Майор Брилл, отставной офицер служивший ранее в Фенширских волонтерах, стоя перед небольшим зеркалом вешалки для шляп, твердой и опытной рукой слегка сдвинул свой новенький цилиндр вправо. Затем, взяв трость и пару новых перчаток, он вышел на дорогу военным, слегка поскрипывающим шагом. Стояла ранняя осень, день был замечательный и мягкий английский пейзаж выглядел великолепно. Вокруг не было ничего внушающего тревогу, если не считать опасными коров пасшихся на холме на расстоянии мили от его дома. Однако, вопреки этому очевидному факту, перед тем как двинуться дальше, майор остановился у своей калитки, и его лицо приняло выражение величайшей отваги и решимости. Дети играли у дверей своих домов,  но дорога была пустынной, пыльной и такой раскаленной, что майор, пренебрегая тем, что не в состоянии был снова надеть цилиндр прежним образом, остановился в тени дерева, чтобы снять этот головной убор и вытереть вспотевший лоб.

Он не спеша пошел дальше, обогнав, несмотря на свою небольшую скорость, другого человека, который шел еще медленнее в тени живой изгороди.

— Отличный день, Хэлибэт, — произнес он весело. — Отличный день.

— Великолепный, — ответил тот, не пытаясь впрочем, идти в ногу.

— Земля хочет дождя, — крикнул майор через плечо.

Хэлибэт согласился и, медленно двигаясь вперед, пытался сообразить, что это за безвкусное цветное пятно только что мелькнуло перед его глазами.

В конце концов, он понял, что это, вероятно, был галстук майора и сразу же ускорил шаг, однако отставной военный также пошел быстрее.

— Эй, Брилл! — крикнул Хэлибэт. — Одну секунду.

Майор остановился и подождал своего приятеля. Хэлибэт с беспокойством посмотрел на его вызывающе великолепный галстук, но ничего не сказал.

— Ну? — произнес майор, несколько резко.

— О… я хотел спросить вас, Брилл… Черт побери! Я забыл, что я намеревался сказать. Смею надеяться, что я скоро вспомню. Вы не торопитесь?

— Нет, тороплюсь, — сказал Брилл. — Дело в том, что… скажите, Хэлибэт, мой цилиндр сидит прямо?

Когда Хэлибэт уверил его, что цилиндр сидит прямо, майор остановился и, взявшись обоими руками за поля, снова наклонил цилиндр на правую сторону.

— Вы начали что-то говорить… — произнес Хэлибэт, смотря на этот маневр со скрытым неодобрением.

— Да, — задумчиво пробормотал майор, — я начал говорить… Так вот, Хэлибэт, я могу рассказать вам все как старому приятелю, хотя это глубокая тайна. Она заставляет меня сегодня особенно тщательно следить за своим костюмом. Женщины обращают внимание на такие вещи. Я не думаю, что вы, старый убежденный холостяк поймете меня, но я на пути к разрешению крайне важного вопроса.

— Черт вас побери, — сказал Хэлибэт смущенно.

— Сэр! — воскликнул удивленный майор.

— He миссис ли это Риддт? — произнес Хэлибэт.

— Да, сэр, — ответил майор сухо. — А почему нет?

— Потому, что и я иду к ней с той же целью, — сказал "убежденный холостяк", пытаясь сохранить спокойствие.

Майор посмотрел на него и только сейчас заметил необычную аккуратность и франтовство костюма своего приятеля. Его воротник был выше, чем обычно; в галстуке, сшитом из самого белого и тончайшего шелка, блестела булавка, которую он до сих пор ни разу не видел. Со странным замиранием сердца, майор, впервые за все время их знакомства, увидел на нем штиблеты.

— Это замечательно, — произнес он коротко. — Ну, до свидания, Хэлибэт, мне нужно идти.

— Прощайте, — ответил тот.

Майор ускорил шаг и снова оказался впереди. Придерживаясь тени живой изгороди, он, скрипя зубами, шел как только мог быстро, в то время, как штатский, на другой стороне улицы, медленно, но верно нагонял его.

