"Чайка" снялась с якоря в 4 часа ночи. В половине четвертого повара разбудили, чтобы заставить его помочь. Через четверть часа его снова разбудили, а без десяти четыре стащили с койки и попытались увещеваниями пробудить в нем чувство долга. Повар, не открывая глаз, повалился на койку, как только те отвернулись, и хотя его дважды стаскивали, он в том же сомнамбулическом состоянии брел назад к койке и снова засыпал.

Наконец, он проснулся, когда "Чайка" отошла миль на тридцать от Бритльси и шла под крепким ветром. Штурман любил такой ветер, и лицо его светилось довольством, пока он не заметил сгорбленной фигуры повара, тихонько пробиравшегося на бак.

— Кок, — заревел он, — марш сюда, ленивая скотина! — Где ты пропадал?

— Я был в беде, сэр, — робко ответил повар. — Вы даже не поверите, в какую беду я попал, чтобы сделать шкиперу одолжение.

— Ты мне не ври! — загремел угрожающе штурман. — Где ты был? Отвечай немедленно!

Повар, все еще слабый от пережитых волнений, прислонился к кают-компании и начал свой рассказ, сопровождая его выразительной жестикуляцией. Постепенно лицо штурмана приняло багровый оттенок, он стал дышать учащенно и громко и даже ошибся курсом. Польщенный таким сочувствием, кок еще красноречивее стал излагать, свои злоключения.

— Ну, хватит, — вдруг сказал штурман.

— Я еще не дошел до самого скверного, сэр, — возразил повар.

— Если ты еще хоть секунду будешь мне врать, я сломаю тебе шею, — резко крикнул штурман. — Ты пьянствовал два дня, вот и все!

— Я говорю истинную правду, сэр, — серьезно сказал повар.

— Ты подожди, пока шкипер выйдет! — и штурман погрозил ему кулаком. — Если бы не штурвал, я бы тебе сам показал, милый мой.

Шкипер вполне разделял мнение штурмана относительно приключений повара и с непоколебимой жестокостью вычел двухдневный заработок из его жалованья. И в кубрике повару повезло не больше, хотя вся команда восхищалась его уменьем сочинять невероятные истории, переходя в своем восторге всякие границы.

Всеобщее недоверие стало постоянным источником огорчений для бедного кока. Он, воображавший, что предстанет перед всеми в роли необычайного смельчака, теперь ходил с унылой физиономией, что остальные, как опытные в таких делах люди, приписывали похмелью.

"Чайка" прошла Нортфлит, по дороге в Россергайт, где надо было сдать небольшой груз. Каждый раз, когда мимо проходила патрульная лодка, поведение повара становилось подозрительным. Перед тем, как сойти на берег, он долго колебался, а когда, наконец, решился, то вышел с видом независимым, словно какой-нибудь Дик Терпин или Роберт Макэйр[3].

В сырое неприветливое утро "Чайка" вернулась в Нортфлит. Всю ночь шел сильный дождь и черные облака низко висели над водой. Погрузка должна была начаться не раньше следующего дня, и после обеда Генри со штурманом многозначительно переглянулись, когда шкипер взял свою фуражку и сошел на берег. Он направился в Гревзенд и, не обращая внимания на непрестанный дождь, не спеша стал прохаживаться мимо магазинов, заглядывая в окна. У него зародилась романтическая мысль: встретит ли он там Эннис Гиссинг? Был день, когда в школе не бывает послеобеденных занятий, и ему казалось. вполне естественным, что она в такой день будет гулять по Гревзенду. Часа в четыре, промокнув насквозь, он увидал всю тщету своих ожиданий и, совершенно безутешный, выпив кружку пива в каком-то кабачке, пошел на корабль. По пути ему пришлось посторониться, чтобы пропустить какую-то барышню, и он, больше по привычке, заглянул под зонтик и тотчас же виновато отодвинулся, встретившись с мисс Гиссинг. Она замедлила шаги.

— Добрый вечер, — смущенно пробормотал шкипер.

— Добрый вечер, — ответила она.

— Скверная погода, — заметил шкипер, держась почтительно на расстоянии трех ярдов.

— Отвратительная, — согласилась мисс Гиссинг. — Бр-р-р…

— Я то не особенно обращаю на нее внимание, — сказал шкипер.

— Вы, наверно, очень промокли, — заметила мисс Гиссинг. — Вы, вероятно, хотели зайти к маме?

— Да, я собирался, — радостно соврал шкипер.

— А я иду за покупками, — сказала она. — До свидания!

Она весело кивнула ему, и шкипер, приподняв фуражку, повернулся и пошел отдавать визит. Он несколько раз оборачивался, но мисс Гиссинг лучше знала мужчин, чем шкипер женщин, и ни разу не повернула головки.

