Гостиная в квартире Зои превращена в мастерскую. На стене портрет Карла Маркса. Манекены, похожие на дам, дамы, похожие на манекенов. Швея трещит на машине. Волны материи. Дело под вечер.
Первая (примеряет манто). Фалдит, фалдит, дорогая моя. Уверяю вас, безумно фалдит. И на боку линия западает.
Закройщица. Да, линия немножечко неправильная. Мы здесь в припосадочку возьмем.
Первая. Ах нет, миленькая, нужно весь угол вынуть. А то ужасное впечатление, будто у меня не хватает двух ребер. Ради Бога, выньте, выньте!
Закройщица. Хорошо. (Размечает мелом на даме.)
Вторая…И говорит мне: «Прежде всего, мадам, вам нужно остричься». Я моментально бегу на Арбат к Жану и говорю: «Стригите меня, стригите». Он остриг меня, я бегу к ней, она надевает на меня спартри, и, вообразите себе, у меня физиономия моментально становится как котел.
Третья. Хи-хи.
Вторая. Ах, миленькая. Вам смешно, а на самом деле это печально. И представьте, какая наглость с ее стороны…
Первая. И по-моему, у воротника нужно сделать вытачки, чтобы не морщило.
Закройщица. Помилуйте, какие же здесь могут быть вытачки, мадам! Ворот не позволяет.
Первая. А если так?
Вторая. Наглость, наглость, наглость. Это, говорит, оттого, мадам, что у вас широкие скулы. Как вам это нравится? Как по-вашему, у меня широкие скулы?
Третья. Хи. Да! Широкие.
Вторая. Простите, это у вас самой широкие скулы.
Третья. Право, не знаю. Я не имею возможности каждый месяц делать себе новую шляпу, так что не могла проверить.
Вторая. Простите, кто это вам насплетничал, что я каждый месяц делаю новую шляпу?
Третья. Извиняюсь, я сплетен не слушаю. Просто ваш муж служит в тресте, стало быть получает червонцев семьдесят пять.
Вторая. Простите, муж получает спецставку — сорок червонцев, и больше никаких доходов у него нету.
Аметистов (пролетая). Пардон-пардон. Я не смотрю.
Вторая. Мосье Аметистов!
Аметистов. Вотр сервитер[9], мадам?
Вторая. Скажите, пожалуйста, как по-вашему, у меня широкие скулы? Неужели это правда?
Аметистов. У кого? У вас? Ха-ха. Скулы? У вас. Ха-ха. У вас совсем нету скул! Пардон-пардон. Долг службы. (Улетает.)
Первая. Кто это такой?
Закройщица. Главный администратор школы.
Первая. Шикарно поставлено дело.
Аметистов (в передней). Извините, товарищ, ничего не могу сделать. Апсольман[10]. Ежели бы у вас было удостоверение с биржи труда. Место-то есть…
Голос (утомлен). А на бирже говорят, дайте удостоверение с места службы, тогда запишем. А пойдешь наниматься, говорят, дай с биржи. Что ж, удавиться мне прикажете?
Аметистов. Закон-с. А закон для меня свят. Ничего не могу. До свидания. (Пролетает через сцену.) Пардон-пардон! Я не смотрю. Манто ваше очаровательно.
(Исчезает.)
Первая. Какое там очаровательно. (Смотрится в зеркало.) Неужели у меня такой зад? Этого не может быть.
Швея (тихо). Зад, как рояль. Только клавиши приделать, и в концертах можно играть.
Закройщица. Тише. Варвара Никаноровна. (Первой.) Я заберу с боков.
Звонок.
Аметистов (пролетая). Пардон-пардон, я не смотрю.
Третья. Какой бойкий!
Аметистов (из передней). Что, место? Вы — член профсоюза?
Голос. То-то, что нет.
Аметистов. Тогда, виноват, ничего не могу сделать.
Голос. Как же быть? В союзе говорят — поступите на службу, тогда запишем, а вы говорите, дай из союза, тогда примем. Быть-то как же?
Аметистов. Обратитесь, товарищ, в юридическую консультацию.
Голос. Эхо-хо.
Аметистов. Честь имею кланяться. (Проносится.) Пардон-пардон, я не смотрю.
Звонок.
(В сторону.) Ах, чтоб тебе сдохнуть. (Улетает.)
Третья. Какое громадное дело у мадам Пельц.
Закройщица (снимает с первой манто). Ну ладно, так и сделаем.
Первая. Только, пожалуйста, миленькая, чтобы к среде было готово.
Закройщица. К среде невозможно, мадам, Варвара Никаноровна не поспеет.
Первая. Ах, Боже, это ужасно! (Швее.) Варвара Никаноровна! Голубчик! К среде!
Швея. Немыслимо, мадам. Шесть туалетов на очереди. (Стучит на машинке.)
Первая. Ах, это ужасно… А к пятнице?
Швея. Постараюсь. (Стучит.)
Первая. До свиданья… До свиданья. (Уходит.)
Аметистов выходит из передней.
Первая. Мосье! К пятнице!
Аметистов. Все, что в моих силах, все будет сделано.
Первая. До свиданья. (Уходит.)
Аметистов. О ревуар[11], мадам.
Звонок.
Чтоб тебя громом убило! (Улетает.)