Это становилось любопытным. Слабость майора заключалось в его манере держаться прямо и в коротком военном шаге; Хэлибэт же, простое дитя города, наклонился вперед, размахивая руками и делая огромные шаги. У бокового переулка они столкнулись с тремя мальчишками, которые, побежали за ними мелкой рысцой и, судя по их замечаниям, считали себя привилегированными зрителями состязания. Майор, не будучи в силах выдерживать этот темп дальше, случайно задел тростью переднего мальчишку и тихо заявил о том, что останавливается.

— Ну? — произнес Хэлибэт, тоже остановившись. У него был вызывающий, если не сказать надменный вид, так что майору пришлось приложить усилие, чтобы говорить спокойно.

— Это забавно, — произнес он, пробуя улыбнуться. — Мы не можем войти к ней вдвоем и сделать предложение дуэтом. Один из нас должен пойти сегодня, а другой завтра.

— Конечно, — сказал Хэлибэт. — Это, отличный план.

— Иначе получится как-то по-детски, — произнес майор, с небрежным смехом, — входят двое молодцов — потные и усталые — и делают даме предложение.

— Нелепо, — согласился Хэлибэт, и мужчины внимательно посмотрели друг на друга.

— Так что, если меня постигнет неудача, старый друг, — сказал майор, как можно более естественным и непринужденным тоном, — я приду прямо к вам и дам вам знать, для того, чтобы не держать вас в неведении.

— Вы очень добры, — произнес Хэлибэт, с заметным волнением, — но я полагаю, что сегодня должен пойти я — у меня есть веские основания предполагать, что завтра у меня будет один из моих желчных приступов.

— Ха! Фантазия, мой милейший, — ответил добродушно майор, — я никогда не видел вас таким цветущим.

— Это один из главных признаков, — ответил Хэлибэт, покачав головой. — Боюсь, что мне придется идти сегодня.

— Я, право, не могу отказаться от своего права из-за вашего желчного приступа, — произнес запальчиво майор.

— Вашего права? — воскликнул Хэлибэт с пылом.

— Своего права! — повторил тот. — Я бы пришел туда раньше вас, если бы вы не остановили меня в первый раз.

— Но я отправился первым, — сказал Хэлибэт.

— Докажите! — воскликнул горячо майор.

Хэлибэт пожал плечами.

— Я, конечно, не уступлю, — произнес он спокойно. — Это дело, от которого зависит все мое будущее. Не говоря уж о неудобстве, выглядит очень странным, что вы, Брилл, выбрали для этой цели тот же день, что и я — очень странно.

— Это простой случай, — торжественно заявил майор, — дело в том, что я едва не отправился к ней вчера. Это одно дает мне, я полагаю, некоторое преимущество.

— Именно так, — сказать Хэлибэт медленно, — это великолепно подтверждает ваше право.

Майор посмотрел на него увлажнившимися глазами. Это было великодушно и благородно, его мнение о приятеле сильно улучшилось.

— А теперь, после того, как вы были со мной так откровенны, — произнес Хэлибэт, — будет честно, если вы узнаете, что я отправился с таким-же намерением три дня тому назад и не нашел ее дома. Так что если сравнивать наши права, то, я полагаю, что мое идет в первую голову.

— Ну, это как посмотреть, — сказал майор, сразу почувствовавший к собеседнику отвращение, — право, это выглядит так, как будто мы нуждаемся в арбитре. Отлично, тогда, я полагаю, нам придется нанести визит одновременно; но я приму меры, чтобы не дать вам благоприятного случая, Хэлибэт, так что не питайте никаких иллюзий в этом отношении. Я думаю, даже у вас не хватит смелости сделать предложение в присутствии третьего лица, но если вы решитесь на это, то даю вам слово, что тоже не буду молчать.

— Это будет неприлично, — сказал Хэлибэт. — Нам обоим лучше отправиться домой и оставить это для другого дня.

— Когда же вы, в таком случае, предполагаете пойти? — спросил майор.

— Право, я не решил, — ответил тот.

Майор пожал плечами.

— Это не пройдет, Хэлибэт, — сказал он угрюмо, — это не пройдет. Я слишком опытный солдат, чтобы попасться в такую ловушку.