Через четверть часа Вильсон был у цели и, тихонько постучав, стал стряхивать капли дождя с фуражки. Дверь открыл незнакомый человек и, не выпуская задвижки, вопросительно смотрел на шкипера.

— Миссис Гиссинг дома? — спросил тот.

— Нет, ее сейчас нет, — ответил незнакомец.

— Я подожду ее, если разрешите, — сказал шкипер, действуя по какому-то наитию.

Незнакомый человек, нерешительно пропустив его вперед, запер дверь и вошел с ним вместе в маленькую гостиную. Шкипер, сам удивляясь своей храбрости, уселся без приглашения и стал вытирать брюки носовым платком.

— Боюсь, что миссис Гиссинг задержится, — сказал, наконец, тот, другой.

— Ничего, я немного подожду, — ответил шкипер, который просидел бы тут с удовольствием хоть целую неделю.

Он вытер усы и бородку носовым платком и разгладил их пальцами. Незнакомец сердито следил за этими манипуляциями и недовольно разглядывал моряка.

— Я не мог бы передать миссис Гиссинг то, что вам нужно? — спросил он минут через пятнадцать.

Шкипер покачал головой к в свою очередь стал разглядывать своего визави. Тот был весьма недурен собой, с нафабренными усиками и массивной булавкой в светлом шелковом галстуке. Он был в длинном сюртуке, и светло-желтые башмаки подчёркивали его маленькую ногу. Прошло еще с четверть часа.

— Сырой день, — проговорил шкипер, чтобы как-нибудь завязать разговор. Тот согласился и прибавил, что, вероятно, сырость сильно задержит миссис Гиссинг, после чего разговор снова смолк, пока звук шагов и щелканье ключа не заставили их подняться.

— Вот и она, — мягко заметил шкипер. Тот ничего не ответил, решив, очевидно, что появление мисс Гиссинг было само по себе достаточным опровержением. Он тоже был не в болтливом настроении.

— А что, мамы нет? — удивленно спросила мисс Гиссинг, входя. — Как мило с вашей стороны, капитан, что вы ее так долго ждете!

— О, не беспокойтесь! Это ничего! — Шкипер действительно считал, что его не за что благодарить.

Она поздоровалась с другим и ласково улыбнулась Вильсону.

— С вами ведь мы уже виделись, — проговорила она. — Очень, очень мило, что вы подождали маму. Вы, наверно, очень промокли. А это мистер Гловер… капитан Вильсон.

Мужчины обменялись приветствием, и шкипер с тоской почувствовал себя лишним. Мисс Гиссинг пошла снять пальто и шляпу и вернулась, приветливо улыбаясь. Разговор стал общим, причем мужчины передавали все реплики через мисс Гиссинг, как через телефонный аппарат.

— Половина шестого, — спохватилась внезапно, мисс Гиссинг. — Вам нужно попасть на поезд в шесть тридцать, мистер Гловер?

— Необходимо, — огорченно сказал тот. — Дела, сами понимаете.

— Выпьете чашку чаю перед отъездом? — спросила мисс Гиссинг.

Она стояла перед мистером Гловером, и шкипер, все больше и больше чувствуя себя лишним, встал и пробормотал, что ему пора идти.

Но мисс Гиссинг вдруг сделала ему предостерегающую гримаску и покачала головкой. Он — так растерялся, что мистер Гловер обернулся, не понимая, в чем дело.

— Вы тоже выпьете чаю, капитан? — с вежливой улыбкой, как ни в чем не бывало, проговорила мисс Гиссинг.

— Спасибо, — ответил шкипер, снова усаживаясь на свое место. Мысли его путались, и он молчал, пока девушка накрывала на стол и готовила чай.

— Настоящее чаепитие, с гостями, — весело заметила она, усаживаясь за стол. — Вам один кусочек сахару, мистер Гловер?

— Два, — обиженным голосом сказал тот.

Она вопросительно посмотрела на шкипера, раскрыв щипчики.

— Пожалуйста, положите сами, — смущенно проговорил шкипер.

Мистер Гловер презрительно улыбнулся и слегка поднял брови. Мисс Гиссинг положила один кусок и передала ему чашку.

— Иногда я кладу один кусок, иногда два, иногда и три, — проговорил капитан, стараясь сгладить свою глупость. — Я не привередлив.

— У вас, вероятно, очень легкий характер, — снисходительно заметила мисс Гиссинг.

— Очевидно, просто нет своего мнения, — резко сказал мистер Гловер.

— Зато о других вещах у меня очень определенное мнение, — ответил шкипер в таком тоне, что мистер Гловер нахмурился, очевидно, размышляя, о каких "других вещах" идет речь.

