В понедельник, без пяти минут шесть, когда раздался звонок в дверь, я сидел, откинувшись на спинку кресла за своим столом в конторе, вытянув перед собой ноги, и разглядывал первую полосу «Газетт»:

ВЫКУП ВЭЙЛЛ НАЙДЕН 500.000 В СУНДУКЕ С КОЛЛЕКЦИЕЙ ПТИЧЬИХ ЯИЦ

Благодаря этой второй сенсации за три дня, которую мы предоставили Лону Коэну, наши акции у него выросли колоссально. Фотография чемодана на третьей полосе, с открытой крышкой, была сделана мной. Заметка, которую я прочел дважды, была безупречна. Мне было воздано по заслугам, так же как и Вулфу, Сол, Фред и Орри тоже были упомянуты. Я ничего не рассказал Лону относительно Маргот Теддер и дядюшки Ральфа, но упомянул про револьвер Джейка. Оружие всегда является хорошей приправой для любого рассказа.

Деньги были сданы в банк, но не в тот, откуда были взяты. Ноэль доказал, что он не слюнтяй и не скряга. В конторе, когда я положил чемодан на диван и он открыл его, а мы все, в том числе и Вулф, собрались вокруг, восхищенные его содержимым, Ноэль вытащил пару пачек сотенных билетов, отсчитал две тысячи и протянул их Орри, затем две тысячи Фреду, две Солу и пять мне. Затем он спросил Вулфа, хочет ли он получить свой гонорар немедленно, и Вулф ответил, что сперва следует пересчитать деньги, так как его доля должна составлять определенный процент от общей суммы, после чего отправился на кухню сказать Фрицу, что к ужину у нас будут четыре гостя. Было всего пять часов, но уже в семь, спустя всего два часа, Фриц угостил нас блюдами, о которых вам уже приходилось читать.

Приготовления на ночь определялись двумя факторами: первый — сейф не мог вместить всех денег, и второе — Ноэль не желал везти их домой, что было понятно. Поэтому, когда наступило время ложиться спать, я достал одну из своих пижам и отвел Ноэля в южную комнату, как раз над комнатой Вулфа, проверил полотенца и постельное белье и отнес чемодан этажом выше, к себе. Под подушку я положить его не мог, поэтому и поставил у изголовья. Деньги мы не считали.

Их пересчитали в понедельник утром в небольшой комнате Континентального банка на Лексингтон–авеню, где у Вулфа, вот уже в течение двадцати лет, был свой текущий счет. При этой операции присутствовали вице–президент банка, два кассира, Ноэль и я. Конечно, мы с Ноэлем являлись простыми зрителями. Деньги начали считать в начале одиннадцатого и только в четверть первого кассиры заявили, что сумма равняется четыремстам восьмидесяти девяти тысячам долларов. Ноэль взял двадцать двадцаток на карманные расходы, сто тысяч были положены на счет Вулфа и отдельный счет открыли для Ноэля, на который было занесено триста восемьдесят восемь тысяч шестьсот долларов. За услуги не было взято ни цента, как сообщил Ноэлю вице–президент банка, улыбаясь собственной шутке. Мы не говорили, откуда эти деньги, и он не задавал вопросов, так как Вулф был старым и почитаемым клиентом, но он и сам догадается, если когда–нибудь заглянет в газеты. Номер «Газетт» с рассказом об этом еще не поступил в продажу.

Выйдя из банка, мы с Ноэлем обменялись рукопожатием. Он сел в такси и направился в центр. Я не слышал, что он сказал шоферу, но ставлю пять против одного, что он направился прямиком в дом э 994 по Пятой–авеню. Небольшой личный счет в банке весьма полезен для того, чтобы твердо стоять на ногах. Я решил пройтись пешком.

Пожалуй, я ожидал каких–либо известий от миссис Вэйл или Эндрю Хлада, но день прошел спокойно. Я ждал также, что Вулф, с присущей ему чванливостью, расхвастается и начнет объяснять, как просто было догадаться, где спрятаны деньги, но этого не произошло, а я вовсе не хотел тешить его расспросами. Я вернулся в самое время, чтобы успеть до обеда просмотреть довольно скудную утреннюю почту. После обеда Вулф дочитал свою книгу и взял с полки другую, а я принялся за картотеку со сроками цветения и прорастания орхидей. При тех деньгах, которые у него лежали сейчас в банке, можно было ожидать прибавления новых карточек в его коллекции.

В пять часов пятьдесят минут раздался звонок. Я отправился в прихожую полюбопытствовать, кто к нам пожаловал, и увидел инспектора Кремера.

