Под ногами шуршали дубовые листья, а каштаны сыпали желтым дождем, устилая высохшую землю.

– А правда, что индейцы могут ходить по лесу совершенно бесшумно, или это сказки для наивных девочек?

Брианна пнула кучку листьев. В своих широких юбках, цеплявшихся за каждую ветку, мы с ней шумели, как стадо слонов.

– Ну, в сухую погоду даже им это не удается – если только они не скачут по деревьям, как шимпанзе. А вот весной – совсем другое дело, я тоже могу пройти тихонько; земля здесь мокрая, как губка.

Я приподняла юбки, чтобы уберечь их от колючего куста бузины, и наклонилась поближе взглянуть на ягодки. Темно-красные, они еще не налились чернотой спелости.

– Дня через два, – вынесла я вердикт. – Если для лекарств, можно собирать прямо сейчас, а я хочу сделать вино и насушить немного – значит, нужны ягодки послаще. Надо дождаться, пока они сами не начнут опадать со стебля.

– Хорошо. Как запомним место? – Брианна огляделась. – Ага! Вот тот камень, похожий на голову с острова Пасхи?

– Молодец. Правильно, такой ориентир в любую погоду выглядит одинаково.

У ручья мы медленно разбрелись в разные стороны; Брианне я поручила собирать кресс-салат, сама же выискивала под деревьями иудины ушки и прочие съедобные грибы, одним взглядом все же посматривая на дочь.

Она забралась в ручей, подобрав юбки и выставив напоказ длинные крепкие ноги. Брианна медленно шла, не отрывая взгляда от водной ряби.

Последние дни с ней творилось нечто странное. Сперва я решила, что ее замкнутость вызвана непривычной обстановкой. Однако им с Джейми понемногу удавалось наладить отношения, и застенчивость постепенно таяла с обеих сторон. Они восхищались друг другом – и я вместе с ними.

И все же ее что-то беспокоило. Прошло три года с моего отъезда; четыре, после того как она решила жить самостоятельно, и за это время моя девочка изменилась; теперь она стала взрослой женщиной. Я больше не могла с легкостью читать ее мысли; как и Джейми, она прятала свои переживания под маской внешней невозмутимости.

Собственно, эту прогулку я затеяла именно для того, чтобы поговорить наедине; дома рядом постоянно крутились Джейми, Иэн и Лиззи, а еще бесконечным потоком шли гости. Если же мои подозрения оправдаются, лучше бы нам избежать посторонних ушей.

Когда моя корзинка наполовину заполнилась мясистыми оранжевыми грибами, Брианна выбралась из ручья, набрав большущую охапку сочных листьев кресс-салата и пучков хвоща.

Вытерев ноги подолом, она уселась рядом со мной под раскидистым каштаном. Я протянула ей флягу с сидром и дождалась, когда Брианна напьется. После чего спросила прямо:

– От Роджера?

В ее глазах сверкнул испуг, а скованные плечи вдруг устало поникли.

– Я все думала, можешь ли ты по-прежнему это делать?..

– Делать что?

– Читать мои мысли. Я надеялась, что да, – неловко улыбнулась она.

– Последнее время мне не хватало практики. Понемногу наверстываю.

Я отвела пряди волос с ее лица. Брианна смотрела сквозь меня, словно не желая встречаться взглядом. В глубине леса затрещал козодой.

– Так это правда, девочка моя?.. – тихо спросила я. – И какой срок?

Она шумно выдохнула и словно обмякла.

– Два месяца.

Брианна наконец заглянула мне прямо в глаза, и меня потрясли перемены в моей девочке. Ей стало легче, да; но это было не то детское облегчение, когда скидываешь с себя груз проблемы, зная, что мать все уладит. Нет, это было облегчение от того, что она разделила с кем-то свой секрет. Брианна больше не рассчитывала на мою защиту. И хоть я понимала, что все равно ничем не смогу ей помочь, сердце сжималось от странного чувства потери.

– Ты знала?

– Подозревала.

Теперь-то я совершенно отчетливо видела все признаки беременности: и особую бледность кожи, и странно задумчивые взгляды… Я замечала и раньше, но списывала на перенапряжение последних месяцев: усталость после долгого путешествия, потрясение от встречи с отцом, страх за больную Лиззи, тревожное ожидание Роджера…

…которое вдруг представало в совершенно новом свете.

