон заподозрил, что причиной тому вовсе не материнская сосредоточенность, а холодный расчет.
– Я хочу с ним встретиться.
– Нет. Даже если бы вы могли выдержать поездку в Уилмингтон – что в вашем состоянии крайне сомнительно, – покосился он на грозно выдающийся живот, – зрелище казни не лучшим образом скажется на ребенке. Так что хоть я и понимаю ваши чувства, дорогая моя…
– Не понимаете. Ни капельки, – холодно осадила его Брианна.
Грей посмотрел на нее, потом, махнув рукой, встал и отправился за графином с виски.
– Я не хочу видеть, как он умирает, – сказала Брианна.
– И слава богу… – пробормотал он, делая большой глоток.
– Я хочу с ним поговорить.
Виски попало не в то горло, и Грей, закашлявшись, облил кружевной воротник.
– Может, вам лучше сесть? – прищурилась Брианна. – Что-то вы не очень хорошо выглядите.
– Ума не приложу, с чего бы… – язвительно отозвался он и все же сел, вытирая платком подбородок.
– Я знаю, что вы скажете, – твердо заявила она, – так что не утруждайтесь. Вы можете устроить нам встречу перед его отправкой в Уилмингтон? И, прежде чем откажетесь, спросите себя, что я сделаю в таком случае.
Грей, открывший было рот для резкой отповеди, задумался.
– Неужто вы снова решили меня шантажировать? – недоверчиво спросил он.
– Нет, конечно же! – Брианне хватило совести покраснеть.
– Тогда, признаюсь, не вижу, что вы могли бы…
– Я расскажу тете, что Стивен Боннет – отец моего ребенка. И Ферхарду Кэмпбеллу. И Джеральду Форбсу. И судье Элдердайсу. Отправлюсь в казарму, где бы она ни была, и расскажу сержанту Мурчисону. А если он не отведет меня к Боннету, пойду к мистеру Кэмпбеллу и составлю официальное прошение о свидании с заключенным. Я имею право с ним встретиться.
Грей прищурился. Угроза, судя по всему, была не пустой. Брианна сидела, расправив плечи и застыв мраморной статуей, абсолютно глухая к увещеваниям.
– Хотите устроить скандал?
Вопрос был риторическим, Грей лишь надеялся выиграть время, чтобы найти наиболее разумный выход.
– Нет. Но что я теряю? – Она иронично приподняла бровь. – Помолвку, правда, придется разорвать. Впрочем, слухи о настоящем отце ребенка все равно отвадят даже самых смелых женихов.
– Ваша репутация… – в отчаянии пробормотал лорд Джон.
– О, позвольте, было бы о чем вести речь… И кстати, разве забеременеть после изнасилования пиратом хуже, чем считаться шлюхой, как любезно обозвал меня отец?
В ее голосе послышалась горечь, и Грей предпочел не развивать эту тему.
– В любом случае тетушка вряд ли от меня откажется, каким бы громким ни вышел скандал. Ни я, ни ребенок с голоду не умрем. А будет ли разговаривать со мной какая-нибудь миссис Макнейл, мне плевать.
Грей поднес стакан ко рту, опасливо поглядывая на Брианну – вдруг она снова выкинет что-нибудь эдакое. Интересно, что же произошло между ней и Джейми… Впрочем, ему хватило ума не спрашивать. Вместо этого он поинтересовался:
– Зачем?
– Что зачем?
– Зачем вам встречаться с Боннетом? Вы говорите, мне не понять ваших чувств… Возможно, так и есть. И все же, почему вы готовы прибегнуть к столь радикальным мерам?
Легкая улыбка тронула ее губы.
– Мне нравится, когда вы изъясняетесь столь пафосно.
– Весьма польщен. Однако окажите честь – ответьте на мой вопрос.
Брианна вздохнула так глубоко, что затрепетало пламя свечи. Встала, опираясь на спинку стула, и вытащила из кармана сложенный вчетверо лист бумаги, весь истрепавшийся по краям – видно, его не раз держали в руках.
– Читайте, – протянула она Грею письмо, а сама развернулась и прошла на другой конец комнаты, где в углу у камина стоял мольберт с красками.
Черные буквы оказались на удивление знакомы.
Дитя мое!
Не знаю, увидимся ли мы вновь. Искренне надеюсь, что да и что отношения наши наладятся, но на все воля Господа. И письмо это – на тот случай, если у Него другие планы.