Вторая. Простите, кажется, моя очередь?
Третья. Ваша.
Аметистов (в передней). Место? А вы член профсоюза?
Голос. Член!
Аметистов. А на бирже, позвольте узнать, дорогой товарищ, состоите?
Голос (победоносно). Состою!
Аметистов. К сожалению, ни одного места нет.
Голос (потрясен). Неужели? Я партийную рекомендацию могу представить.
Аметистов. Обязательно. Мы и не берем никого без партийной рекомендации. Разве можно? У нас мастерская показательная. Бог знает кто придет.
Голос. Я ведь швея хорошая…
Аметистов. Охотно верю, но места, увы, нет. До свидания, дорогой товарищ.
Вторая. Голубушка, только запáх должен быть больше, больше!
Закройщица. Но ведь это вас будет толстить.
Вторая. Ах, толстить? Тогда не надо, не надо.
Третья. К полным не идет большой запáх.
Вторая. Простите, вы полнее меня.
Третья. Хи-хи.
Аметистов (проносясь). Пардон-пардон, я не смотрю.
Вторая. Скажите, пожалуйста, месье Аметистов, какой запáх мне больше пойдет, большой или малый?
Аметистов. Зáпах? Ага… да, запáх. Угу… Всякий запáх вам очень пойдет. Пардон-пардон, дела. (Улетает.)
Швея (третьей). Пожалуйста, мадам. (Примеряет на третьей.)
Третья. Вот теперь хорошо.
Звонок.
Аметистов (летит). Товарищ Манюша. Никого не принимайте. Восемь часов уже. (В передней.) Ах, очень приятно, очень приятно…
Манюшка (пролетая). Зоя Денисовна, Агнесса Ферапонтовна приехали! (Исчезает.)
Аметистов (входит). Милости просим, Агнесса Ферапонтовна…
Агнесса. Здравствуйте, здравствуйте, товарищ Аметистов.
Аметистов. Присаживайтесь, Агнесса Ферапонтовна.
Агнесса. Мерси, я на минуту. (Закройщице.) Здравствуйте, дорогая.
Закройщица. Здравствуйте, Агнесса Ферапонтовна.
Зоя (выходит). Очень рада, очень рада…
Агнесса. Здравствуйте, милая Зоя Денисовна.
Зоя (тихо, третьей). Прошу вас, уступите вашу очередь Агнессе Ферапонтовне. Она, наверно, спешит…
Третья. Простите, Зоя Денисовна, почему я должна уступать свою очередь?
Аметистов (на ухо ей). Это жена… (Шепчет.)
Вторая. Я могу уступить очередь.
Третья. Нет уж, пожалуйста. Пожалуйста, я уступаю.
Зоя. Пожалуйста, Агнесса Ферапонтовна.
Агнесса (третьей). Очень вам признательна. Меня машина ждет. (Развязывая сверток.) Вот видите. Бант поместили слишком низко. Ужасное уродство.
Вторая. Ах, какая прелесть. Парижское?
Агнесса. Парижское.
Закройщица. Это нетрудно переставить. Вы примеряете сейчас?
Агнесса. Нет, нет, я спешу.
Закройщица. Мы на манекене переставим. Варвара Никаноровна!
Аметистов. Эн момэн[12], мадам. (Надевает платье на манекен.)
Вторая. Вы давно из Парижа, мадам?
Агнесса. Две недели. (Швее.) Вот сюда, милая, сюда.
Вторая. Простите, ваш супруг не мог бы оказать некоторое содействие к получению визы в Париж? Я тоже собираюсь съездить. Мой муж, моя фамилия Сепурахина, правда, беспартийный, но занимает видное положение в Электротресте…
Агнесса. Извините, пожалуйста, я очень тороплюсь. Мой муж, к сожалению, ничего не может сделать. Он не имеет никакого отношения к выдаче виз… Зоя Денисовна, у меня большая просьба, нельзя ли к завтрашнему дню?
Зоя. О да, это несложно. Варвара Никаноровна?
Швея. Поспеем…
Агнесса. Очень вам признательна, очень. Всего хорошего, Зоя Денисовна. Ну, как идут дела?
Зоя. Как видите, совершенно завалены.
Вторая (сбрасывая манто). Извините, нескромный вопрос, вы сейчас куда?
Агнесса (удивленно). На Кузнецкий мост.
Вторая. Ах, нам по дороге. Вы ничего не будете иметь против, если я вас провожу?
Аметистов (тихо). Вот чертова баба, пристала как банный лист.
Агнесса. Очень вам благодарна, но я, видите ли, в машине.
Аметистов. Агнесса Ферапонтовна в машине.
Вторая. Ничего, я вас по лестнице провожу.
Агнесса. Не затрудняйтесь, пожалуйста. До свидания, Зоя Денисовна.
Вторая. Я завтра зайду, Зоя Денисовна. Всего хорошего. (Летит за Агнессой.)
Третья. Боже, какая особа.
Закройщица. Как рак вцепилась. Хи.
Третья. Ужас. До свидания. Я завтра зайду.
Закройщица и швея снимают с третьей манто.
Мерси, милая. Зоя Денисовна, сколько я вам должна?
Зоя. Восемьдесят пять рублей.