Повисла длинная пауза. Майор снова вытер лоб.

— Я придумал, — сказал он, наконец.

Хэлибэт посмотрел на него с интересом.

— Мы должны разыграть очередь, — сказал майор твердо. — Наши шансы примерно равны.

— Шахматы? — выдохнул Хэлибэт, вложив в это слово целую гамму чувств.

— Шахматы, — повторил майор.

— Едва ли это вежливо, — возразил Хэлибэт. — Что, вы думаете, сделает молодая дама, если узнает об этом?

— Посмеется, — убежденно ответил майор.

— Полагаю, что да, — согласился Хэлибэт, и лицо его прояснилось. — Полагаю, что да.

— Значит, вы согласны?

— Только при одном условии.

— Условии? — озадаченно повторил майор.

— Одна партия, — произнес Хэлибэт, говоря очень медленно и отчетливо, — и если выигравший получит отказ, то проигравший не должен делать предложения до тех пор, пока выигравший не даст ему разрешения.

— На кой это черт? — спросил с подозрением майор.

— Предположим, что выигрываю я, — ответил Хэлибэт, с неприятной развязностью, — а вдруг начнется один из моих желчных приступов, и каково будет мое положение? Ведь, мне, быть может, придется остановиться на середине и отправиться домой. Человек не может делать предложение, когда все в комнате идет кругом.

— Я не думаю, чтобы для вас, брак был подходящим занятием, Хэлибэт, — заметил майор очень серьезно и учтиво.

— Благодарю вас, — произнес Хэлибэт сухо.

— Хорошо, — сказал майор, — я принимаю условия. Пойдем прямо ко мне и покончим с этим. Если мы не будет медлить, то выигравший, в конце концов, сможет узнать свою судьбу уже сегодня.

Хэлибэт согласился, и они вместе отправились назад. Лихорадочный азарт игрока блеснул в глазах майора в тот момент, как они придвинули стулья к небольшому старинному шахматному столику и начали расставлять фигуры для битвы. Затем, ему пришла в голову одна идея, и он направился к боковому столику.

— Если вам слегка не по себе, Хэлибэт, — произнес он любезно, — то будет лучше, если вы выпьете немного бренди чтобы войти в колею. Я не хочу пользоваться подобным преимуществом.

— Вы очень добры, — сказал Хэлибэт, в тоже время, созерцая изрядное количество напитка, наливаемое его великодушным противником…

— А теперь к делу, — произнес майор, после того как налил для себя немного содовой из сифона.

— Теперь к делу, — повторил Хэлибэт, вставая и ставя свой стакан на камин.

Майор героически боролся с собой, но предательский виноватый румянец подкрепил ранее беспочвенные подозрения его соперника.

— Помните условия, — произнес Хэлибэт выразительно.

— Вот моя рука, — сказал тот, протягивая руку.

Хэлибэт взял ее и, так как мысли его в этот момент были далеко, сжал руку нежно и почтительно. Майор округлил глаза и кашлянул, это вернуло Хэлибэта к действительности.

Если история этой дуэли будет когда-нибудь написана, то станет очевидно, что она вполне достойна быть причисленной к наиболее знаменитым битвам древних времен. Фигура за фигурой исчезали с доски, и майор пил содовую воду, стакан за стаканом, чтобы охладить свои разгоряченные мозги. После второго стакана, Хэлибэт взял большой пустой бокал и тоже налил себе. Внезапно, в ушах майора раздался звон, и голос, ненавистный, торжествующий голос, произнес:

— Шах и мат!

Затем его взор стал блуждать от коня к офицеру, а от офицера к ладье, в напрасных поисках помощи. Его королю угрожал офицер — офицер, который действовал сообща с пешками в одном углу доски и которого, он готов был в этом поклясться, он побил и снял с поля минут за двадцать до того. Он сказал об этом Хэлибэту.

— Это был другой офицер, — ответил его противник. — Я думал, что вы забыли про этого. Я наблюдал и рассчитывал на это в течение последних тридцати минут.