Ты спрашивала как-то, не станет ли легче, если ты убьешь своего обидчика. Я отвечаю: нет, не станет. Ради своей души, ради собственной жизни ты должна найти силы его простить. Свободу обрести непросто, и путь к ней лежит не через убийство.
Не бойся, что он избежит возмездия. Подобный человек сам роет себе могилу. Если он умрет не от твоей руки – так от чьей-нибудь еще. Но пусть лучше в преисподнюю он отправится по чужой воле.
Молю, услышь меня – ради любви, что я к тебе питаю.
Чуть ниже было приписано: «Твой любящий отец, Джейми Фрейзер», однако эту строчку безжалостно вымарали, оставив лишь «Па».
– Я с ним так и не попрощалась.
Грей вздрогнул от неожиданности. Он поднял голову и увидел, что Брианна стоит лицом к мольберту, глядя на полузаконченный пейзаж, словно в окно.
Он подошел и встал рядом. Дрова в камине прогорели, и в комнате заметно холодало. Брианна поежилась.
– Я хочу свободы, – тихо сказала она. – Что бы ни случилось. Не важно, вернется Роджер или нет.
Ребенку не сиделось спокойно, тот пинался изнутри под скрещенными руками.
Грей вздохнул.
– Уверены, что готовы его видеть?
В ответ – долгий выразительный взгляд.
– Я должна его простить. Только ничего не выходит. Может, мне надо увидеть его лицом к лицу… В любом случае я должна попробовать.
Грей уронил плечи.
– Хорошо.
В глазах Брианны что-то вспыхнуло – облегчение? – и она слабо улыбнулась.
– Так вы согласны?
– Да. Бог знает как, но я попробую организовать вам встречу.
Он потушил в гостиной все свечи, кроме одной, чтобы не бродить впотьмах. Предложил Брианне руку, и они бок о бок пошли по пустому коридору. У подножья лестницы Грей остановился, пропуская «невесту» вперед.
– Брианна…
Уже поднявшись на первую ступеньку, она повернулась. Грей замолчал, сомневаясь, стоит ли продолжать.
– Можно мне…
Брианна, не сказав ни слова, прижала его ладонь к животу. Какое-то время они стояли неподвижно – а потом вдруг случилось это. Грей почувствовал легкий, но решительный толчок, и сердце его замерло от восторга.
– Господи… Он настоящий!
– О да. Я знаю.
В глазах Брианны сверкнула горестная насмешка.
В штаб-квартиру гарнизона они прибыли уже затемно. Это оказалось невзрачное здание, совсем крохотное на фоне складов ткацкой фабрики.
– Его что, держат прямо здесь?
У Брианны заледенели руки, хоть она и прятала их под плащом.
– Нет.
Грей спешился, чтобы привязать лошадей. В окнах горел свет, но маленький грязный двор пустовал. Рядом не было ни жилых домов, ни торговых лавок, а служащие давным-давно разошлись.
Он помог Брианне спуститься на землю.
– Боннет в подвале под складами. Я подкупил солдата, нас проводят.
– Не нас, – уточнила Брианна. – Только меня. Я увижусь с ним наедине.
Грей недовольно поджал губы.
– Ладно, все равно Ходжепайль заверил, что тот в цепях. Иначе я бы вас не привез.
Раздраженно передернув плечами, он взял Брианну под руку и повел ее через изрезанный колесами двор.
– Ходжепайль?
– Рядовой Эрвин Ходжепайль. А что? Вы его знаете?
Брианна покачала головой, приподнимая юбки.
– Нет. Имя слышала, но…
В этот момент приоткрылась дверь.
– Это вы, ваша светлость? – выглянул во двор солдат.
Ходжепайль оказался до ужаса тощим, с крысиным лицом и длинными несуразными конечностями. Увидев Брианну, он испуганно подпрыгнул.
– О! Я не думал, что…
– Тебе и не надо думать, – ледяным голосом оборвал лорд Джон. – Будь добр, показывай дорогу.
Бросая опасливые взгляды на живот Брианны, рядовой достал фонарь и указал им на невысокую дверцу в складской стене.
