Гарри сидит на кровати Альбуса. Входит Джинни, она смотрит на него.
ДЖИННИ: Не ожидала тебяувидеть здесь.
ГАРРИ: Не волнуйся, я ничего не трогал. Твоя святыня в сохранности. (Он морщится) Прости. Я не это хотел сказать.
Джинни не отвечает. Гарри смотрит на нее.
Знаешь, раньше у меня были не самые приятные дни кануна Дня всех Святых, но этот, несомненно, как минимум, второй наихудший.
ДЖИННИ: Я ошибалась, когда обвиняла тебя. Я всегда ругала тебя за то, что ты перекладываешь ответственность, а в этот раз так поступила я. Когда Альбус пропал, я была уверена, что это ты виноват. Прости меня.
ГАРРИ: Ты не думаешь, что это моя вина?
ДЖИННИ: Гарри, он был похищен сильной ведьмой, как это может быть твоей виной?
ГАРРИ: Я прогнал его. Прогнал его к ней.
ДЖИННИ: Может не будем говорить так, будто битва уже проиграна?
Джинни кивает. Гарри начинает плакать.
ГАРРИ: Мне очень жаль, Джин…
ДЖИННИ: Ты что, не слушаешь меня? Мне тоже очень жаль.
ГАРРИ: Я не должен был выжить… Моя судьба — умереть, даже Дамблдор так думал, а я все еще жив. Все эти люди… все они: мои родители, Фред, пятьдесят погибших… и это для того, чтобы я жил? Как это? Все эти потери — моя вина.
ДЖИННИ: Они были убиты Волан-де-Мортом.
ГАРРИ: Но что, если я быстрее остановил его? Вся эта кровь на моих руках. И теперь нашего сына тоже…
ДЖИННИ: Он не умер. Ты меня слышишь, Гарри? Он не умер.
Она обнимает Гарри. Следует долгая пауза, полная несчастья.
ГАРРИ: Мальчик, Который Выжил. Как много людей должно умереть за Мальчика, Который Выжил?
Мгновение Гарри сомневается. Затем он замечает одеяло. Он подходит к нему.
Это одеяло — всё что у меня есть, знаешь…с того Кануна Дня всех святых. Это единственное, что я помню о них. И пока…
Он поднимает одеяло. Обнаруживает дырки в нём. Он смотрит ни них встревоженно.
В нем дырки! Это всё идиотское любовное зелье Рона, оно прожгло его. Посмотри. Оно изуродовано. Изуродовано!
Он разворачивает одеяло. Он видит буквы, которые выжженны в нем. Он удивлён.
Что?
ДЖИННИ: Гарри, здесь что-то… написано.
На другой стороне сцены появляются Альбус и Скорпиус.
АЛЬБУС: «Папа…»
СКОРПИУС: Мы начинаем с «Папа…»?
АЛЬБУС: Так он будет знать, что это от меня.
СКОРПИУС: Его имя — Гарри. Мы должны начать с «Гарри».
АЛЬБУС (твёрдо): Мы начнём с «Папы».
ГАРРИ: «Папа…», написано, «Папа»? Не очень понятно…
СКОРПИУС: «Папа, ПОМОГИ».
ДЖИННИ: «Привет»? Разве написано «Привет»? А потом… «Хорошо».
ГАРРИ: «Папа Привет Хорошо Привет» Нет. Это… странная шутка.
АЛЬБУС: «Папа. Помоги. Годрикова впадина.»
ДЖИННИ: Дай мне это. Моё зрение лучше твоего. Да. «Папа Привет Хорошо», но последнее слово не «Привет», а «Впадина».
И потом, так какие-то числа — «3–1 — 1–0 — 8–1.» Это что, какой-то магловский номер телефона?
Гарри поднимает глаза, в его голове тысячи мыслей.
ГАРРИ: Нет. Это дата. 31 октября 1981 г. День, когда мои родители были убиты.
Джинни смотрит на Гарри, а потом снова на одеяло.
ДЖИННИ: Сказано не «привет», а «помогите».
ГАРРИ: «Папа. Помоги. Годрикова впадина. 31/10/81». Это послание. Умный мальчик, оставил сообщение.
Гарри крепко целует Джинни.
ДЖИННИ: Это Альбус написал?
ГАРРИ: Он сообщил, где они и в каком времени. Теперь мы знаем, где эта ведьма, мы можем поймать её.
Он снова крепко ее целует.
ДЖИННИ: Мы еще не вернули их.
ГАРРИ: Я пошлю сову Гермионе. Ты — Драко. Скажи ему, чтобы он встретил меня в Годриковой Впадине с Маховиком времени.
ДЖИННИ: Встретил нас, ладно? Даже не думай пойти туда без меня, Гарри.
ГАРРИ: Конечно, ты идёшь. У нас есть шанс, Джинни, и хвала Дамблдору, всё, что нам нужно — это шанс.