Оба они были отнюдь не расположены разговаривать, и чаепитие прошло бы в мрачном безмолвии, если б не хозяйка. В десять минут седьмого мистер Гловер поднялся с большой неохотой и объявил, что ему нужно идти.

— Дождь уже почти прошел, — ободряюще сказала мисс Гиссинг.

Мистер Гловер вышел в переднюю, взял палку и шляпу и простился с хозяйкой. Затем он снова подошел к двери и посмотрел на шкипера.

— Нам с вами не по дороге? — спросил он учтиво.

— М-мм… нет, — ответил шкипер.

Мистер Гловер с треском нахлобучил шляпу и, отрывисто поклонившись, прошел за мисс Гиссинг в переднюю и ретировался.

— Надо надеяться, что он вовремя поспеет к поезду, — заметил шкипер, следя вместе с мисс Гиссинг в окно за лихорадочной поспешностью мистера Гловера.

— Надеюсь, — сказала она.

— Мне очень жаль, что вашей матушки не было дома, — после длинной паузы сказал он. — Да, я боюсь, что вам было очень скучно.

Шкипер уныло вздохнул и подумал: "Делает ли мистер Гловер так же часто глупые замечания, как я?"

— А ему далеко ехать? — спросил он о Гловере.

— В Лондон, — коротко ответила Эннис.

Она все еще стояла у окна и смотрела на дорогу с выражением, похожим на озабоченность.

— Ну, мне пора идти, — сказал шкипер, решив, что дольше оставаться невежливо.

Эннис медленно пошла за ним в переднюю.

— Как жаль, что у нас нет зонтика, чтобы дать вам, — сказала она.

— О, пустяки! — возразил шкипер. — Я почти просох.

— Просохли? — И Эннис положила свою маленькую ручку на его рукав. — Боже, да вы насквозь мокрый! — огорченно сказала она. — И как я могла допустить, чтоб вы в таком состоянии сидели все время!

— Рукав хуже всего, — заметил шкипер. — А здесь все в порядке, — и он провел рукой по куртке.

— Это хорошо, — вежливо заметила Эннис.

— М-да… А тут вот не совсем. — И он выжал отворот. Эннис слегка дотронулась до куртки.

— Вы совершенно промокли, — строго сказала она. — Нельзя было сидеть в таком мокром костюме. Погодите минутку, я принесу вам пальто моего отца.

Она легко взбежала по ступенькам и вернулась с толстым длинным бушлатом.

— Так вы не промокнете, — сказала она, после того как шкипер, отнекиваясь, наконец, стал надевать бушлат. Она подержала ему другой рукав и удовлетворенно следила, как он застегивал пуговицы доверху. Потом она открыла дверь.

— Вы передадите привет вашей матушке? — сказал шкипер.

— Конечно. Она будет очень жалеть, что ее не было дома. А вы здесь долго пробудете?

— Дня три.

Эннис задумалась.

— Завтра она уходит, — сказала она лукаво.

— Я послезавтра буду в городе по делу, — ответил шкипер. — Если вас не стеснит, я загляну. До свидания!

Он смущенно протянул ей руку и подумал: "Не слишком ли далеко я зашел!" Когда дверь за ним закрылась, он засунул руки в карманы капитана Гиссинга и в глубоком раздумье пошел домой. Медленно и ясно различные события дня восстанавливались в его мозгу, и он стал думать вслух.

— Она знала, что матери нет дома, когда встретила меня. Она знала, что тот парень там. Но почему же?.. Эх, просто ссора влюбленных! — вдруг с горечью проговорил он. — Нарочно кокетничала со мной, чтоб ему досадить. Завтра, когда мамаши не будет, он непременно явится.

Он вернулся на корабль совсем расстроенный и, отказавшись от чая, приготовленного услужливым Генри, сменил платье и сел покурить.

— Вы промокли, однако, — сказал штурман. — Кто вам дал пальто?

— Приятель оставил его мне, — ответил шкипер. — Тот самый капитан Гиссинг, которого я просил искать, помните?

— Помню, как же, — подтвердил штурман.

— Так вы скажите команде, что премия увеличена до пяти фунтов, — шкипер глубоко затянулся трубкой.

— Если награду поднять до пяти фунтов, то кока повесят за убийство, — заметил Генри. — На команду нечего надеяться, сэр, совершенно нечего.

Шкипер даже не удостоил его ответом. На баке новость вызвала необычайное оживление.

— Ну, теперь я возьмусь за дело, — торжественно объявил Дик. — Пять фунтов стоят того!

— Надеюсь, тебе не придется вытерпеть то, что я вытерпел, — сочувственно заметил повар.