Чтобы выглядеть выше, Ходжепайль изо всех сил вытягивал шею и расправлял плечи. Должно быть, это тот самый человек, о котором рассказывал Ронни Синклер. В конце концов, имя довольно редкое. Наверное, есть смысл поговорить с ним, после того как…
Додумать Брианна не успела, потому что Ходжепайль отпер дверь.
Апрельская ночь была свежей и прохладной, а вот внутри склада воздух оказался спертым и вонял скипидаром. Брианна задыхалась, чувствуя, как вокруг витают крошечные молекулы смолы, прилипая к коже.
Склад был забит почти до отказа, повсюду теснились громоздкие ящики и тюки. У дальней стены чернели липкие даже на вид бочки с дегтем, на деревянных стойках возле огромных двойных дверей высились пирамиды бочонков с бренди и ромом, ожидающие погрузки на баржу.
Тень рядового то росла, то укорачивалась, пока он шел между высокими рядами. Шаги гулко отзывались по усыпанному опилками полу.
– …осторожнее с огнем, – донесся его высокий голос. – Смотрите, куда ставите фонарь, хорошо? Хотя там, внизу, все равно нечему гореть…
Склад построили на самом берегу, чтобы не таскать товары, и полы были наполовину деревянными, наполовину кирпичными. Когда Брианна с Греем пересекли эту границу, шаги зазвучали звонче. Ходжепайль остановился у люка, вделанного в камень.
– Милорд, вы же ненадолго?
– Не дольше, чем потребуется, – коротко ответил Грей. Он взял у Ходжепайля фонарь, а тот приподнял тяжелую крышку люка. Сердце у Брианны застучало сильнее, напряженно пульсируя в груди.
Во мрак спускались ступеньки из красного кирпича. Ходжепайль выудил связку ключей и принялся перебирать их в свете фонаря. Наградив Брианну очередным неодобрительным взглядом, он жестом пригласил их с Греем последовать вниз.
– Хорошо, что лестница рассчитана на огромные бочки с ромом, а то я не пролезла бы, – пробормотала Брианна. Цепляясь за руку Грея, она медленно перешагивала с одной ступеньки на другую.
Теперь понятно, почему пожар здесь нестрашен – воздух был таким влажным, что повсюду росла плесень. Звонко падали капли, свет отражался от мокрых стен, по которым в панике разбегались тараканы. Пахло гнилью.
Брианна невольно вспомнила о пенициллиновой ферме матери и чуть не расплакалась от тоски. Однако они вдруг остановились – и мысли о предстоящей встрече вытеснили все прочие.
Ходжепайль зазвенел ключами, а Брианну внезапно охватил панический страх. Что она здесь делает, зачем пришла?!
Грей ободряюще пожал ей руку. Набрав полную грудь воздуха, Брианна расправила плечи и шагнула в камеру.
Заключенный сидел на скамье у дальней стены и не сводил с двери взгляда. Должно быть, услышал шаги. Кого он ждал? Уж конечно, не Брианну…
Он шевельнулся, тихо звякнули цепи. Набравшись смелости, Брианна взяла у Ходжепайля фонарь и закрыла за собой дверь.
Она молча изучала Стивена Боннета. Надо же, он ниже, чем ей запомнилось. Хотя, может, это она увеличилась в размерах…
– Знаешь, кто я?
Камера была тесной, с низким потолком. Голос Брианны прозвучал негромко, но вполне отчетливо.
Боннет склонил голову набок, окидывая ее взглядом.
– Не помню, чтобы ты представилась, сладкая моя.
– Не смей меня так называть! – вскипела Брианна и сжала кулаки, пытаясь унять злость. М-да, не лучшее начало для церемонии прощения…
Боннет равнодушно пожал плечами.
– Как пожелаешь. И нет, я не знаю, кто ты. Мордашка вроде знакомая, да и все прочее тоже. – Под щетинистой бородой сверкнули зубы. – А вот имя не помню. Впрочем, ты, наверное, и не назвалась тогда, а?
– Так ты меня узнаешь?
Он присвистнул сквозь сжатые зубы и вновь оглядел Брианну с головы до ног. Вид у Боннета был весьма потрепанный, хотя наглости это не умерило.
– Ой, и впрямь узнаю, – гадко засмеялся он.
Бринна еле сдержалась, чтобы не отвесить ему пощечину. Вместо этого она сделала глубокий вдох… Как оказалось, зря, потому что камера насквозь провоняла Боннетом.