– Господи боже! Роджер!..

Брианна кивнула. В сиянии лучей, пробивающихся сквозь золотую крону каштанов, она казалась бледной, даже нездоровой. Впрочем, ничего удивительного.

– Почти два месяца прошло. Он должен был вернуться, если только ничего не случилось…

Я быстро прикинула в уме.

– Два месяца, уже начало ноября… – Словно в подтверждение ветер пошевелил толстый ковер рыжих и коричневых листьев. Сердце у меня упало. – Бри, тебе надо вернуться!

– Что? Вернуться? Куда?!

– К камням. – Я взволнованно махнула рукой. – В Шотландию, и оттуда – домой!

– Сейчас? Зачем?

Я глубоко вдохнула, чтобы обуздать десятки различных эмоций: переживание за Бри, страх за Роджера, ужасную тоску за Джейми, который вот-вот потеряет дочь… снова. И свою собственную боль от предстоящей разлуки.

– Беременная может пройти сквозь камни. Мы это точно знаем, ведь мне удалось. Но милая… ребенка ты с собой пронести не сумеешь, потому что… ну… – Я беспомощно замолкла. – Ты же знаешь.

С момента моего последнего путешествия прошло три года, но я остро помнила пережитый опыт.

Глаза у нее почернели, с лица схлынули последние краски.

– Ты не сможешь пронести ребенка, – повторила я, пытаясь рассуждать логически, – это все равно что прыгнуть в Ниагарский водопад с младенцем на руках. Тебе надо вернуться до его рождения, иначе…

Я замолчала, мысленно подсчитывая дни.

– Уже почти ноябрь. Пассажирские суда скоро перестанут ходить до самого марта. А ты ждать не можешь, иначе придется два месяца плыть через Атлантику на шестом-седьмом месяце беременности. На корабле могут начаться преждевременные роды, а это почти наверняка убьет или тебя, или ребенка. Даже если обойдется, тебе еще предстоит проехать тридцать миль по суше, и пройти сквозь камни, и бог знает сколько искать помощи на той стороне… Нет, Брианна, нельзя затягивать! Ты должна ехать сейчас!

– А как мы узнаем, что я попаду в нужное время?

Она сказала это спокойно, но теребившие юбку пальцы выдавали ее нервозность.

– Ты… ну… Я же смогла.

– На той стороне тебя ждал папа. Хотела ты вернуться или нет, чувства помогли ему тебя вытащить. Но папы больше нет… – Брианна страдальчески сморщилась, затем взяла себя в руки. – Роджер знал… знает, что нужно делать. В записях Гейлис Дункан говорилось, что можно использовать драгоценные камни, они подскажут путь и защитят.

– Вы с Роджером не знаете наверняка, – возразила я. – И к черту эту Гейлис Дункан! Тебе не нужны ни камни, ни якорь с той стороны. В старых легендах люди постоянно исчезали в кругах фей, попадая на две сотни лет назад, а потом возвращались. Это обычная практика, поэтому…

– А ты бы стала рисковать?! И между прочим, Гейлис Дункан попала раньше, чем на двести лет.

Я запоздало поняла, что Брианна, видимо, и сама не раз об этом думала. Мое предложение не стало для нее сюрпризом. И, похоже, девочка уже решила, что никакого путешествия в Шотландию не будет.

Изо всех сил стараясь успокоиться, я потерла переносицу. Упоминание о Гейлис воскресило в памяти еще одно неприятное воспоминание.

– Есть и другой вариант, – нарочито равнодушно сказала я. – Другой проход. Он на Гаити, в месте, которое сейчас называется Эспаньола. Там, в джунглях, тоже есть круг камней на холме, хотя сам проход расположен ниже, в пещере.

В лесу было прохладно, но рябь мурашек по коже вызвал вовсе не осенний ветер. Я обхватила себя руками, пытаясь согреться. С каким удовольствием стерла бы все воспоминания о пещере Абендава… увы, это место не из тех, которые легко забыть.

– Ты там бывала?

– Да. Там ужасно. Однако Вест-Индия ближе, чем Шотландия, и корабли между Чарльстоном и Ямайкой ходят круглый год. – Я старалась дышать ровно, дурнота понемногу уходила. – Через джунгли идти, конечно, непросто… зато у тебя будет больше времени… чтобы мы успели найти Роджера.