Это было нарушение правил. Зная распорядок дня Вулфа, он обычно приходил в одиннадцать ноль одна или в шесть ноль одна, но никогда не в пять пятьдесят пять. Может быть, он хотел сперва провести пять минут со мной? Ничего подобного. Когда я открыл перед ним дверь, то вместо приветствия услышал только какое–то бурчание. Он прошел мимо меня в контору и уселся в красное кожаное кресло, положив шляпу на полку и сжав челюсти.

Я сел в свое кресло, сдвинув колени и тоже сжав челюсти. Так мы и сидели, когда появился Вулф. Проходя мимо красного кожаного кресла, он что–то буркнул, прекрасная имитация бурчания, которым одарил меня в дверях Кремер. Устроив поудобнее свою тушу в кресле, он снова буркнул:

— Вы давно здесь?

Кремер кивнул.

— Можете при мне ругать Гудвина за то, что он скрыл от меня информацию. Можете жаловаться, что он выводит вас из терпения. Можете делать что угодно. Я достаточно часто наблюдал этот трюк, поэтому не пытайтесь повторять его. Вы солгали мне вчера утром. Вы сказали, что у вас есть предположение относительно того, где могут быть деньги. Чушь! Вы знали, где они! Как вы узнали об этом?

Брови Вулфа полезли кверху.

— Вас что, перевели с убийств на дела о похищении?

— Нет. Если вы знали, где они, то знали, кто их туда спрятал. Джимми Вэйл, конечно. Он скончался в среду ночью. Вчера вы сказали мне, что у вас нет доказательств ни относительно того, где могут быть деньги, ни относительно смерти Вэйла. Это была наглая ложь. Вы воспользовались имеющимися у вас сведениями, чтобы наложить свои лапы на деньги. Теперь вы хотите использовать имеющиеся у вас данные относительно смерти Вэйла для каких–то других целей, может быть, чтобы заграбастать еще деньжат. Сколько раз сидел я здесь и драл глотку, обвиняя вас в утайке информации и сознательном противодействии правосудию!

— Раз двадцать или тридцать.

— Больше этого не будет! Заявляю вам, что если у вас имеются доказательства того, что Вэйл был убит, и если вы откажетесь сообщить их мне сию же минуту, я обвиню вас и Гудвина в соучастии, поверьте моему слову!

— Гм, — хмыкнул Вулф и обернулся. — Арчи, у меня хорошая память, но она несравнима с твоей. Имеются ли у нас хотя бы малейшие улики в отношении насильственной смерти мистера Вэйла, которые бы не были известны инспектору?

Я покачал головой.

— Нет, сэр. Скорее, ему известны какие–либо детали, неизвестные нам.

Я обернулся к Кремеру.

— Послушайте, я, конечно, знаю все, что знает мистер Вулф. Но вчера не только сказал вам, что убежден в том, что Вэйл был убит, но также сказал, что почти уверен, кто совершил это убийство. Лично я никого не подозреваю. Отказываюсь даже гадать!

— Он этого не утверждал. Это был вопрос.

Вулф фыркнул.

— Да, вопрос, но риторический. Вы сказали, что я позирую — ваше выражение. Очевидно, больше вы так не считаете, и это не удивительно, раз я нашел деньги. А теперь вы еще требуете, чтобы я вам все растолковал.

— Еще одна ложь. Я этого не требую.

— Нет, требуете. — Вулф поднял руку ладонью кверху. — Подумайте. Как я вчера уже говорил вам, мои выводы относительно местонахождения денег и смерти мистера Вэйла основываются на умозаключениях и логических посылках, к которым я пришел на основании имеющихся данных. Таких данных, которые неизвестны вам, у меня нет. Сегодня же вы их требуете, да еще рычите и угрожаете.

— Вы снова все выворачиваете наизнанку! Я не рычал.

— Поясняю. Я не обязан ни как гражданин, никак правомочный детектив делиться с вами результатами моих логических размышлений. Я не обязан рассказывать вам о ходе моих мыслей, благодаря которому я узнал, где спрятаны деньги, и понял, кто является убийцей мисс Атли и мистера Вэйла. Я, конечно, могу рассказать вам все, но это целиком зависит от моего желания. Я подумаю над этим и если…

Послышался звонок. По дороге в прихожую я размышлял, кто бы это мог прийти — Эндрю Хлад, готовый к бою не на живот, а на смерть, или какой–нибудь журналист в поисках объектов новостей. Оказалось, что ни тот, ни другой. Это был Бен Дайкс из графства Вестчестер и с ним незнакомец. Не зная, будет ли желательно их присутствие в конторе, я приоткрыл дверь, не сняв цепочку, и сказал:

— Снова пришли?

— Но теперь во всеоружие, — ответил Дайкс.