Тошнота нахлынула внезапно: из-за знакомого запаха желудок взбунтовался. Она еле успела отвернуться, как ее вырвало, и полупереваренная пища расплескалась по сырому каменному полу.
Брианна прильнула лбом к стене, чувствуя, как ее бросает из жара в холод. Наконец она утерла рот и снова посмотрела на Боннета.
В свете желтого фонаря, стоявшего на полу, он походил на дикого зверя, пойманного в собственной берлоге, – так хищно сверкали бледно-зеленые глаза.
– Меня зовут Брианна Фрейзер.
Он любезно кивнул.
– Брианна Фрейзер. Какое очаровательное имя. И что дальше?
– Я дочь Джейми и Клэр Фрейзеров. Они спасли тебе жизнь, а ты их ограбил.
– Ну да, было такое, – равнодушно подтвердил он.
Брианна потрясенно на него уставилась. Боннет невинно глядел в ответ.
Ее вдруг охватило дикое желание рассмеяться. Чего она ждала: раскаяния? оправдания? От кого – от человека, привыкшего без зазрения совести брать все, чего только пожелает?
– Если ты надеешься вернуть камни, боюсь, чуток опоздала, – весело заговорил он. – Один я продал, чтобы купить корабль, а два других украли. Ты, наверное, скажешь, что меня настигла справдливая кара.
Брианна сглотнула комок с привкусом желчи.
– Украли? Когда?
«Не думай о том, где он взял камни, – сказал тогда Роджер. – Скорее всего, стащил где-нибудь».
– Месяца четыре назад. – Боннет пожал плечами. – А что?
– Не важно.
Значит, Роджеру удалось! Он добыл камни – гарантию безопасного возвращения домой. Слабое утешение…
– Помню, речь шла еще о какой-то безделице. О кольце, что ли? Ты за ним приходила.
Он усмехнулся, показывая зубы.
– И оно досталось мне высокой ценой.
Брианна невольно прижала руку к животу, сокрытому под широким плащом.
– И вот ты опять зачем-то явилась, а, сладенькая?
Она снова вдохнула поглубже, на этот раз через рот.
– Мне сказали, что тебя повесят.
– Ага, мне тоже так сказали. – Он заерзал на деревянной скамье и покрутил головой, разминая затекшую шею. – Непохоже, чтобы ты решила оказать последнюю милость.
– По правде говоря, – задумчиво протянула Брианна, – когда ты сдохнешь, мне станет легче дышать.
Боннет уставился на нее – и вдруг расхохотался, так сильно, что на глаза навернулись слезы.
– Чего ж ты от меня хочешь, милая? – все еще посмеиваясь, спросил он.
Она открыла было рот – и неожиданно поняла, что сковывающая их цепь лопается. Брианна не двигалась с места, но у нее возникло такое чувство, будто она только что перепрыгнула бездонную пропасть. Теперь она стояла на другом краю, в безопасности… совершенно одна. Боннету до нее не дотянуться.
– Ничего, – с удивлением сказала она, слыша, как звенит в ушах собственный голос. – Мне ничего от тебя не надо. Наоборот, это я хочу кое-что дать тебе напоследок.
Она распахнула плащ и обхватила руками выпусклость живота. Ребенок шевельнулся, отзываясь на материнскую ласку.
– Он твой.
Боннет уставился на живот, затем поднял глаза к ее лицу.
– Не в первый раз шлюха пытается навязать мне свое отродье.
Однако говорил он не злобно, а в настороженных глазах мелькнуло новое, невиданное прежде выражение.
– Думаешь, я шлюха? – Брианне, в общем-то, было все равно, но она сомневалась, что Боннет и впрямь считает ее распутной девкой. – Зачем мне врать? Я уже сказала, мне ничего от тебя не надо.
Она запахнула плащ, пряча живот, и выпрямилась. Напряжение понемногу спадало. Дело сделано.
– Ты скоро умрешь, – сказала она и вдруг поняла, что испытывает к нему жалость. – Может, умирать будет легче, зная, что после тебя что-то останется. А теперь все, я ухожу.
Подхватив фонарь, Брианна повернулась… и с изумлением увидела, что дверь приоткрыта. Не успела она разозлиться – неужели лорд Джон самым бессовестным образом подслушивал?! – как дверь распахнулась полностью.