Его грубое удовлетворение предстало без прикрас. Он наблюдал и надеялся. Победил его, — так майор говорил самому себе, — не в честной игре, а при помощи низкого и достойного сожаления преимущества, выразившегося в простом недосмотре. Чистейшем недосмотре. Он сам признал это.

Хэлибэт со вздохом облегчения поднялся, а майор механически собрал в кучу фигуры и побросал их, одну за другой в ящик.

— Еще много времени, — произнес победитель, посмотрев на часы. — Я отправлюсь сейчас же, но я хотел бы сначала умыться.

Майор поднялся и, в качестве хозяина, первым пошел наверх, в свою комнату, где налил противнику свежей воды. Хэлибэт с удовольствием умылся, тщательно расчесал волосы и бороду и, снова надев пиджак, попросил майора посмотреть, как тот сидит сзади.

Закончив свой туалет, он полюбовался на себя в зеркале, после чего степенно последовал вниз за хозяином дома. В передней он остановился и занялся платяной щеткой и шляпной подушечкой, скромно заметив своему приятелю, метавшему глазами молнии, что он должен использовать все шансы, а затем удалился.

Майор в этот вечер долго не ложился, дожидаясь новостей, но и на следующее утро к завтраку их все не было. Его нетерпение стало почти непереносимым, он возился с котлетой так долго, что кофе успел остыть. Затем схватив свой цилиндр он отправился к Хэлибэту, готовясь услышать самое худшее.

— Ну? — спросил он, пройдя вслед за приятелем в столовую.

— Я был там, — произнес Хэлибэт, указывая ему на стул.

— Могу я поздравить вас?

— Как вам сказать, я не знаю, — был ответ, — быть может, пока еще нет…

— Что вы хотите этим сказать? — произнес майор раздраженно.

— Дело в том, — сказал Хэлибэт, — что она отказала мне, но так мило и деликатно, что я почти не заметил этого. Действительно, в первый момент я едва сообразил, что это отказ.

Майор поднялся и, бросив сочувственный взгляд на своего бедного приятеля, похлопал и погладил его дружески по плечу.

— Она великолепная женщина, — продолжал Хэлибэт.

— Украшение своего пола, — заметил майор.

— Так рассудительна, — пробормотал отвергнутый.

— Хорошие женщины всегда таковы, — произнес майор решительно. — Думаю, что мне не следует беспокоить ее сегодня, Хэлибэт, а?

— Нет, я полагаю, — произнес Хэлибэт выразительно.

— Попробую свое счастье завтра, — сказал майор.

— Прошу прощения… — произнес Хэлибэт.

— А? — спросил майор, пытаясь выглядеть озадаченным.

— Вы забываете условия игры, — ответил Хэлибэт. — Вы должны сначала получить мое разрешение.

— Ну, милейший, — произнес майор, смеясь, — я не намерен оскорблять вас, испрашивая вашего великодушного разрешения в подобном случае. Нет, нет, Хэлибэт, старый дружище, я слишком хорошо вас знаю.

Он говорил искренне, но в его голосе появилась беспокойная нотка.

— Мы должны придерживаться условий, — сказал Хэлибэт медленно, — и я хочу поставить вас в известность, Брилл, что намерен возобновить атаку.

— В таком случае, милостивый государь, — произнес майор, вставая, — вы вынуждаете меня сказать, откладывая в сторону всякую скромность, что, по моему убеждению, миссис Риддл не пожелала иметь с вами ничего общего потому, что она думает, что кто-то другой собирается сделать подобное предложение.

— Я так и подумал, — произнес Хэлибэт просто, — но видите ли, раз вы так загадочно, так необъяснимо для миссис Риддл выбыли из соревнования, то, быть может, если я буду деликатно настойчив, она выберет меня.

Майор вскочил со стула и сверкнул на него глазами.

— Если вы не будете осторожны, старина, — произнес мягко Хэлибэт, — вы лопните.

— Деликатно настойчив, — повторил майор, пристально смотря на него, — деликатно настойчив…

— Вспомните Брюсса и его паука,[11] — улыбнулся Хэлибэт.

— Но вы же не собираетесь делать предложение этой бедной женщине девять раз? — вскричал его раздраженный приятель.