Третья. Пожалуйста. Пятьдесят. А остальные я во вторник принесу. Хорошо?
Зоя. Пожалуйста.
Третья. Всего хорошего, Зоя Денисовна.
Зоя. До свидания. Все?
Закройщица. Все!
Зоя. Ну, прекрасно, кончайте. (Уходит.)
Аметистов (входит). Уф! Ну-с, дорогие товарищи, закрывайте лавочку. Устали?
Закройщица. Ужасно устала.
Швея. Человек тридцать было сегодня.
Аметистов. Отдыхайте, товарищи, дорогие, согласно Кодекса труда. Отдыхайте. Предайтесь разумным развлечениям, съездите на Воробьевы горы…
Швея. Какие тут горы, Александр Тарасович. До постели бы только добраться!
Аметистов. Я вас понимаю. Я сам мечтаю только об одном, как бы лечь. Лягу, почитаю на ночь что-нибудь по историческому материализму и усну. Не надо убирать, Варвара Никаноровна, товарищ Манюша все сделает.
Закройщица. Прощайте, Александр Тарасович.
Швея. До свидания.
Уходят.
Аметистов. До свидания, до свидания… У, черт, замучили окаянные. В глазах только одни зады и банты, больше ничего нет. (Достает из шкафа бутылку коньяка, выпивает рюмку.) Фу… Зоечка! Дорогая директриса!
Зоя (выходит). Ну?
Аметистов. Ну вот что, кузина. Дела важные. Аллу Вадимовну даешь в срочном порядке.
Зоя. Не пойдет. Я уже думала об этом.
Аметистов. Пардон-пардон. Ты меня слушай. Финансовые дела у нее последнее время швах. Она тебе сколько задолжала?
Зоя. Около пятисот рублей.
Аметистов. Ну вот и козырек.
Зоя. Заплатит.
Аметистов. Не заплатит, я тебе говорю. Ты меня слушай. У нее глаза некредитоспособные. По глазам всегда видно, есть у человека деньги или нет. Я по себе сужу: когда я пустой, я задумчивый, философия нападает, на социализм тянет. Говорю тебе, баба задумывается, на отлете она. Ежели женщина задумывается, это означает только одно из двух, или она с мужем разводится, или из СеСеРе лататы хочет дать. Деньги ей нужны до зареза, а денег нет. Ты подумай, экземпляр какой. Украшение квартиры. Мадам Ивановой панданчик[13]. А Мымра твоя и Лизанька только и умеют визжать.
Зоя. Они — второй сорт.
Аметистов. Так нельзя же, шер маман[14], все на втором сорте отъезжать.
Звонок.
Еще кого-то черт несет. Ты Аметистова слушай. Аметистов большой человек. Ежели он ставит дело, то на хозрасчете, то на широкую ногу…
Манюшка. Алла Вадимовна спрашивает, можно к вам?
Аметистов. Во! Случай. Жми ее, жми.
Зоя. Ладно, не суетись. (Манюшке.) Проси сюда.
Алла (ослепительная женщина входит). Здравствуйте, Зоя Денисовна. Простите, если я не вовремя.
Зоя. Нет, нет, очень рада. Пожалуйста.
Аметистов. Целую ручку, обожаемая Алла Вадимовна. Платье? Что сказать о вашем платье, кроме того, что оно очаровательно!
Алла. Это комплимент Зое Денисовне.
Аметистов. Алла Вадимовна. Уверяю вас, что, увидав те модели, которые мы сегодня получили из Парижа, вы выбросите это платье за окно. Даю вам в этом честное слово бывшего кирасира.
Алла. Вы были кирасиром?
Аметистов. Мез’уй[15].
Алла. Вы разрешите мне, Зоя Денисовна, потом взглянуть на модели?
Зоя. Конечно, Алла Вадимовна.
Аметистов. Ну-с, я лечу, покидаю вас.
Алла. Все хлопочете?
Аметистов. Как же, как же. Как говорится, того согрей, тем свету дай и всех притом благословляй. (Зое, тихо.) Жми ее, жми. (Исчезает.)
Алла. Превосходный у вас администратор, Зоя Денисовна. Он положительно создан для этой должности. Скажите, он действительно бывший кирасир?
Зоя. Не могу вам сказать точно, к сожалению. Присаживайтесь, Алла Вадимовна. Чаю хотите?
Алла. Благодарю вас, нет. Не беспокойтесь. (Пауза.) Я к вам по важному делу, Зоя Денисовна.
3оя. Я слушаю вас, Алла Вадимовна.
Алла. Я хотела переговорить с вами, во-первых, относительно моего долга. Я ведь должна вам, если не ошибаюсь…
Зоя (открыв книгу). Пятьсот один рубль.
Алла. Пятьсот один. Да, совершенно верно. Да. Дорогая Зоя Денисовна, я наношу вам большой ущерб тем, что задерживаю уплату? (Пауза.) Вопрос мой, впрочем, нелеп, простите меня. Я сама это прекрасно понимаю. Но дело в том, что финансовые мои обстоятельства в последнее время очень неважны. Я крайне стеснена. Как никогда еще. И мне очень совестно, Зоя Денисовна. (Пауза.) Вы меня убиваете вашим молчанием, Зоя Денисовна.