– Боже, мадам, какая проникновенная речь, – провозгласил сержант Мурчисон и с широченной улыбкой ткнул в нее стволом мушкета. – Вот только боюсь, я не могу вас отпустить.
Она отшатнулась и непроизвольно вскинула фонарь, пытаясь обрушить его на голову сержанта. Тот увернулся, а руку Брианны вдруг сковали железные пальцы.
– Ух ты, почти удалось! А ты шустрая девочка, чуть не прибила старину-сержанта.
Отобрав фонарь, Боннет ее отпустил.
– Так ты не скован… – тупо пробормотала она.
И, осознав, что происходит, рванула к выходу. Мурчисон взмахнул мушкетом, преграждая ей путь, но Брианна успела увидеть темный коридор и распростертое на полу тело.
– Вы убили его… – прошептала она непослушными губами, и из желудка поднялась новая волна тошноты. – Господи боже, вы его убили!
– Кого убили? – Боннет приподнял фонарь, вглядываясь в клубок светлых волос, запачканных кровью. – А это еще кто, черт бы его побрал?
– Лишний свидетель, – огрызнулся Мурчисон. – Давай быстрее! Времени нет. О Ходжепайле я позаботился, и фитили уже подпалил.
– Погоди-ка!
Боннет хмуро смотрел на Брианну.
– Я же сказал, нет времени! – Сержант поднял мушкет и проверил запал. – Не переживай, их никто не найдет.
Горько запахло порохом. Сержант повернулся к ней, но в камере было слишком тесно, еще и живот Брианны мешал, так что приклад ружья зацепился в стену.
Раздраженно крякнув, Мурчисон поднял мушкет, собираясь ударить ее по голове.
Брианна вцепилась в ствол, даже не осознав, что делает. Время словно замедлилось – Боннет и сержант стояли на месте, не пытаясь ей помешать. Она и себя ощущала словно со стороны.
Она выхватила мушкет и одним легким движением, точно орудуя метлой, огрела сержанта по голове. Все тело пробрало дрожью, казалось, кто-то включил рубильник и пропустил сквозь нее разряд тока.
Мурчисон замер, удивление в его глазах медленно сменилось ужасом, а затем – пустотой. Из-под жирных багряных губ скалились желтые зубы. На виске набухали ярко-алые капельки крови: будто японские водяные лилии расцветали на фоне синеющей кожи.
Брианна была совершенно спокойна, сейчас она стала всего лишь сосудом для той древней силы, что зовется материнством… которую мужчины наивно принимают за слабость. Она видела свои руки – торчащие костяшки пальцев, натянутые сухожилия, – ощущала энергию, струившуюся по всему телу, и медленно, очень медленно вновь занесла приклад – и обрушила его на Мурчисона, который не успел даже упасть.
Кто-то позвал ее по имени, однако голос доносился издалека, теряясь в окружавшем ее тумане.
– Хватит уже, бога ради! Женщина!.. Как тебя там… Брианна! Хватит!
Чьи-то руки вцепились в плечи и хорошенько тряхнули. Она вырвалась и снова взмахнула ружьем, рыкнув:
– Не трогай меня!
Боннет тут же отступил на пару шагов. В его глазах вспыхнуло удивление… и даже как будто страх? Он что, боится ее? Разве ее – Брианну – можно бояться?
Он что-то говорил, она видела, как открывается его рот, но слова слышались неясным гулом. Волна внезапной силы схлынула, оставив лишь головокружение и тошноту.
Время вернулось к обычному ритму, и секунды побежали с прежней скоростью. Брианну трясло, ноги не держали, словно из нее вынули все кости; пришлось опереться на окровавленный мушкет.
– Что ты сказал?
Он раздраженно выдохнул.
– Что нечего тратить время попусту! Ты что, не слышала – фитили уже подожгли!
– Какие еще фитили? Зачем?
Боннет посмотрел на дверь за ее спиной, но не успел сделать и шагу, как Брианна подняла мушкет и нацелила на него ствол. Невольно отшатнувшись, он запнулся о скамью и упал, зацепив при этом кандалы. Они громко зазвенели по камню.
Потрясение уже сказывалось дрожью в руках, однако в организме еще бушевали отголоски недавней энергии.
– Ты же не станешь меня убивать, а? – криво усмехнулся Боннет, но глаза, в которых плескалась паника, его выдали. Брианна ведь говорила, что будет рада его смерти…
Да, свобода дорого стоит, но убийство – непомерная за нее цена. К тому же Брианна нашла свой выход, с Боннетом ее больше ничего не связывает, и она не собирается что-то менять.