— Вы Арчи Гудвин? — спросил незнакомец и показал свой значок, не вестчестерской полиции — нью–йоркской. — Откройте.

— Рабочие часы кончились, — сказал я. — Назовите мне хоть одну убедительную причину, по которой я должен…

— Взгляните, — сказал Дайкс и сунул в щель бумажку.

Я взял ее, развернул и прочел. Внимательно. Она была слегка многословна и выспренна, но я понял ее основную идею.

— Мистер Вулф захочет ознакомиться с этим, — сказал я. — Он большой любитель чтения. Извините меня на минуту.

Я отправился в контору, дождался, пока Вулф закончит говорить, и сказал:

— Простите, что мешаю вашей беседе. Явился Бен Дайкс из Вестчестера вместе с нью–йоркским фараоном в качестве эскорта и принес вот это. — Я протянул ему бумажку. — Ордер на арест Арчи Гудвина по обвинению в крупном хищении, По жалобе миссис Элтеи Вэйл. — Я обернулся к Кремеру. — Есть ли у вас еще вопросы до того, как меня уведут?

Он даже не взглянул на меня. Его взор был прикован к Вулфу, который только что сказал, что он знает, кто убийца. Вулф протянул руку и взял ордер.

— Она сумасшедшая, — сказал он. — Впусти их.

— Нам Гудвин не нужен, — сказал Кремер. — Утром мы отпустим его на поруки.

— Впусти их, — выпалил Вулф.

Я вернулся в прихожую, снял цепочку, распахнул дверь, пригласил их войти и удивился, что их стало трое. Очевидно, третий стоял у крыльца в качестве резерва на тот случай, если я открою дверь. Нужно все предусмотреть, когда отправляешься на охоту за гориллой. Вскоре я понял, что ошибся. Когда они шагали за мной в контору, третий человек обогнал их, проскочил к столу Вулфа, вытащил из кармана бумагу и сунул ее Вулфу.

— Для вас, — сказал он и повернулся к двери, но Бен Дайкс успел схватить его за рукав и спросить: — «Кто вы такой?»

— Джек Даффи, судебный исполнитель, — сказал он, вырвался и ушел.

— Канцелярская крыса, — с отвращением произнес Дайкс.

Я вышел в прихожую, посмотрел, захлопнул ли он за собой дверь, и вернулся и контору. Вулф держал в руках бумагу и хмурился. Он прочел ее от точки до точки, позволил ей выпасть из рук на стол, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и выпятил губы. Затем он втянул их, вновь выпятил — и так несколько раз…

— Ладно, Гудвин, пошли, — сказал Дайкс.

Нью–йоркский сыщик вдруг узнал инспектора и пытался поймать его взгляд, чтобы поздороваться, но Кремер уставился на Вулфа.

Минуту спустя Вулф раскрыл глаза, выпрямился и спросил своего эксперта по женщинам, то есть меня: «Она что, сошла с ума?»

Он постучал по бумажке.

— Судебная повестка. Она подала на меня в суд, требуя возврата не только всех денег из чемодана, но и гонорара, который уплатила мне.

— Это делает вам больно? — хрюкнул Кремер.

Вулф посмотрел на него.

— Мистер Кремер. У меня имеется предложение. Я бы не хотел, чтобы его слышали посторонние, и, я надеюсь, вы поймете мое пожелание. Полиция правомочна отложить исполнение приказа об аресте. Я прошу вас порекомендовать мистеру Дайксу, которого сопровождает ваш человек, не брать под стражу мистера Гудвина до завтра. Когда они уйдут, я выскажу вам свое предложение.

Кремер склонил голову набок и пожевал губами. Он сделал вид, будто серьезно обдумывает слова Вулфа, хотя отлично понимал, что Вулф не позирует.

— Дайкс из полиции Вестчестера, — заговорил он, — Наш человек сопровождает его исключительно в порядке гостеприимства. Решить вопрос, когда арестовать Гудвина, зависит только от Дайкса. — Он обернулся. — Что вы скажете, Дайкс? Или вам нужно позвонить в Уайт–Плейнс?

Дайкс покачал головой.

— Это не обязательно, инспектор. Я могу принять решение по своему усмотрению.

— Вот и хорошо, принимайте. Вы слышали, что сказал Вулф.

— Я хотел бы иметь возможность сослаться на ваше предписание.

— Ладно, Это мое предписание.

Дайкс обернулся к столу Вулфа, взял ордер на арест и обратился ко мне:

— Запрещаю вам покидать пределы штата, Гудвин.

Я ответил, что даже не мечтаю об этом, и он направился к выходу, сопровождаемый сыщиком. Я встал и проводил их, желая быть вежливым по отношению к человеку, который согласился отсрочить мое заточение за решетку. Когда я вернулся в контору, говорил Вулф.

