Олус Мателл Карса был удивлен.

Не только потому, что отец, после многих споров, согласился оставить его в Исе до осени, когда они вернутся в Бурдигалу: как раз в середине лета начинался вихрь празднеств. Правда, капитан оставил сына под опеку хорепископа, который должен быть направить отрока к умеренности и благочестию, заняв его надлежащими науками и посвятив только в те стороны городской жизни, которые ему пригодятся для дальнейшего развития торговых отношений. Однако Корентин знал, что такое молодость. К тому же одной доброжелательностью не переубедить упрямца, если он отказывается от приглашения жителей Иса, желающих познакомиться с римлянином, хотя некоторые поступали из самого дворца.

А во-вторых, Дахут попросила его стать ее рулевым!

Это произошло во время празднества, которое последовало после ритуалов на солнцестояние. Веселье продолжалось несколько дней. Когда закончилось совещание Совета, король Грациллоний пригласил во дворец своего почетного гостя, Апулея Верона.

Увеселений было предостаточно. Во время первого визита в Ис трибун Аквилона признался ему, что бесконечно изумлен происходящими тут чудесами. Некоторые напоминали римские: пиршества, игры и скачки, соревнования атлетов в амфитеатре, музыкальные представления, танцы и драмы в одеоне. Но, воскликнул он, все было лучше, чем где-либо, без непристойностей и жестокости, со своеобразным привкусом, свежим, как морской ветер. Другие были ему в диковинку. Он восхищался художественностью, если не сверхъестественностью, языческих храмов и процессий; сокрушался, что мужчины и женщины танцуют вместе, сетовал, что женщины ведут себя слишком дерзко, скорбел, что народ зачастую настроен против Христа. Но многие наполнило его душу ликованием: библиотека, обсерватория, вновь пробудившиеся свободно вздохнувшие древние каноны, Симпозиум, долгие беседы с учениками ученой королевы Бодилис, чувство гордости и надежды, даже среди низших слоев, ощущение того, что горизонт — это уже не граница.

Когда он сказал об этом Грациллонию, король ответил:

— Спасибо. Но ты не видишь оборотную сторону. Впрочем, неважно. Считай, что так и есть. Потом я расскажу тебе о своих бедах, и, возможно, мы поможем друг другу. А теперь давай веселиться. Мы это заслужили.

— Ты что-то задумал? — спросил Апулей. Грациллоний кивнул.

— Я решил возродить старый обычай. Он много лет был предан забвению из-за пиратов и тому подобного, но некогда это было большим событием, и нет причин его не вернуть. Я имею в виду гонки на яхтах.

Традиционно яхты отплывали от морской пристани в Гаромагус и возвращались обратно в Ис, в гонках участвовали лодки одиночного класса. Теперь оба терминала превратились в руины, и существовавшее в Исе искусство претерпело большие изменения. Грациллоний ввел новые правила — участники встречались за морскими воротами, при утреннем отливе. Им предстояло обогнуть мыс Ванис и направиться в Римский залив. Разрушенный город — неподходящее место для встречи, но за ним, где земля резко изгибалась к северу, находился прекрасный широкий берег. К нему могли пристать небольшие суда, более крупные должны были оставаться в отдалении, а потом повернуть на восток, расстояние устанавливалось исходя из длины корпуса судна и количества гребцов, но они садились на весла, только когда было невозможно поставить парус.

Условия были жесткими. Грациллоний не скрывал, что это станет настоящим соревнованием по искусству навигаций. Чтобы подчеркнуть, что это просто развлечение, он заранее отправил людей подготовить на берегу празднества. Команда победителей получит венки и перед возвращением домой примет участие в торжествах.

— Будешь моим рулевым? — спросила на латыни Дахут.

— Что? — вздрогнув, воскликнул Карса. — Разве вы не поедете с отцом?

Она вскинула голову.

— Он не участвует в состязаниях, только председательствует. Однако на его корабле, с его неповоротливой командой, я не выйду в море. Он подарил мне лодку, но одной плавать запрещает. — В ее глазах отражались пляшущие огоньки свечей. Голос был нежен, как арфа. — Он знает, что ты опытный моряк. Если я его попрошу, он согласится.

Эту ночь Карса провел без сна.