– Не стану, – согласилась она, поудобнее перехватив мушкет. – Но видит бог, я прострелю тебе колено и брошу истекать кровью, если ты сию секунду не расскажешь, что здесь происходит!
Боннет переступил с ноги на ногу, что-то прикидывая в уме. Брианна стояла в дверях, полностью загораживая ему проход. Он двинулся было с места, и она громким щелчком сняла оружие с предохранителя.
Сейчас их разделяло футов шесть, дотянуться он не сможет, одно движение пальца, и все будет кончено. С такого расстояния Брианна не промажет.
Боннет сник.
– Склады набиты порохом, и фитили уже горят, – скороговоркой выпалил он. – Не знаю, сколько осталось времени, но взрыв будет тот еще. Ради бога, выпусти меня уже!
– Зачем? – Ладони взмокли. Ребенок шевельнулся, напоминая, что ей следует поторопиться. И все же Брианна рискнула потратить еще минуту. Она должна выяснить правду, ведь за ее спиной на полу лежало безжизненное тело Джона Грея. – Вы убили хорошего человека, и я хочу узнать, зачем!
Боннет развел руками.
– Все дело в контрабанде. Мы с сержантом были партнерами. Я привозил ему дешевый товар, он ставил на нем королевское клеймо. Он воровал запатентованные грузы, я их продавал. Прибыль делили поровну.
– Дальше.
– Тот солдат, Ходжепайль, что-то пронюхал и стал задавать вопросы. Мурчисон не знал, рассказал ли он кому еще, но когда меня схватили, ждать уже не мог. Он вывез со склада остатки спиртного, заменил его бочками со скипидаром и заложил заряды. После взрыва следов кражи не останется. Вот и все. Теперь отпусти меня!
– Хорошо. – Брианна опустила мушкет, но палец со спускового крючка не убрала. – А с ним что? – кивнула она на сержанта, который вяло заворочался на полу.
Боннет недоуменно моргнул, бочком пробираясь к двери.
– В смысле?
– Ты что, с собой его не берешь?
– Зачем он сдался? Христа ради, женщина, дай мне уйти и сама убирайся! Наверху двенадцать сотен баррелей скипидара и дегтя. Здесь все разнесет к чертям!
– Он еще живой! Мы не можем его бросить!
Боннет раздражено фыркнул и в два шага пересек камеру. Склонился над сержантом, выдернул из его ножен кинжал и чиркнул острием по горлу, аккурат по кожистой складке. Взвился фонтан крови, заляпывая пол и стену.
– Ну вот, – выпрямился Боннет. – Уже не живой. Можем уходить.
Он бросил кинжал, отпихнул Брианну и ринулся в коридор. Сапоги гулко застучали по ступенькам.
Содрогаясь всем телом, Брианна молча стояла, глядя на лорда Джона. Живот мучительно схватывало; казалось, внутри напряглась каждая мышца, а желудок камнем провалился куда-то в ноги. Ей не хватало воздуха, она не могла даже пошевелиться.
«Нет, – мысленно возразила она ребенку. – Рожать я сейчас не буду. Не вздумай. Сиди смирно. Мне не до тебя».
Она сделала пару шагов по темному коридору и остановилась. Нельзя уйти просто так. Надо проверить… убедиться. Брианна опустилась на колени возле тела Грея. Он лежал в той же позе и выглядел совершенно мертвым.
Согнуться она не могла – мешал живот. Схватив Грея за руку, Брианна попыталась его перевернуть, но он, несмотря на хрупкое сложение и рост, оказался невероятно тяжелым. Кое-как она смогла приподнять вялое тело. Голова безжизненно болталась, из-под полуприкрытых век в пустоту таращились слепые зрачки, однако Брианна, сцепив зубы, все равно стала нащупывать на шее пульс.
Да где же он, черт возьми, где его искать?! У матери получалось так легко… она говорила, что на шее пульс найти проще, чем на запястье…
Сколько осталось времени до взрыва? Вытерев краем плаща взмокшее лицо, Брианна попыталась мыслить логически.
Путь по лестнице предстоял неблизкий. До чего же рискованно!.. Вдруг она поднимется на склад – и именно в этот момент здание взлетит на воздух…
Брианна опустила голову, отчаянно ощупывая горло Грея. Вот! Тонкая синяя венка под челюстью – наверняка это тот самый пульс!