— Полагаю, что в этом не будет необходимости, — был ответ, — но, если это случится, то могу заверить вас, мой дорогой Брилл, что я не собираюсь быть выброшенным за борт благодаря какому-то пауку.

— Но подумайте о ее чувствах! — ахнул майор.

— Я подумал, — ответил тот, — и я убежден, что позже она поблагодарит меня за эту настойчивость. Видите ли, Брилл, вы и я — единственные подходящие здесь для нее люди, а теперь, когда вы находитесь вне этого соперничества, она, безусловно, рано или поздно согласится.

— Но будьте добры сказать, как долго мне придется ждать? — спросил майор, с трудом сдерживая себя.

— Не могу сказать, — ответил Хэлибэт, — но я полагаю, что вам вообще не имеет смысла ждать. Если я увижу, что миссис Риддл ждет вас, то я намекну ей о безнадежности этого.

— Вы настоящий Мефистофель, милостивый государь! — крикнул разъяренный майор.

Хэлибэт поклонился.

— Стратегия, мой дорогой Брилл, — произнес он, улыбаясь, — стратегия. Зачем вам теперь напрасно тратить свое время? Почему не сделать счастливой какую-нибудь другую женщину? Почему вам не попробовать поухаживать за ее подругой мисс Филпоттс? Я уверен, что любое небольшое содействие…

Вид майора был так страшен, что фраза осталась незаконченной, а мгновение спустя говоривший остался один, наблюдая за своим разгневанным приятелем, который в бешенстве шел по дорожке, сбивая тростью цветы герани на своем пути.

* * *

Хэлибэт не видел его в течение нескольких последующих недель, так как майор предпочитал лелеять негодование и обиду в тиши своего дома. Майор также воздерживался от встреч с вдовой, здраво опасаясь того влияния, которое могло оказать созерцание прелестной женщины на данное им слово. В конце концов, он случайно встретился с ней. Миссис Риддл холодно поклонилась и прошла бы мимо, но майор успел уже остановиться, и принялся делать нелепые и неуместные замечания по поводу погоды.

— Это по сезону, — сказала она просто.

Майор согласился с ней, с большим усилием овладев собой.

— Я только что собирался повернуть обратно, — соврал он, — могу я пойти вместе с вами?

— Я иду недалеко, — ответила она.

С мужеством солдата, майор счел это за дозволение. С женской точностью миссис Риддл прошла около пятидесяти ярдов, затем, остановилась.

— Я сказала вам, что иду недалеко, — произнесла она быстро, протянув ему руку. — До свидания!

— Я хотел спросить вас кое о чем, — сказал майор, поворачивая вместе с ней. — He могу припомнить, о чем именно.

Они шли очень медленно, сердце майора учащенно билось, в то время как он доказывал себе, что холодность молодой дамы явилась результатом его долгого, похожего на пренебрежение отсутствия в течение нескольких прошедших недель. Его гнев против Хэлибэта еще больше усилился, когда он увидел то ужасное положение, в котором оказался благодаря этому "стратегу". Затем, майор неожиданно пришел к решению. Так как условия сохранить тайну не было, он, сначала переведя разговор на игры на свежем воздухе, рассказал удивленной миссис Риддл все подробности злополучной игры. Миссис Риддл сказала, что она никогда не простит их: это было самой дикой вещью, о которой она когда-либо слышала. Она спросила запальчиво, не предстоит ли ей потратить весь остаток своей жизни на отказы мистеру Хэлибэту.

— Как велики ваши обычные ставки в игре? — спросила она с оттенком презрения.

— Шесть пенсов партия, — ответил майор просто.

Углы рта миссис Риддл дрогнули, и ее прекрасные глаза начали наполняться влагой, затем она отвернулась и расхохоталась.

— Это было крайне глупо с нашей стороны, я признаю, — произнес майор горестно, — и совершенно неправильно. Я бы не рассказал вам, только без этого я не мог бы объяснить своего явного пренебрежения к вам.

— Явного пренебрежения? — повторила с гневом вдова.