«Если еще есть, кого искать», – добавила я про себя.

Каштановый лист мягко опустился на колени Брианне, ярко полыхая на фоне коричневой домотканой юбки. Брианна рассеянно покрутила его в пальцах, внимательно на меня глядя.

– И это место действует точно так же, как и то, первое?

– Да я понятия не имею, как они действуют! Звук был другой. Я слышала не жужжание, а колокольный звон. Однако проход там точно есть.

– Значит, ты там бывала… Зачем? Хотела вернуться? Даже после того, как нашла… его?

Брианна никак не могла заставить себя называть Джейми отцом.

– Нет. Я была там из-за Гейлис Дункан. Это она его нашла.

– Гейлис здесь?! – Брианна потрясенно распахнула глаза.

– Нет. Она мертва.

Я протяжно выдохнула, заново переживая тот момент, когда топор в моих руках вонзился в живую плоть. Иногда, одна в лесу, я вспоминаю о Гейлис. Мне кажется, я вновь слышу за спиной ее голос, резко оборачиваюсь, – и никого не вижу, только кустарник колышется на ветру. Однако чувство, что зеленые, словно молодая листва, глаза смотрят на меня, не исчезает.

– Она мертва, – твердо заявила я и сменила тему. – Так… как это случилось?

Брианна не стала притворяться, будто не понимает, о чем я. Она иронично приподняла бровь.

– Ты же врач. Это что, бывает по-разному?

– Даже не позаботилась о мерах предосторожности?

– Вообще-то я не планировала заниматься здесь сексом! – сердито насупилась она.

В отчаянии я схватилась за голову.

– Ты думаешь, люди это планируют?! Боже, сколько раз я приходила в твою школу и читала лекции…

– Вот именно! Каждый год. Моя мать – ходячая энциклопедия по сексу! Ты хоть представляешь, как это унизительно, когда твоя родная мать показывает всему классу фотографии пениса?

Лицо у нее багровело, приобретая оттенок кленовых листьев.

– Похоже, я плохо старалась, – едко ответила я, – раз ты не узнала его, увидев вживую.

Глаза у нее налились кровью, но тут Брианна поняла, что это было шуткой, пусть и неудачной.

– Точно, – отозвалась она. – В реальности он выглядит иначе.

Пойманная врасплох, я захихикала. Брианна тоже робко выдавила смешок.

– Ты знаешь, о чем я. Я ведь перед отъездом оставила тебе рецепт.

– Да уж, – дернула Брианна длинным носом. – Такого потрясения я в жизни не испытывала. Ты что, решила, я тут же, стоит меня только оставить без присмотра, отправлюсь заниматься сексом с первым встречным?

– Хочешь сказать, тебя лишь мое присутствие сдерживало?

Брианна фыркнула, но все-таки призналась:

– Ну, не только оно. Но, в общем-то да, я была паинькой и из-за вас с папой тоже. Я… я не хотела вас разочаровать.

Губы у нее задрожали, и я поспешила обнять свою девочку, прижимаясь щекой к ярким волосам.

– Ты бы нас не разочаровала, малышка, – прошептала я, укачивая ее. – Ты бы нас никогда не разочаровала…

Я чувствовала, как напряжение и тревога отпускают ее. Наконец Брианна глубоко вздохнула и высвободилась из моих рук.

– Может, не тебя и папу. А вот его…

Она кивнула в сторону дома.

– Он бы никогда… – начала я, но осеклась.

Правда в том, что я не представляла, как именно отреагирует Джейми. С одной стороны, Брианну он боготворил и был готов носить ее на руках. С другой, его взгляды на сексуальные отношения были более чем старомодными.

Джейми был прекрасно образованным, терпимым и сострадательным человеком, однако все это ни в коей мере не значило, что он понимает или разделяет нравы моего времени. Я прекрасно знала, что свободные секуальные отношения для него категорически неприемлемы. Похоже, Роджера будет ждать не самый радушный прием.

– Ну… – с сомнением произнесла я, – не удивлюсь, если он расквасит Роджеру нос… Не волнуйся, – добавила я, заметив ее тревогу. – Тебя он любит. И будет любить, несмотря ни на что.