Сперва она решила, что ей показалось. Едва уловимое биение вполне могло быть стуком ее собственного сердца, отзывавшегося в кончиках пальцев. Но нет, пульс и впрямь прощупывался: рваный и слабый. Грей был на грани смерти…
– Чуть-чуть не считается, – пробормотала Брианна.
Ей было слишком страшно, чтобы радоваться. Более того, теперь задача усложнялась: каким-то чудом надо вытаскивать отсюда и Грея. Она с трудом встала на ноги и ухватилась за него, собираясь волоком потащить к лестнице. И вдруг замерла на месте, потому что вспомнила кое-что важное.
Брианна поспешно бросилась в камеру, схватила фонарь, стараясь не глядеть на кроваво-черную лужу, и вынесла его в коридор, где подняла повыше, под самый свод низкого кирпичного потолка. Да, так и есть!
Каменные арки делили коридор на части, в которых располагались ниши-клетушки вроде камеры Боннета. Выше лежали прочные балки из восьмидюймовых сосновых бревен. На них – толстый дощатый настил, и уже на нем – слой кирпичей, служивший полом для склада.
Боннет сказал, «разнесет ко всем чертям» – но так ли это на самом деле? Да, скипидар и деготь хорошо горят, однако бочки ведь не под давлением. Дальше: фитили. Раз их несколько, значит, они длинные, и запал срабатывает от небольшого заряда пороха. Вот порох по милости Мурчисона и взорвется, но вряд ли взрыв будет таким уж сильным.
Итак, порох взрывается и поджигает бочки со скипидаром. Они будут гореть медленно; Брианна видела у Синклера заготовки – толщиной в полдюйма, не меньше. На складе сильно воняло дегтем; должно быть, Мурчисон открыл несколько бочек, чтобы жидкость разлилась по полу и склад быстрее вспыхнул.
Итак, бочки загорятся, но не взорвутся – по крайней мере, не все разом. Дышать сразу стало легче. Нет, там не бомба – скорее, взрывпакет.
Уже лучше. Даже если взрыв и будет, основной заряд примут на себя тонкие дощатые стены и крыша склада. Вряд ли мощности хватит, чтобы пробить пол. Брианна постучала по перекрытию, уверяясь в его прочности.
А затем в ворохе юбок взяла и уселась.
– Полагаю, все будет хорошо, – заверила она, сама не зная кого: не то лорда Джона, не то ребенка, не то себя.
Какое-то время она бездумно покачивалась из стороны в сторону, стараясь не расплакаться от облегчения, потом все-таки взяла себя в руки и стала перевязывать раны беспамятного Грея.
Увы, подол юбки не желал рваться на полосы. В пылу сражения с непослушной тканью она не сразу услышала шаги. Лишь когда они загрохотали совсем рядом, Брианна обернулась к лестнице, но там никого не было. Неожиданный гость подкрался с другой стороны.
Из темноты выступил Стивен Боннет.
– Беги! – рявкнул он. – Ради всего святого, ты почему до сих пор не ушла?!
– Потому что здесь безопасно, – огрызнулась Брианна, подтягивая к себе мушкет. – Проваливай!
У Боннета отвисла челюсть.
– Безопасно?! Женщина, да ты совсем идиотка! Ты что, не слышала…
– Все я слышала. Ты ошибаешься. Никакого взрыва не будет. А если и будет, сюда не достанет.
– Да черта с два! Даже если потолок не рухнет, что ты будешь делать, когда он загорится?!
– Не загорится, он каменный.
– Это здесь каменный, а со стороны реки деревянный! Вспыхнет мигом и обрушится, завалив выход. Представляешь, что тут будет твориться? Спасет тебя твой каменный потолок, когда все заполнится дымом?!
Брианну замутило.
– Так там открыто? Подвал не запечатан? Есть еще один выход?
– Есть! Идем же!
Он потянулся к ней, но Брианна отпрянула, вжимаясь в стену, и направила на Боннета ружье. Облизав пересохшие губы, она кивнула на Грея.
– Без него не уйду.
– Он мертв.
– Нет, жив! Поднимай его!
На лице Боннета отразилась целая гамма чувств: от ярости до крайнего изумления.