Зоя. Что же я могу сказать, Алла Вадимовна? Это очень печально.
Алла. Тогда… вы простите меня, Зоя Денисовна… Вы, конечно, правы. Я попрошу у вас дня два или три и употреблю все усилия, чтобы достать эту сумму. Мне очень совестно, поверьте. (Пауза.) До свидания, Зоя Денисовна.
Зоя. До свидания, Алла Вадимовна.
Алла идет к двери.
Алла Вадимовна, минуточку. Вы же хотели посмотреть модели.
Алла. Зоя Денисовна, вы шутите. Но это, я бы сказала, суровая шутка. Мне нечем уплатить за то, что я сшила, я не знаю, как быть, а вы…
Зоя. Ах, Алла Вадимовна, ну что же сделаешь? Я ведь сама в очень неважном положении. Ну что ж, не плакать же? Нельзя же все время говорить о деньгах. Мне приятно показать вам, ведь эти нэпманши хуже кухарок. А вы одна из очень немногих женщин в Москве с огромным вкусом. Гляньте, ведь это прелесть.
Открывает зеркальный шкаф, в нем ослепительная гамма туалетов.
Смотрите, вечернее…
Алла. Изумительно. Пакэн?
Зоя. Пакэн.
Алла. Я узнала сразу. О, великий художник!
Зоя. Но это не на всякие плечи. На ваши это годилось бы. А вот сиреневое. Обратите внимание на отделку пояса. Просто, не правда ли?
Алла. Гениальная простота. Сколько оно стоит?
Зоя. Тридцать два червонца. (Пауза.) Так плохи дела, детка?
Алла. Зоя Денисовна, это уже переходит границы шутки.
Зоя. О нет, Аллочка, так нельзя, милая! Я к вам добром, а вы мне отвечаете холодом. Это не годится. И дело не в пятистах рублях. Мало ли кто кому должен. Дело в тоне. Вот если бы вы пришли ко мне, сказали бы просто и дружелюбно: Зоя, дела мои паршивы, мы бы вместе подумали, как выпутаться из них… Но вы вошли ко мне как статуя свободы. Я, мол, светская дама, а ты Зоя-коммерсантка, портниха. Ну, а если так, я плачу вам тем же.
Алла. Зоя Денисовна. Дорогая. Это вам показалось, честное слово. Просто я настолько была подавлена, что не знала, как вам смотреть в глаза. Мой долг меня мучает.
Зоя. Ладно, садитесь. Довольно о долге. Поговорим по-иному. Итак, денег нет. Отвечайте просто и откровенно, как другу: сколько надо?
Алла. Много надо. Даже под ложечкой холодно, так много.
Зоя. Ну сколько?
Алла. Сто пятьдесят червонцев.
Зоя. Зачем?
Алла. Я хочу уехать за границу.
Зоя. Понятно. Значит, здесь ни черта не выходит?
Алла. Ни черта.
Зоя. Ну, а он, ваш этот… Я не хочу знать, кто он, имя его мне не нужно, одним словом — он. Разве у него нет денег, чтобы прилично вас устроить здесь?
Алла. С тех пор, как умер мой муж, у меня никого нет, Зоя Денисовна.
Зоя. Ой!
Алла. Правда.
Зоя. Ой? Странно! Чем же вы жили до сих пор?
Алла. Продавала свои бриллианты. Но их больше нет.
Зоя. Ну ладно, верю. Итак: сто пятьдесят червей достать можно.
Алла. Зоя Денисовна.
Зоя. Не волнуйтесь, товарищ. Слушайте, вам в визе отказали три месяца назад?
Алла. Отказали.
Зоя. Ну вот, а я берусь вам устроить это. И к Рождеству вы уедете, я вам за это ручаюсь.
Алла. Зоя. Если вы это сделаете, вы обяжете меня на всю жизнь. И клянусь, за границей я верну вам всю сумму до копейки.
Зоя. Ах, не нужны мне ваши деньги. Я вам дам возможность их заработать, и очень легко.
Алла. Милая Зоечка, мне кажется, что в Москве у меня нет возможности заработать не только сто пятьдесят червонцев, но даже сто пятьдесят копеек, то есть, я подразумеваю, сколько-нибудь приличным трудом.
Зоя. Ошибаетесь. Мастерская — приличный труд. Поступите у меня манекенщицей.
Алла. Зоечка. Но ведь за это же платят гроши!
Зоя. Понятие о грошах растяжимо. Ну, вот что: ни слова никому никогда о том, что я вам предложу, даже если вы откажетесь, что, кстати говоря, будет крайне глупо. Ни слова?
Алла. Ни слова.
Зоя. Честное слово?
Алла. Честное слово.
Зоя. Я вам буду платить шестьдесят червонцев в месяц, кроме того, аннулирую долг в пятьсот рублей, кроме того, достану визу. Ну? (Пауза.) Заняты только вечером, и то не каждый день. (Пауза.) Ну?
Алла (пятясь). Вечером. Вечером? Зоя, это штука! Это штука!
Зоя. До Рождества только четыре месяца. К Рождеству вы свободны как птица, в кармане у вас виза и не сто пятьдесят червонцев, а втрое, вчетверо больше, я не буду контролировать вас и никто… никогда. Слышите, никто не узнает, как Алла работала манекенщицей… Весной вы увидите Большие бульвары. На небе над Парижем весною сиреневый отсвет, точь-в-точь такой. (Выбрасывает из шкафа сиреневую материю.)