Я встала и, отряхивая с юбки листья, подытожила:

– У нас еще есть немного времени, но не стоит тратить его зря. Джейми передаст вниз по реке сообщение о том, что мы ищем Роджера. Кстати… – Я замолчала, выпутывая застрявшую в манжете веточку сухого папоротника. – Полагаю, он не в курсе?

Брианна шумно втянула воздух и стиснула кулаки, с хрустом ломая зажатые в них листья.

– Видишь ли, с этим есть одна проблема. – Она растерянно подняла взгляд, снова вдруг превратившись в маленькую девочку. – Ребенок не от Роджера.

– Что? – тупо переспросила я.

– Ребенок. Не. От. Роджера, – процедила она сквозь зубы.

Я снова села – почти упала – на ствол рядом с ней. Теперь ее переживания за Роджера представали в новом свете.

– От кого тогда? Здесь или там?

Впрочем, я и сама подсчитала – она забеременела здесь, в прошлом, иначе срок оказался бы гораздо больше. Причем это был кто-то отсюда, из колоний.

«Вообще-то я не планировала заниматься сексом!» – так она сказала. Ну конечно, не планировала. Она не звала с собой Роджера; наоборот, ничего ему не рассказала, опасаясь, что он сам за ней последует… Ведь он был ее якорем, ключом к будущему. Но в таком случае…

– Здесь, – подтвердила мои мысли Брианна. Она достала что-то из кармана юбки и протянула мне.

– Иисус твою Рузвельт Христос!..

На ее ладони сверкало золотое обручальное кольцо, и я невольно прикрыла его рукой, защищаясь от блеска. От кожи Брианны исходило тепло, но мои пальцы сковало льдом.

– Боннет? – прошептала я. – Стивен Боннет?

Судорожно сглотнув, она дернула головой в знак согласия.

– Я не хотела тебе говорить… не могла, только не после того, как Иэн рассказал, что случилось на реке. Сперва я не знала, что сделает отец… боялась, он во всем обвинит меня. А потом, когда узнала его получше, испугалась, что он начнет искать Боннета. Он обязательно решил бы отомстить. А ты ведь встречалась с тем человеком и знаешь, что он собой представляет…

Брианна сидела на солнце, но вся тряслась от холода; она беспрестанно терла руки, будто пытаясь их согреть.

– Знаю, – непослушными губами выдавила я. Слова Брианны эхом звенели в ушах.

«Я не планировала заниматься сексом… не хотела говорить… боялась, он во всем обвинит меня».

– Что он с тобой сделал? – Мой голос прозвучал на удивление спокойно. – Он изнасиловал тебя, детка?

Она скривилась и подтянула колени к груди, плотно обхватывая их руками.

– Не называй меня так, ладно? Не сейчас.

Я потянулась к ней, но она отпрянула.

– Хочешь мне рассказать?

Бог свидетель, я не желала этого слушать; я тоже предпочла бы сделать вид, что ничего не было.

Брианна сжала губы в тонкую белую линию.

– Нет. Не хочу. Однако придется.

На борт «Глорианы» Брианна взошла при свете дня, хоть и с некоторой опаской, но уверенная, что ей здесь ничего не грозит, поскольку доки были полны народу: там сновали грузчики, моряки, торговцы, слуги… Она объяснила матросу на палубе, что ей нужно, тот исчез в недрах корабля, и мгновение спустя появился Стивен Боннет.

Он был в той же одежде, что и накануне, и теперь Брианна видела, что наряд его, хоть и высочайшего качества, весь измят и испачкан. На шелковых манжетах красовались пятна от жирной восковой свечи, а в кружевном жабо застряли крошки.

Впрочем, Боннет выглядел почти пристойно, по крайней мере, был свежевыбрит и с ясным взглядом – которым он тут же окинул Брианну с головы до ног. Бледно-зеленые глаза полыхнули любопытством.

– Я уж было решил, вчера вы показались такой хорошенькой из-за тусклого света. – Он любезно поцеловал ей ладонь. – Мало ли какую шутку может сыграть хмель. Это редкость, если женщина в сиянии солнца выглядит лучше, чем при луне.

Выдавив легкую улыбку, Брианна кое-как вытянула руку из его хватки.

– Благодарю. Кольцо еще у вас?