– Поднимай! – прорычала Брианна. Боннет замер, недоверчиво глядя на нее, потом очень медленно наклонился и взвалил Грея на плечо.
– Пошли уже, – бросил он и, не оглядываясь, исчез в темноте. Брианна, на секунду замешкавшись, подхватила фонарь и последовала за ним.
Шагов через пятьдесят запахло дымом. Кирпичный коридор не был прямым, он вился и разветвлялся, опутывая склады сетью. Пол тем не менее все время спускался вниз – значит, они шли к берегу. Спустя несколько поворотов запах стал гуще, в свете фонаря закружились серые клубы.
Брианна старалась дышать через раз. Боннет, несмотря на свою ношу, шел быстро; она едва поспевала за ним, таща тяжеленный фонарь и длинное ружье. Живот снова скрутило схваткой, перехватывая дыхание.
– Рано, я с-с-сказала! – прошипела она сквозь зубы.
Пришлось остановиться и переждать. Боннет исчез в тумане – но, должно быть, заметил, что фонарь больше не светит за спиной, потому что взревел:
– Женщина! Брианна!
– Иду! – отозвалась она и заспешила изо всех сил, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу. Дым стал гуще, послышался слабый треск. Где горит – над головой? Впереди?
Забыв про дым, она жадно хватала ртом воздух. Запахло водой. А еще – сырой глиной, палой листвой и свежестью.
Сквозь дым показался слабый свет, становившийся все ярче. Впереди вдруг замаячил темный провал. Боннет повернулся, схватил ее за руку и вытянул наружу.
Судя по всему, они оказались под пристанью; впереди плескала темная вода, на которой танцевали огненные блики. Над головой громко трещало пламя. Боннет даже не замедлил шаг, он потащил Брианну дальше, на берег, поросший высокой травой. Потом все-таки выпустил ее руку, и она последовала за ним сама, путаясь в юбках и поскальзываясь на мокрой глине.
Лишь добравшись до тени деревьев, он остановился, сбросил лорда Джона на землю, да так и замер – согнувшись и шумно дыша.
Брианна прекрасно видела их обоих – да что там, она могла различить на дереве каждую набухшую почку. Здание склада сияло изнутри, как тыквенный фонарь, из щелей в деревянных стенах вырывались языки пламени. Огромные двойные двери были приоткрыты – и взрывная волна вдруг распахнула их, выплескивая на пристань огонь, совершенно безобидный и игривый на вид.
Боннет вдруг взялся за ее плечо.
– Там, выше по реке, есть корабль. Меня ждет. Пойдешь со мной?
Брианна покачала головой. Ружье она так и не выпустила из рук; впрочем, сейчас оно было не нужно. Боннет уже не представлял для нее опасности.
А он почему-то не уходил, лишь хмуро переминался. На изможденном лице залегли тени, казавшиеся глубже в свете пожара. По реке то тут, то там плавали островки огня, лизавшего разлитый скипидар.
– Так это правда? – спросил вдруг он и без разрешения коснулся ее живота. Тот как раз скрутило очередной безболезненной схваткой – и Боннет изумленно вскинул брови.
Брианна отпрянула и поглубже закуталась в плащ. Не в силах сказать ни слова, она лишь кивнула.
Боннет схватил ее за подбородок и, прищурившись, пытливо заглянул в глаза, словно проверяя, не лжет ли она. Потом засунул себе в рот палец, нащупывая что-то за щекой.
– Вот, в наследство, – сунул он какой-то твердый и влажный камешек ей в руку. – Уж позаботься о нем, красотка.
А затем развернулся и ушел, темным демоном шагая в россыпи ярких искр.
Скипидар вспыхнул, и в небо взлетел столб алого пламени, освещая ночь не хуже солнца.
Брианна подняла мушкет, держа палец на спусковом крючке. Всего двадцать ярдов, она не промажет.
…Не от твоей руки…
Она опустила ружье, позволяя Боннету уйти.
Склад пылал целиком, жаркий ветер сдувал упавшие на лицо волосы.
«Там, выше по реке, есть корабль» – так он сказал. Пламя уже дотянулось до другого берега, распускаясь диковинным пылающим садом. Никто не сможет перебраться через эту огненную стену.
Брианна разжала руку и взглянула на прощальный дар Боннета. На ладони лежал черный алмаз, в гранях которого отражались алые всполохи.