Голос под рояль пост глухо: «Покинем, покинем край, где мы так страдаем…»
Знаю. Знаю… В Париже любимый человек.
Алла. Да.
Зоя. Весною под руку с ним по Елисейским полям. И он никогда не будет знать, никогда.
Алла (в ошеломлении). Вот так мастерская! Поняла. Вечером. Знаете, Зойка, кто вы? Вы черт! И никому и никогда?
Зоя. Клянусь!
Алла. Это фокус.
Зоя. Ну? (Пауза.) Как в воду, сразу, вниз головой… алле…
Алла. Зойка, никому, и я через три дня приду.
Зоя. Ап! (Раскрывает шкаф.) Выбирайте. Мой подарок. Любое!
Алла. Сиреневое!
Сцена гаснет.
Вечер.
Аметистов (хохочет). Видали, что значит Александр Аметистов? Я же говорил!
Зоя. Ты не глуп, Александр Аметистов.
Аметистов. Не глуп. Вы слышите, товарищи — не глуп. Что, Зоечка, хорошо я работаю?
Зоя. Да, ты исправился и поумнел.
Аметистов. Ну, Зоечка, половина твоего богатства сделана моими мозолистыми руками, и визу ты мне выправишь. Ах, Ницца, Ницца, когда же я тебя увижу? Лазурное море, и я на берегу его в белых брюках! Не глуп! Я — гениален!
Зоя. Слушай, гениальный Аметистов, об одном тебя попрошу, не говори ты по-французски. По крайней мере, при Алле не говори. Ведь она на тебя глаза таращит.
Аметистов. Что это значит? Я плохо, может быть, говорю?
Зоя. Ты не плохо говоришь… ты кошмарно говоришь!
Аметистов. Это нахальство, Зоя. Пароль донер[16]! Я с десяти лет играю в шмендефер и на тебе. Плохо говорю по-французски!
Зоя. И еще: зачем ты врешь поминутно? Какой ты, ну какой ты, к черту, кирасир? И кому это нужно?
Аметистов. Нету у тебя большего удовольствия, чем какую-нибудь пакость сказать человеку. Вот характер! Будь моя власть, я бы тебя за один характер отправил бы в Нарым.
Зоя. Но так как власть не твоя, так готовься скорее. Не забудь, сейчас Гусь будет. Я иду переодеваться. (Уходит.)
Аметистов. Гусь? Что ж ты молчишь? (Впадает в панику.) Гусь, Гусь, Гусь! Господа, Гусь! (Лезет вверх по лестнице, снимает портрет Маркса.) Слезайте, старичок, нечего вам больше смотреть. Ничего интересного больше не будет. И где это Ласточкино гнездо, Небесная империя?! Племянница Манюшка!
Манюшка (появляясь). Вот она я.
Аметистов. Мне интересно, чего ты там сидишь? Я, что ль, один все буду двигать?
Манюшка. Я посуду мыла.
Аметистов. Успеешь с посудой. Помогай!
Квартера под руками Аметистова и Манюшки волшебно преображается. Звонок три раза.
Маэстро. Открывай.
Манюшка. Здравствуйте, Павел Федорович.
Обольянинов (во фраке). Здравствуй, Манюша. Здравствуйте.
Аметистов. Маэстро, мое почтение.
Обольянинов. Простите, я давно хотел попросить вас: называйте меня по имени и отчеству.
Аметистов. Чего ж вы обиделись? Вот чудак человек! Между людьми одного круга… Да и что плохого в слове «маэстро»?
Обольянинов. Просто это непривычное обращение режет мне ухо, вроде слова «товарищ».
Аметистов. Пардон-пардон. Это большая разница. Кстати о разнице: нет ли у вас папиросочки?
Обольянинов. Конечно, прошу вас.
Аметистов. Мерси боку[17].
Обольянинов. Зоя, к вам можно?
Зоя (за сценой). Нет, Павлик, погодите, я еще не одета. Как вы себя чувствуете?
Обольянинов. Сносно, мерси.
Аметистов (Манюшке). Давай нимфу.
Манюшка. Сейчас. (Выдвигает из-за занавеса картину обнаженной женщины.) Ги…
Аметистов. Вот это я понимаю! Хорошая картиночка. Граф, что вы скажете про этот сюжетик? Манюшка. Не чета тебе?
Манюшка. Бесстыдник. А может, я лучше. (Скрывается.)
Аметистов. Вуаля[18]! Ведь это рай. А? Граф, да вы гляньте, развеселитесь, что вы сидите, как квашня!
Обольянинов. Что это такое — квашня?
Аметистов. Ну, с вами не разговоришься! Как квартиру находите? А?
Обольянинов. Очень уютно. Отдаленно напоминает мою прежнюю квартиру.
Аметистов. Хороша была?
Обольянинов. Очень хороша, только у меня ее отобрали.
Аметистов. Да неужели?
Обольянинов. Какие-то с рыжими бородами выкинули меня…
Аметистов. Это печальная история
Зоя. Павлик! Здравствуйте! Вы сегодня бледный. Ну-ка, идите к свету, я погляжу на вас… Тени под глазами…
Обольянинов. Нет, это пустяки. Просто я сегодня слишком долго спал.