Сердце выпрыгивало из груди. Даже если он потерял кольцо или проиграл его в карты, Боннет еще может рассказать о нем – и о матери. И все же лучше бы кольцо выкупить… Всю прошлую ночь Брианну мучил страх, что это единственная вещь, которая осталась ей от матери. Конечно, это не так, если верить той газете, но все-таки…

– О, разумеется! Сама богиня Дану была со мной прошлой ночью – и, судя по всему, она меня не покинула.

Боннет одарил ее чарующей улыбкой.

– Я… я… вы его не продадите?

Брианна захватила все деньги, что у нее были, но она понятия не имела, сколько может стоить золотое кольцо.

– Зачем?

Прямой вопрос застал ее врасплох, и она не сразу нашлась с ответом.

– Оно… оно похоже на кольцо моей матери. Где вы его взяли?

В глазах Боннета мелькнуло странное выражение, хотя улыбка не пропала. Он предложил ей руку, намереваясь увлечь за собой в темный коридор. Брианна попятилась было, но капитан оказался быстрее и обхватил ее за талию.

– Хотите получить кольцо? Пройдемте, милая, в каюту, обсудим, сумеем ли мы договориться.

Оказавшись внутри, он налил бренди. Брианна едва пригубила напиток, а вот Боннет опрокинул в себя стакан и тут же наполнил его заново.

– Где, значит, где взял? – небрежно бросил он, когда Брианна повторила вопрос. – Ну… джентльмену не пристало сплетничать о своих любовных похождениях… Скажем так, это был подарок, – подмигнул он.

Улыбка словно намертво приклеилась к ее губам, единственный глоток бренди поднял в желудке бурю.

– Та леди, что подарила вам кольцо… Она в добром здравии?

Боннет удивленно разинул рот.

– Это плохая примета, – поспешила объяснить Брианна, – носить драгоценности… умерших.

– Разве? Надо же, не замечал… – Опустив стакан, он негромко рыгнул. – Впрочем, спешу заверить, что леди, подарившая мне кольцо, на момент нашего расставания была жива и здорова.

Буря в желудке Брианны несколько улеглась.

– О! Рада слышать. Так вы продадите кольцо?

Боннет откинулся на спинку кресла.

– Продать, значит… А что вы, сладкая моя, можете за него предложить?

– Пятнадцать фунтов стерлингов.

Боннет неторопливо поднялся. У Брианны застучало сердце. Он согласен! Неужели сейчас достанет кольцо?..

Вместо этого взял ее за руку и вытянул из кресла.

– Мне хватает денег, сладенькая. Скажи-ка лучше, волосы у тебя между ног такого же дивного цвета?

Брианна отскочила на несколько шагов и прижалась к дальней стене каюты.

– Вы неправильно меня поняли! Я вовсе не собиралась…

– Ты-то, может, и не собиралась, – ощерил он в усмешке зубы. – А вот я – вполне. Похоже, крошка, это ты меня неправильно поняла.

Он шагнул к ней. Она схватила со стола бутылку бренди и замахнулась. Боннет с легкостью увернулся, отобрал бутылку и вмазал раскрытой ладонью Брианне по лицу.

Ослепленная внезапной болью, она пошатнулась. Боннет схватил ее за плечи и поставил на колени; пальцы с силой зарылись ей в волосы, царапая кожу, и рывком заломили голову. Другой рукой он распутывал завязки на штанах. Довольно хрюкнув, он подался вперед.

– Поздоровайся с Леруа.

«Леруа» был необрезанным и немытым; от него разило застарелой мочой. К горлу подкатила тошнота, и Брианна отвернулась, однако Боннет резко повернул ее обратно, впиваясь пальцами в скальп.

– А теперь поцелуй нас хорошенько и приласкай своим миленьким язычком, – весело, даже игриво велел Боннет. Брианна пыталась вырваться, однако он с силой дернул за волосы, и от боли на глаза навернулись слезы.

Она покорно высунула язык.

– Неплохо, весьма неплохо, – одобрил Боннет. – Теперь открой ротик.

Он вдруг выпустил ее, и Брианна чуть не упала. Боннет с силой выкрутил ей ухо.

– Только попробуй укусить – я сломаю тебе нос. Ясно?

Он сунул ей в лицо здоровенный кулак. Потом вцепился в другое ухо и замер, сжимая голову меж ладоней.

Брианна старалась думать лишь о крови, текущей из разбитой губы, ее вкусе и запахе. Она словно воочию видела этот солоноватый вкус полированной меди, кругами вспыхивающий перед зажмуренными глазами.