— Я неверно выразился, отнесите это на счет виноватой совести, — спохватился майор, — мне кажется, что прошли годы с тех пор, как я видел вас в последний раз.

— Не забывайте условий, майор Брилл, — произнесла миссис Риддл строго.

— Я не нарушу их, — серьезно ответил майор.

Миссис Риддл вздернула свою головку и лукаво посмотрела на него.

— Я, в самом деле, очень сердита на вас… — сказала она сурово. Майор снова извинился. — …За проигрыш, — добавила молодая дама, смотря прямо перед собой.

Майор Брилл затаил дыхание, а его колени задрожали. Он сделал робкую попытку взять ее руку, но, вспомнив свое положение, глубоко вздохнул и стал смотреть прямо перед собой. Они пошли молча.

— Я думаю, — произнесла, наконец, его спутница, — что если вы захотите, то сможете выиграть в криббедж[12] то, что проиграли в шахматы. To есть, конечно, если вам этого действительно хочется.

— Он не будет играть, — сказал майор, покачав головой.

— Нет, но я буду, — произнесла миссис Риддл, с улыбкой. — Мне кажется, что у меня есть план.

Она очаровательно покраснела, а затем, словно испугавшись своей смелости, понизила голос почти до шепота. Майор поднял опущенную голову и смотрел на нее преисполненный молчаливого восхищения и объятый безграничным восторгом.

— Приходите завтра после полудня, — сказала миссис Риддл, останавливаясь в конце дороги. — Мистер Хэлибэт тоже придет, и все произойдет на его глазах.

* * *

В ожидании условленного часа майор сидел дома, усердно репетируя свою роль, поэтому, на следующий день, он встретил настойчивый и несколько удивленный взгляд Хэлибэта с совершенно невинным видом. Стоял ясный день, они сидели в комнатах, и миссис Риддл, после красочного описания партии в криббедж с мисс Филпоттс накануне вечером, достала карты и предложила Хэлибэту сыграть партию.

Они сыграли две партии, обе из которых дипломатичный Хэлибэт проиграл; затем, миссис Риддл, отказавшись от него, как от неспособного к игре, посидела немного, барабаня пальчиками по столу и, наконец, бросила вызов майору. Она легко проиграла первую партию и скверно начала вторую. В конце концов, быстро заглянув в новую сдачу, она стремительно бросила карты на стол, лицом вниз.

— Хотели бы вы мою руку,[13] майор Брилл? — спросила она, покраснев.

— Больше всего на свете! — пылко воскликнул майор.

Хэлибэт вздрогнул, a мисс Филпоттс едва не укололась своим тамбурным крючком для вышивания[14]. Единственным спокойным человеком в комнате осталась миссис Риддл, так что окружающим стало ясно, что она не поняла всю двусмысленность своего вопроса, и ответ своего противника.

— В таком случае, она ваша, — произнесла она ясно и звонко.

Прежде, чем мисс Филпоттс успела отложить свое вышивание, прежде чем мистер Хэлибэт успел вмешаться, майор схватил маленькую белую ручку миссис Риддл и галантно поднес ее к своим губам. Миссис Риддл, с легким вскриком, который показался настоящим откровением майору, отдернула свою руку.

— Я имела в виду свою карточную сдачу, — произнесла она, задыхаясь.

— Право, Брилл, право, — вмешался Хэлибэт, поспешно выступая вперед.

— О! — произнес смущенный майор, — вы, о картах!

— Конечно, именно это я имела в виду, — сказала миссис Риддл, со смехом приходя в себя. — У меня не было мысли… тем не менее — если вы предпочитаете…

Майор опять взял ее руку, a мисс Филпоттс показала мистеру Хэлибэту пример, которому он не последовал — задумчиво уставилась в окно. В конце концов, она собрала свою работу и покинула комнату. Миссис Риддл улыбнулась мистеру Хэлибэту и кивнула головой в сторону майора.

— He кажется ли вам, что майор Брилл немного поспешил со своими выводами? — спросила она мягко.

— Я скажу майору Бриллу что я думаю о нем, когда останусь с ним с глазу на глаз, — произнес оскорбленный джентльмен угрюмо.

A Mixed Proposal (1902)