Зоя. Ну, идемте ко мне, посидим до гостей. (Скрывается с Обольяниновым.)
Условный звонок — три долгих, два коротких.
Аметистов. Вот он, черт его возьми… Где ты пропадал?
Херувим (с узлом). Я мал-мала юпки гладил.
Аметистов. Ну тебя к Богу с твоими юбками. Кокаину принес?
Херувим. Да.
Аметистов. Давай, давай! Слушай, ты, Сам-Пью-Чай, смотри мне в глаза.
Херувим. Смотлю тебе галаза.
Аметистов. Отвечай по совести: аспирину подсыпал?
Херувим. Ниэт… Ниэт…
Аметистов. Ох, знаю я тебя. Бандит ты! Ну, если только подсыпал, Бог тебя накажет! (Нюхает.)
Херувим. Мал-мала наказит.
Аметистов. Да не мал-мала, а он тебя на месте пришибет. Стукнет по затылку, и нет китайца! Не сыпь аспирин в кокаин. Нет, хороший кокаин. Чувствую. Мысли яснее. При такой чертовой гонке порядочному человеку невозможно без кокаина. Ну, уважаемый сын Поднебесной империи, переодевайся.
Херувим. Счас. (Надевает китайскую кофту и шапочку.)
Аметистов. Совершенно другой разговор. И какого черта вы, китайцы, себе косы бреете. С косой тебе совершенно другая цена была бы!
Звонок условный.
Ага. Мымра. Эта аккуратнее всех.
Херувим. Мымла приела.
Аметистов. Цыть ты! Какая она тебе Мымра?
Мымра. Здравствуйте, Александр Тарасович. Здравствуй, Херувимчик! Сегодня как-то особенно нарядно. Ах, какая прелесть! Хризантемы. Это мой любимый цветок. Обожаю. (Поет.) И на могилу обещай ты приносить мне хризантемы…
Аметистов. Шли бы вы одеваться, Наталия Николаевна, а то поздно. Сегодня большой день: новые модели будем демонстрировать.
Мымра. Прислали? Ах, какая прелесть! (Убегает.)
Херувим зажег китайский фонарь в нише, дымит курением.
Аметистов. Не очень налегай.
Херувим. Я не буду налегай. (Хлопочет, исчезает.)
Звонок.
Лизанька. Почтение администратору этого монастыря.
Аметистов. Бон суар[19], Лизанька. Летите, переодевайтесь, сейчас будет важное лицо.
Лизанька. Ну? Мне?
Аметистов. Это уж от него зависит.
Лизанька. А то я в последнее время почему-то в загоне. (Исчезает.)
Звонок.
Аметистов (летит к зеркалу, охорашивается). Здравствуйте, мадам Иванова…
Иванова. Дайте мне папироску.
Аметистов. Манюшка. Папиросы!
Пауза.
Холодно на дворе?
Иванова. Да.
Аметистов. У нас сюрприз: модели пришли из Парижа.
Иванова. Это хорошо.
Аметистов. Изумительные. Прямо пальчики оближешь.
Иванова. Ага.
Аметистов. Вы в трамвае приехали?
Иванова. Да.
Аметистов. Народу много в трамвае?
Иванова. Да.
Манюшка (подает папиросы). Вот.
Аметистов. Вот-с. Прошу.
Иванова. Спасибо. (Уходит.)
Аметистов. Вот женщина! Ей-богу. Всю жизнь с такой можно прожить и не соскучишься. Не то что ты — тарахтишь, тарахтишь.
Манюшка. Я ведь необразованная.
Аметистов. А ты образовывайся, деточка. А ты только с китайцами умеешь перемигиваться.
Манюшка. Ничего я не перемигиваюсь…
Властный звонок.
Аметистов. Он! Узнаю звонок коммерческого директора. Великолепно звонит! Открывай, впускай. Потом сейчас же лети переодеваться. Херувим будет подавать.
Херувим (возбужден). Гусь идет. (Исчезает.)
Манюшка. Ах, батюшки! Гусь! (Бежит открывать.)
Аметистов. Зоя, Гусь! Зоя, Гусь! Принимай. Я исчезаю. (Исчезает.)
Зоя (в роскошном туалете). Как я рада, милый Борис Семенович!
Гусь. Здравствуйте, Зоя Денисовна, здравствуйте!
Зоя. Садитесь сюда, здесь уютнее. Ай, яй, яй, какой же вы нехороший!
Гусь. Вы мне говорите, что я нехороший? Это замечательно. Вся Москва мне твердит на всех перекрестках, что я именно хороший, и только вы одна находите, что это наоборот.
Зоя. Ах, Борис Семенович. Москва льстива. Она преклоняется перед людьми, занимающими такое громадное положение, как ваше, а я бедная портниха, мне все равно. Ай, яй! Сосед, близкий знакомый, а хоть бы раз зашел.
Гусь. Поверьте мне, я с удовольствием, но у меня…
3оя. Я шучу… Я знаю, что у вас дела по горло.
Гусь. Не по горло, а вот сколько. Утром заседание, в полдень заседание, днем — заседание, вечером заседание, а ночью…
Зоя. Тоже заседание.