Если ее сейчас вырвет, она задохнется. Задохнется, а он даже не заметит. Она умрет, а он по-прежнему будет толкаться ей в горло. Брианна цеплялась за его бедра, пытаясь отпихнуть, получить передышку…

Боннет же довольно мурлыкал под нос моряцкую песенку:

– И скоро в Ла-Манше измерим глубины, и тридцать пять лье – это путь наш домой…

Жесткие волоски кололи ей губы.

«Леруа» вдруг исчез. Боннет отпустил ее, и Брианна, потеряв равновесие, свалилась на четвереньки, задыхаясь и кашляя. Слюна была окрашена кровью, и Брианна сплевывала снова и снова, чтобы избавиться от мерзкого ощущения во рту. Губы распухли, пульсируя при каждом ударе сердца.

Боннет сгреб ее подмышки, вздернул и поцеловал, запихивая язык чуть ли не до самого горла. Одной рукой он придерживал ей затылок, не давая отвернуться. От него воняло бренди и гнилыми зубами. Вторая ладонь обшаривала и сжимала ягодицы.

– Мммм… – довольно выдохнул он. – Ну что, давай в постельку, а?

Брианна боднула его в лицо. Лоб врезался во что-то твердое. Боннет удивленно вскрикнул и отпустил ее. Брианна побежала, зацепившись юбкой за дверной засов; ткань громко треснула. Она бросилась в темный коридор и дернула на себя первую попавшуюся дверь.

За ней оказалось просторное помещение, где за длинным столом сидело человек двадцать. Было время ужина. На мужских лицах, обращенных в ее сторону, застыли самые разные выражения: от простого удивления до откровенной похоти. Брианна рванула мимо них в сторону камбуза, но кок незаметно подставил ей ногу, и она упала. Колени больно врезались в палубу. Ботинки слетели.

– Значит, любишь поиграть, милая? – весело шепнул Боннет.

Он поднял ее одним легким движением и развернул Брианну к себе лицом. Удар пришелся ему по носу; резвая струйка крови растекалась по верхней губе, окрашивая зубы, и крупными каплями падала с подбородка.

Впрочем, в бледно-зеленых глазах плескалось все то же веселье.

– Это хорошо, сладенькая. Леруа тоже любит игры. Правда, Леруа? – Он посмотрел вниз, и Брианна невольно проследила за его взглядом. Боннет был без штанов, и дрожащий от нетерпения «Леруа» терся о ее юбки.

Взяв Брианну под локоть, Боннет галантно поклонился и жестом указал в сторону каюты. Брианна оцепенело шагнула вперед, и Боннет последовал за ней, непринужденно показывая голые ягодицы экипажу.

– То, что случилось после… было не так ужасно. – Свой голос Брианна слышала со стороны, словно историю рассказывал кто-то другой. – Я… у меня больше не было сил бороться.

Он даже не потрудился ее раздеть, только сдернул шаль. Платье было скроено по обычному фасону: с низким квадратным вырезом, так что Боннет одним рывком спустил его вниз, и грудь сама выскочила из лифа.

Он принялся мять ее, пощипывать соски, потом толкнул Брианну на кровать.

Простыни были в пятнах, воняли духами и вином – но больше всего от них несло невыносимо тяжелым духом Боннета. Он задрал ей юбку, невозмутимо напевая под нос: «Прощайте, прощайте, испанские дамы. Прощай, черный бархат испанских ночей…»

Мысленно Брианна видела, как отпихивает его, спрыгивает с кровати и несется к двери, чайкой взлетает по темным ступенькам и мчится по тертой палубе к свободе. Она чувствовала деревянные доски под босыми ступнями и яркое солнце, слепившее глаза… Почти чувствовала. А на самом деле лежала в темной каюте, застыв деревянной статуей и задыхаясь от вкуса крови.

Боннет просунул руку ей между бедер, и Брианна ожила, в панике забилась. Однако тот, даже не сбившись с ритма песни, грубо раздвинул ей ноги и, встав на колени, пристроился между ними. Он не стал раздеваться до конца, и бледный «Леруа» выглядывал из-под длинной рубашки.

На секунду Боннет заткнулся, чтобы плюнуть в ладонь и тщательно растереть слюну между бедер Брианны, после чего приступил к делу. Одной рукой тиская ей грудь, другой он помог Леруа найти правильный путь, похвалив мимоходом «уютную норку», и дал себе волю.