— …но сперва я хочу убедиться сам. Я уже говорил, что никаких доказательств у меня нет. Мистеру Гудвину предъявлен ордер на арест, мне исковое заявление с вызовом в суд, и я предпочел бы не подвергать себя опасности быть привлеченным за клевету.

— Чушь. Вы же скажете мне это в частном порядке, какая тут может быть клевета?

— Понятно, Но, говоря откровенно, не это главное. Я намерен предпринять определенный шаг и боюсь, что если скажу вам, к какому логическому выводу я пришел, вы сделаете этот шаг чрезвычайно трудным для меня, а то и вообще невозможным. Сами вы не откажитесь на этот шаг, потому что, в отличие от меня, у вас не будет для него никаких оснований. Я свяжусь с вами, возможно, даже сегодня вечером, а самое позднее завтра до полудня.

Вид у Кремера был недовольный.

— Черт знает что, а не предложение!

— Ничего лучшего я вам предложить не могу. — Вулф посмотрел на часы. — Я хотел бы заняться делом.

— Еще бы, — Кремер потянулся за шляпой и нахлобучил ее на голову. — Нужно было позволить Дайксу забрать Гудвина. — Он поднялся. — Вам все равно пришлось бы предпринимать ваш определенный шаг. — Он пошел к двери, но на полпути обернулся. — Если завтра вы мне заявите, что ваши умозаключения и логические выводы оказались ошибочными, пеняйте на себя.

Он вышел.

На этот раз моя проверка, не остался ли он в прихожей, хлопнув для вида дверью, была не просто следованием правила: он мог остаться в доме, желая разнюхать, что же собирается предпринять Вулф. Когда я вернулся в контору, Вулф резко произнес:

— Соедини меня с миссис Вэйл.

Это было не так просто. Сперва к телефону подошла служанка и после долгих настояний подозвала Ральфа Парселла. После новых настояний он сказал, чтобы я не вешал трубку, и через некоторое время снова подошел к телефону и сказал, что его сестра не желает разговаривать ни с Ниро Вулфом, ни со мной. Я спросил, может ли он передать ей несколько слов. Он согласился. Я попросил сообщить, что Вулф хотел рассказать, как он узнал, где были спрятаны деньги. Это разрешило проблему. Вскоре в трубке послышался ее голос.

— Говорит Элтея Вэйл. Ниро Вулф?

Он взял трубку.

— Да. Я готов рассказать вам, как я узнал, где деньги, но, возможно, что ваш телефон прослушивается, поэтому я…

— Почему он будет прослушиваться?

— Общераспространенное любопытство полиции. Я также готов рассказать вам и многое другое. Например, назвать имя человека, которому вы передали чемодан на Старой Рудничной дороге; объяснить, как я узнал, что никакого мистера Нэппа нет и не было на свете, а заодно уточнить причину, по которой мистер Вэйл был убит. Я жду вас у себя в конторе в десять вечера.

Молчание. Она не бросила трубку, но молчала так долго, что я решил было, что она отошла, забыв повесить трубку. Вулф наконец спросил:

— Вы слушаете, мадам?

— Да. — Снова молчание и спустя минуту. — Я приеду сейчас же.

— Нет. Дорога займет у вас некоторое время, и вы приедете в час ужина. Я жду вас в девять.

— Ладно.

Отбой.

Я обернулся к Вулфу.

— К чему такая спешка? У вас нет ни единого доказательства!

Он поглядел на телефон и подвинул его ко мне.

— Я не допущу, чтобы тебя увели в тюрьму по жалобе этой глупой негодяйки. Нашу беседу следовало бы записать. Эта штука в порядке?

— Думаю, что да. Когда мы пользовались ей в последний раз, была в порядке.

— Проверь.

Я встал, просунул руку между моим столом и стеной и повернул переключатель. Затем уселся в красное кожаное кресло и негромко произнес: «Ниро Вулф собирается разыграть шараду, будем надеяться, что он не свернет себе при этом шею. Я вернулся к своему столу, снова повернул переключатель, затем прошел на кухню, открыл дверцу шкафа буфета, и через несколько секунд послышался мой голос: «Ниро Вулф собирается разыграть шараду, будем надеяться, что он не свернет себе при этом шею“. Я вернулся в контору.

— Все в порядке. Будут еще распоряжения?

— Да. У этой идиотки может оказаться револьвер, бомба или бог ее знает что. Не отходи от нее.

— А возможно, что она прихватит с собой адвоката?

— Нет. Конечно, нет. Не такая уж она полная идиотка.

Он взял в руки судебную повестку и хмуро уставился на нее.