Гусь. Нет, бессонница.
Зоя. Бедненький, вы переутомитесь.
Гусь. Уже.
Зоя. Ну, вот видите. Вам нужно развлекаться!
Гусь. О том, чтобы я развлекался, не может быть и речи… (Увидел картину.) Ай, замечательный художник. Замечательный художник… прямо замечательный.
Зоя. Французская школа.
Гусь. Замечательная школа. Вот это школа! Скажите, вы не хотите продать эту картину?
Зоя. А вы хотели бы ее купить?
Гусь. Да, я ничего бы не имел против. Я люблю картины. У меня теперь большая квартира, а стены, извините за выражение, голые.
Зоя. Так вы бы хотели на голую стену повесить голую женщину? Я и не знала, что вы такой.
Гусь. Вы пикантная женщина.
Зоя. Ах, какая там пикантная. Старость, старость, дорогой Борис Семенович. Картину я не собираюсь продавать, но когда я буду уезжать за границу, я вам ее подарю.
Гусь. С какой же стати?
Зоя. Вы обидите меня отказом. Ни слова. Вы так много сделали для меня. Мастерская обязана вам своим существованием.
Гусь. Ах, это пустяки. Кстати, о мастерской. Я ведь к вам отчасти по делу. Только это между нами. Мне нужен парижский туалет. Знаете, какой-нибудь крик моды, червонцев на двадцать или двадцать пять.
Зоя. Понимаю. Подарок?
Гусь. Между нами.
Зоя. Ах, плутишка! Влюблен! Ну, сознавайтесь. Влюблен?
Гусь. Между нами.
Зоя. Не бойтесь. Не скажу супруге. Ах мужчины, ах мужчины!
Гусь. Замечательный художник.
Зоя. Хорошо, сейчас мы все это устроим. Только уговор: это тоже между нами. Мой администратор покажет вам модели, и вы выберете все, что вам нужно. А потом будем ужинать. Сегодня вы мой, я вас не выпущу.
Гусь. Мерси. У вас есть администратор? Это замечательно. Посмотрим, посмотрим, какой у вас такой администратор.
Зоя. Сейчас вы его увидите. (Скрывается.)
Аметистов (во фраке, внезапно). Кан он парль дю солей, он вуо ле рейон. Что в переводе на русский язык означает: когда говорят о солнце, видят его лучи.
Гусь. Это вы мне про лучи?
Аметистов. Вам, глубокоуважаемый Борис Семенович. Позвольте представиться — Аметистов.
Гусь. Гусь.
Аметистов. Желаете иметь туалетик? Доброе дело задумали, доброе дело задумали, многоуважаемый Борис Семенович. Могу вас уверить, что такого выбора вы нигде в Москве не встретите. Херувим!
Херувим появляется.
Гусь. Позвольте. Это же китаец!
Аметистов. Точно так. Китаец, с вашего позволения. Не обращайте на него внимания, почтеннейший Борис Семенович. Обыкновенный сын Поднебесной империи и отличается только одним качеством — примерной честностью.
Гусь. А зачем китаец?
Аметистов. Преданный, старый мой лакей, драгоценнейший Борис Семенович. Вывез я его из Шанхая, где долго странствовал, собирая материалы.
Гусь. Это замечательно. Для чего материалы?
Аметистов. Для большого этнографического труда. Впрочем, я вам как-нибудь после расскажу о своих скитаниях, глубочайше уважаемый мною Борис Семенович. Вы прямо будете рыдать. Херувим! Дай нам чего-нибудь прохладительного.
Херувим. Сицас. (Исчезает и тотчас появляется с шампанским.)
Аметистов. Прошу.
Гусь. Это шампанское? Замечательно вы поставили дело, гражданин администратор.
Аметистов. Же панс[20]! Поработав у Пакэна в Париже, можно приобрести навык.
Гусь. Вы работали в Париже?
Аметистов. Пять лет, любезнейший Борис Семенович. Херувим, можешь идти.
Херувим исчезает.
Гусь. Вы знаете, если б я верил в загробную жизнь, я бы сказал, что он действительно вылитый херувим.
Аметистов. Глядя на него, невольно уверуешь. Ваше здоровье, глубоко и искренне уважаемый мною Борис Семенович! А также здоровье вашего почтенного треста тугоплавких металлов! Ура, ура и ура! Нет, нет, до дна, не обижайте фирмы.
Гусь. У вас замечательно поставлено дело.
Аметистов. Будьте спокойны. Итак, она блондинка, шатенка?
Гусь. Кто?
Аметистов. Пардон-пардон. Та уважаемая особа женского пола, для которой предназначается туалет.
Гусь. Между нами — она светлая брюнетка.
Аметистов. У вас есть вкус. Прошу вас еще бокальчик, а также попрошу привстать.
Гусь. Так?
Аметистов. Мерси, благодарю вас. К этой визитке светлая брюнетка прямо сама просится. Гигантский вкус у вас, Борис Семенович! Иначе, впрочем, и быть не может.
Гусь. Позвольте, а если я сниму визитку?
Аметистов. Если вы снимете вашу уважаемую визитку, мы к ней подберем такой пандан из области брюнеток, что вы будете поражены.
