По шоссе Пашарети с включенной сиреной неслась «скорая».

Обгоняя машины, услужливо уступавшие ей дорогу, она свернула в переулок и остановилась у дома под номером 52. Сирена умолкла.

Водитель нетерпеливо посигналил.

Вольф уже поджидал ее. Он побежал открывать ворота. Машина вкатилась во двор. Вольф попросил подъехать к самым дверям особняка.

Взяв носилки, санитары поспешили за врачом, которому Вольф показывал дорогу в спальню.

Жужа, тяжело дыша, лежала на тахте, укутанная до подбородка. Глаза ее были закрыты, лицо в поту.

Молодая докторша со стетоскопом на шее присела на краешек тахты и потрогала Жужин лоб.

— Отвернитесь, пожалуйста, — попросила она санитаров и Вольфа. — Я хочу осмотреть ее.

— Это лишнее! — Жужа села.

В руке у нее был револьвер. Она вскочила на ноги. Вольф взял под прицел санитаров. Из гостиной вошел Юнг, тоже с оружием.

— Раздевайтесь! — приказала Жужа.

— Что за глупые шутки?! — поразилась докторша. — Прекратите сейчас же, сегодня не первое апреля.

— Никаких шуток, барышня, — весело сказал Вольф. — Согласитесь, что трое голых врачей лучше, чем три голых трупа. Вашу одежду мы заполучим любым способом.

— Вы слышите? — сказал Юнг. — Раздевайтесь! Через несколько минут в одежде медработников они подбежали к машине. Вольф сунул водителю в бок пистолет.

— Доложите по рации, что везете тяжелобольного в загородную больницу. Скажете лишнее слово, пристрелю!

Шофер даже не пытался сопротивляться. Послушно включил рацию и, стараясь говорить спокойно, сообщил:

— Говорит 98–78. Отправляюсь с тяжелобольным в чепельскую больницу!

— Принято, — прозвучало в ответ.

Водитель выключил рацию. В следующее мгновение Вольф залепил ему рот пластырем, выпихнул из машины и, оттащив в дом, привязал к перилам лестницы.

— Скорей! — подгонял его Юнг.

Все трое, в белых халатах, сели в машину и выехали из ворот.

— Скорей! — поторапливал Юнг сидевшего за рулем Вольфа.

— Не могу сирену включить, — ответил он.

Наконец нашел нужную кнопку, и машина, завывая сиреной, помчалась по направлению к центру.