Годрикова пустошь, церковь св. Джерома, святилище, 1981

Альбус спит на церковной скамье. Джинни пристально за ним наблюдает. Гарри - наблюдает из противоположного окна.

ГАРРИ: Нет. Никого. Почему ее здесь нет?

ДЖИННИ: Мы вместе, твои мама и папа живы - мы можем повернуть время, Гарри, но мы не можем ускорить его. Она придет, когда будет готова, а мы будем готовы встретить ее.

Она смотрит на спящего Альбуса.

Или некоторые из нас будут.

ДЖИННИ: Бедный ребенок спас мир. То одеяло было мастерски сделано. Я имею в виду, он также почти разрушил мир, но вероятно лучше всего не концентрироваться на этом.

ГАРРИ: Думаешь, с ним все в порядке?

ДЖИННИ: Он справиться, просто ему может потребоваться немного времени - и тебе тоже.

Гарри улыбается. Она оглядывается назад на Альбуса. Гарри тоже.

Знаешь, после того, как я открыла Тайную комнату - после того, как Волан-де-Морт околдовал меня тем ужасным дневником, и я почти разрушила все…

ГАРРИ: Я помню.

ДЖИННИ: После того, как я вышла из больницы - все игнорировали меня, не общались со мной - кроме мальчика, у которого было все, - который столкнулся со мной в гостиной Гриффиндора и позвал меня играть во Взрывающуюся Хватку. Люди думают, что знают все о тебе, но лучшей частью тебя - всегда была способность – быть героем в по-настоящему спокойные времена. Мой совет - после того, как все это закончится, просто вспомни, что иногда люди - а особенно дети - просто хотят, чтобы кто-то поиграл с ними во Взрывающуюся Хватку.

ГАРРИ: Ты думаешь, что это - то, что мы пропускаем - Взрывающуюся Хватку?

ДЖИННИ: Нет. Но любовь, которую я почувствовала от тебя в тот день, - я не уверен, что Альбус чувствует ее.

ГАРРИ: Я сделаю что угодно ради него.

ДЖИННИ: Гарри, ты сделал бы что угодно для любого. Ты был счастлив пожертвовать собой ради мира. Он должен чувствовать особенную любовь. Это сделает его сильнее, и тебя тоже.

ГАРРИ: Знаешь, только когда мы думали, что Альбус ушел, я действительно понял, что моя мама смогла сделать для меня. Контрчары, столь сильные, что смогли отразить чары смерти.

ДЖИННИ: И единственные чары, которых Волан-де-Морт не мог понять, - любовь.

ГАРРИ: Я действительно люблю его по-особенному, Джинни.

ДЖИННИ: Я знаю, но он должен чувствовать это.

ГАРРИ: Мне повезло, что у меня есть ты, верно?

ДЖИННИ: Чрезвычайно. И я буду рада поговорить об этой удаче в другое время. Но сейчас - давай сосредоточимся на том, как остановить Дельфи.

ГАРРИ: У нас заканчивается время.

Джинни приходит в голову мысль.

ДЖИННИ: Если - Гарри, кто-либо подумал - почему она выбрала этот день? Сегодня?

ГАРРИ: Потому что это - день, который все изменил...

ДЖИННИ: Прямо сейчас тебе чуть больше года, я права?

ГАРРИ: Год и три месяца.

ДЖИННИ: Это - год и три месяца, в которые она, возможно, убила бы тебя. Даже сейчас она в Годриковой пустоши в течение двадцати четырех часов. Чего она ждет?

ГАРРИ: Я все еще не совсем…

ДЖИННИ: Что, если она ждет не тебя - она ждет его... чтобы остановить его.

ГАРРИ: Что?

ДЖИННИ: Дельфи выбрала этот вечер, потому что он здесь - потому что ее отец придет. Она хочет встретить его. Быть с ним, отцом, которого она любит. Проблемы Волан-де-Морта начались, когда он напал на тебя. Если бы он не сделал этого...

ГАРРИ: Он только стал бы более влиятельным - тьма будет становиться только темнее.

ДЖИННИ: Лучший способ сломать пророчество состоит не в том, чтобы убить Гарри Поттера, а в том, чтобы остановить Волан-де-Морта, делающего что-либо вообще.