— Что нам необходимо, — сказал толстый Сэм, — это такая штука, как у людей в городе… Как это они называются?

— Извозчики! — подсказал повар.

— К черту извозчиков! — рассердился Сэм. — Такая штука, в которую входит много людей.

— Трамваи, — подсказал внимательный повар. — Но как же ты будешь таскать повсюду за собой трамвай, Сэм?

— Если бы меня кто-нибудь спросил, кто ты, я бы сказал, что ты идиот, — нетерпеливо отмахнулся Сэм. — Я говорю о таком, куда люди вкладывают свои деньги.

Повар начал было: "Автома…", но Генри махнул рукой, чтоб он замолчал.

— А что это тебе взбрело в голову? Почему ты просто не скажешь? — спросил Дик.

— Потому что не могу вспомнить это слово, — сердито сказал Сэм. — Вот, куда входит много людей, и вносят паи.

— Ты думаешь: "синдикат?" — спросил Дик.

— Ну да, вот именно! — с облегчением сказал Сэм.

— А нам-то что с того? — спросил Дик.

— Мы составим синдикат, — сказал Сэм, — и поделим деньги, когда найдем пропавшего. Ведь подумай, Дик, как тебе будет досадно, если ты выследишь этого человека, а я приду и вытащу его у тебя из-под носа…

— Попробуй только, — свирепо сказал Дик.

— А ты правильно придумал, Сэм, — сказал повар. — Я присоединяюсь к синдикату.

— И ты бы лучше присоединился, Дик, — посоветовал Сэм.

— Ну нет, — сказал Дик. — Мне нужны все пять фунтов.

— Ведь мы будем работать против тебя: я и кок, и юнга, — озабоченно сказал Сэм.

— Го-го! — вставил Генри, — уж не думаешь ли ты, что я тоже вступаю в это дело? Нет, нет!

— Так? Ну, ладно. Значит этот, как ты сказал, Дик?

— Синдикат, — повторил Дик.

— Синдикат, стало быть, — это я и кок. Дайте нам вашу руку, кок!

Таким неофициальным путем было основано "Акционерное общество поисков капитана Гиссинга". "Синдикат" стал совещаться в уединенных уголках, держась в стороне от товарищей.

Сэм и кок потратили целый шиллинг на детективный роман под названием "По следам", и их жизнь сильно оживилась вошедшей в нее авантюрой.

Весь следующий день шкипер ожесточенно работал на погрузке шхуны и проявил просто лихорадочную энергию в послеобеденные часы, когда он мысленно представлял себе своего соперника наедине с Эннис. Но после чая у бедного шкипера наступила реакция, и участливый штурман постепенно узнал все, что можно было рассказать. Услыхал все и Генри.

— Хорошо, что шхуна принадлежит вам, — сказал штурман. — Вы можете идти куда угодно. А если вы найдете отца, она, может быть, откажет тому парню.

— Я не для того хочу его найти, — возразил шкипер. — Я просто хочу оказать ей услугу.

На следующий день он сошел на берег после обеда, сопровождаемый украдкой брошенными взглядами матросов, которым Генри успел кое-что рассказать. Предварительно он подстриг бородку в парикмахерской, а потом пошел к миссис Гиссинг.

Она очень обрадовалась ему и, узнав, что команда тоже ищет ее мужа, дала ему вторую карточку пропавшего капитана.

— Мисс Гиссинг здорова? — спросил капитан, приняв ее приглашение выпить чашку чаю и увидев, что она накрывает только на двоих.

— О, да, она уехала в Лондон — сказала миссис, Гиссинг. — Там у нее друзья.

"Мистер Гловер", — подумал капитан Вильсон.

— Я вчера встретил тут одного из друзей, — сказал он вслух.

— Ах, да, мистера Гловера, — подтвердила старуха. — Он очень милый, не правда ли?

— Замечательный, — нерешительно подтвердил шкипер.

— Он для нее на все готов, — сказала любящая мать. — Просто трогательно, как он о ней заботится.

— И скоро свадьба? — спросил капитан.

Он знал, что такой вопрос для сравнительно мало знакомого человека довольно бестактен, но не мог сдержаться.

— Только, когда найдут моего мужа, — грустно вздохнула старушка. — Она не хочет идти замуж до того.

Шкипер откинулся в кресле и, отодвинув тарелку, погрузился в глубокие размышления о том, что он услышал. Сначала все это показалось ему достаточным основанием, чтобы не искать капитана Гиссинга, но он с негодованием оттолкнул эту мысль и решил сделать все, что только можно. Целый час он слушал скучноватые разговоры старушки. Наконец, — так как никаких признаков Эннис не было, — молча простился и вернулся на корабль.