Гусь. Я уже поражен вашей постановкой.
Аметистов. Херувим!
Херувим появился.
Попроси маэстро, а также мадемуазель Лиз.
Херувим. Сицас. (Исчезает.)
Обольянинов выходит.
Аметистов. Конт[21] Обольянннов. Располагайтесь поудобнее, милейший Борис Семенович. Миндалю? (Затемняет сцену. Хлопнув в ладоши.) Ателье!
Обольянинов у рояля. Играет печальное. Открывается освещенная эстрада, и на ней появляется Лизанька в зеленом туалете. Изображает замерзающую девушку. Херувим сыплет на нее снег.
(Монотонно.) Что вы плачете так, одинокая, бедная девочка.
(Пауза.) Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы.
Лизонька умирает возле уличной урны.
Ваш сиреневый трупик закроет саваном мгла.
Лизанька оживает, танцует бурно.
Анфан террибль[22]. Мерси, мадмазель.
Лизанька. Вытряхиваться?
Аметистов. Вытряхайтесь, Лизанька.
Лизанька исчезает. Обольянинов прекращает музыку. Занавеску закрывает Аметистов.
Что вы скажете, драгоценнейший Борис Семенович?
Гусь. Да-а…
Аметистов. Бокальчик?
Гусь. Мерси. Нет, вы прямо обаятельная личность.
Аметистов. Знаете, Борис Семенович. Пообтесался в свое время. Потерся при дворе.
Гусь. Вы были при дворе?
Аметистов. Точно так. Я, знаете ли, если расскажу вам некоторые тайны своего деторождения, вы прямо изойдете слезами.
Гусь. Это замечательно. Э… у вас есть, может быть, что-нибудь более…
Аметистов. Закрытое…
Гусь. Открытое…
Аметистов. Узнаю ваш вкус, почтеннейший Борис Семенович. И поверьте фирме. (Берет скрипку.) Ателье!
Мымра на эстраде в роскошном и открытом туалете кормит искусственных голубей. Аметистов играет на скрипке ноктюрн Шопена под аккомпанемент Обольянинова.
Не выгибайтесь так, Наталья Николаевна. Вечер еще впереди.
Мымра. Не смейте мне делать замечания!
Аметистов (играя). Больше жизни, мадмуазель Натали!
Музыка прекращается.
Фить!
Мымра (исчезая). Невежа!
Аметистов (ей вслед). By зет тре земабль[23]. Как вы находите, очаровательнейший Борис Семенович?
Манюшка появляется на эстраде в русском костюме.
Мадемуазель Мари, стиль рюсс! Маэстро!
Обольянинов играет «Светит месяц». Манюшка танцует. Аметистов играет на балалайке.
Херувим (интимно). Мануска! Когда танцуиси, мене самапатли, гости не самапатли.
Манюшка (интимно). Уйди, черт ревнивый!
Обольянинов. Я играю, горничная на эстраде танцует… Бывшие куры… Что происходит в Москве?
Аметистов. Цсс. Манюшка, скатывайся с эстрады, накрывай ужин в два счета. (Гусю.) Э бьен?[24]
Гусь (восторженно). Ателье!
Аметистов. Совершенно верно, обаятельнейший Борис Семенович!
Иванова появляется на эстраде в роскошном и рискованном платье. Обольянинов играет страстный вальс.
Что скажете, Борис Семенович? Моя постановочка. (Вбегает на эстраду, танцует с Ивановой. В паузе показывает.) Декольте сюр ле бра[25]. (Танцует. В паузе.) Декольте… (Ищет складку.)…сюр ле до[26]. (Танцует.) В сущности, я очень несчастлив, мадам Иванова. Моя мечта уехать с любимой женщиной в Ниццу, туда, где цветут рододендроны…
Иванова (танцуя). Болтун.
Аметистов (заканчивая танец, бросает Иванову к ногам Гуся). Я — палач!
Музыка обрывается.
Херувим (выбегает из-за занавески, аплодирует). Постановсика! Постановсика! Аметистова!
Аметистов (скромно). Ну что ты. Что ты.
Херувим исчезает
Что вы скажете, чудеснейший Борис Семенович, по поводу разрезов на этом платье?
Гусь. Где вы их видите, гражданин администратор?
Аметистов. Мадам, продемонстрируйте мосье разрезы. Пардон-пардон. (Исчезает)
Иванова. Вам угодно видеть разрезы, мосье?
Гусь. Очень вам признателен, до глубины души…
Иванова (внезапно садится к Гусю на колени). Ах, что вы делаете! Дерзкий. Не смейте держать меня!
Гусь. Кто вам сказал, что я вас держу?!
Иванова. Дерзкий! В вас есть что-то африканское!
Гусь. Вы мне льстите. Я никогда даже не был в Африке.
Иванова. Ну, может быть, читали про нее. (Целует Гуся.) Что вы делаете? Нет, вы безумно дерзкий. Не трогайте меня, сейчас войдут сюда. Вы знаете, мне нравятся такие, как вы. Для вас, наверное, не существует препятствий. (Целует.) Я пропала…
Аметистов (появился внезапно). Пардон!
Иванова. Ах! (Исчезает.)
Гусь (исступленно). Ателье!!
Аметистов. Пардон. Ан-тракт!
Занавес.