Это длилось две минуты, может быть, три. А потом все закончилось, и Боннет рухнул на нее, мокрый от пота. Он по-прежнему мял ей грудь; светлые волосы рассыпались по ее щеке, влажное дыхание жгло шею. Впрочем, он хотя бы больше не пел.

Несколько бесконечных минут Брианна лежала, устремив взгляд в потолок, где плясали солнечные пятна от бликов на воде. Наконец Боннет вздохнул и неторопливо перекатился на бок. Он задумчиво почесал волосатое бедро.

– Неплохо, сладкая, хотя бывали у меня кобылки и поживее. Шевели в следующий раз задницей, а?

Он сел, широко зевнул и стал приводить одежду в порядок. Брианна отползла к краю кровати, а потом в страхе, что он решит ее удержать, одним движением вскочила на ноги. Голова кружилась, и воздуха не хватало, словно Боннет по-прежнему придавливал ее к матрасу.

Плавая в тумане, она подошла к двери. Та была заперта. Дрожащими пальцами Брианна дернула защелку раз, другой, как вдруг услышала за спиной голос Боннета и изумленно обернулась.

– Что ты сказал?..

– Я сказал, кольцо на столе, – повторил тот, натягивая чулки. Он махнул рукой на невысокий столик возле стены. – И деньги там же. Бери что хочешь.

Поверхность стола больше напоминала сорочье гнездо, он весь был засыпан безделушками: чернильницами, украшениями, сломанными перьями, стальными пуговицами, обрывками бумаг, накладными – и монетами: серебряными и медными, бронзовыми и золотыми из самых разных стран.

– Ты предлагаешь мне деньги?!

– Я всегда плачу за удовольствие, – заметно удивился тот. – А ты что думала?

В каюте все казалось неестественно ярким, Брианна видела каждую деталь, каждую мелочь – будто во сне, который вот-вот развеется.

– Ничего я не думала.

Шаль лежала на полу возле стола. Брианна подобрала ее, стараясь не думать о вязкой жидкости, стекающей по бедрам.

– Я ведь честный человек… для пирата, – рассмеялся Боннет. Он встал, надел башмаки, прошел мимо Брианны и одним движением открыл защелку.

– Не стесняйся, милая, – небрежно указал он стол. – Заработала.

Брианна слышала, как удаляются его шаги, потом до нее донесся взрыв мужского смеха и пара грубых одобрительных реплик, затем голос Боннета изменился, посуровел; капитал отдал приказ, и над головой торопливо зашлепали босые ноги. С играми покончено, Боннет занялся делом.

Кольцо лежало в кубке из коровьего рога, в груде костяных пуговиц, обрывков бечевки и прочей дряни. Такой же дряни, как и сам капитан.

Руки отчего-то тряслись, и кольцо ускользало из пальцев. Тогда Брианна взяла кубок и высыпала все его содержимое в карман.

Она шла по темному коридору, нащупывая в общей куче кольцо, цепляясь за него, словно за талисман. Мимо сновали моряки, слишком занятые, чтобы обращать на нее внимание, разве что кое-кто бросил похотливые взгляды. Ее ботинки стояли на краю стола; подбитые носы блестели в солнечном свете, проникавшем сквозь решетку.

Брианна обулась, ровным шагом вышла на палубу и спустилась по трапу. На губах стыл вкус крови.

– Я сперва думала, что смогу притвориться, будто этого не было, – тихо выдохнула она. Руки Брианна прижимала к животу, словно пряча. – Как видишь, не вышло…

Я на секунду задумалась.

– Когда? Сколько прошло времени после того, как Роджер?.. Ну, вы с ним?..

– Два дня.

– Тогда почему ты уверена, что это не он? – поразилась я. – Ты же не пила таблетки, а Роджер вряд ли запасся в дорогу презервативами.

Брианна слегка улыбнулась, и на щеках у нее выступил румянец.

– Уверена. Он… в общем…

– Прервал половой акт?

Она кивнула.

Я протяжно выдохнула сквозь стиснутые зубы.

– Знаешь, что бывает с людьми, которые практикуют этот метод контрацепции?

– Что? – настороженно спросила Брианна.

– У них рождаются дети.