Не скрыта ли под поверхностью Луны высокоорганизованная жизнь? На этот вопрос отвечает утвердительно герой рассказа С. Горбатова «Последний рейс Лунного Колумба»[57], который совершает в ракете лунный перелет.

Автоматические межпланетные станции передали на Землю изображения Марса и его поверхности. Это произошло сравнительно недавно, а еще в 1927 г. В. Левашов в фантастическом рассказе «КВ-1» писал о том, как с помощью ракеты-автомата была произведена съемка этой соседней планеты и Земли из космоса[58].

Теперь полеты автоматических кораблей на Луну стали обычными в космонавтике. А задолго до них А. Павлов пишет фантастический рассказ «Космический рейс», посвященный посылке на Луну ракеты-автомата[59].

В 1930 г., отвечая на вопросы анкеты журнала «Вестник знания», К. Э. Циолковский, Я. И. Перельман и историк космонавтики профессор Н. А. Рынин утвердительно писали о принципиальной возможности посещения Земли пришельцами из космоса — в прошлые времена, в настоящем или будущем. И тема космических пришельцев заинтересовала советских фантастов еще в 20—30-е гг. На эту тему появился целый ряд произведений. К ним относятся фантастическая повесть М. Пруссака «Гости Земли»[60], в которой описывается посещение марсианами нашей планеты. Она напоминает известный роман Г. Уэллса «Борьба миров». Но, в отличие от Уэллса, советский фантаст изображает не агрессию инопланетной цивилизации, а дружеский визит — с тем, чтобы познакомиться с Землей и ознакомить землян со своими достижениями.

В фантастическом рассказе А. Бобрищева-Пушкина «Залетный гость»[61] описана встреча с обитателем иной планеты, который попал на Землю в результате космической катастрофы. Землю посещают и жители далекой туманности (рассказ А. Волкова «Чужие»[62]), и крошечные обитатели далекого невидимого мира (рассказ Н. Копылова «Невидимки»[63]). Но и гипотетические марсиане также не сходят со страниц фантастики; их прилету на Землю, знакомству с марсианской жизнью и техникой посвящен рассказ М. Волкова «Байро-Тун»[64]. С. Семенов в рассказе «Тайна ископаемого черепа»[65] описал находку необыкновенного черепа, принадлежавшего инопланетному пришельцу. Пришелец побывал на нашей планете еще в очень далекие времена, и особый прибор позволил увидеть те картины прошлого, которые наблюдал космический гость.

Советская космическая фантастика опиралась на идеи Циолковского — основоположника космонавтики. Ракетные корабли, внеземные станции, перспективы освоения богатств Вселенной, условия полета и жизни на других небесных телах — все это почерпнуто было из арсенала идей Циолковского.

Научно-фантастические наброски будущего мы находим и в других работах Циолковского. Так, например, «Цели звездоплавания» — по существу, рассказ о внеземных станциях, городах, которые появятся со временем в Космосе. И оттого, что Циолковский подробно описывает, какими будут эти города, из чего и как будут построены эти «эфирные жилища», рассказ становится предельно убедительным.

Именно поэтому произведение Циолковского «Цели звездоплавания», вместе с другими его статьями и очерками, а также повестью «На Луне» и «Грезами о Земле и небе», вошло в сборник фантастики ученого «Путь к звездам»*, вышедший в 1960 и 1961 гг. Его дополняет небольшой сборник, составленный из неопубликованных ранее рукописей Циолковского — «Жизнь в межзвездной среде»*, вышедший в 1964 г.

Циолковский в статье «Только ли фантазия?» подчеркивал роль фантастики в пропаганде идей завоевания космоса: «Кто этим занимается, делает полезное дело — побуждает к деятельности мозг, рождает сочувствующих и будущих работников великих намерений»[66]. В одном из своих писем Александру Беляеву он писал: «Одни изобретают и вычисляют, другие более доступно излагают эти труды, а третьи посвящают им роман. Все необходимы, все драгоценны».

Мало кому известно, что Циолковский был еще и редактором научной фантастики. Под его редакцией вышла в 1933 г. книга К. И. Микони и Г. С. Солодкова «Завоевание неба», значительную часть которой составил научно-фантастический очерк о будущих космических полетах. Содержание очерка во многом напоминает повесть самого Циолковского «Вне Земли», но он написан позднее и потому отразил новые идеи в области космонавтики и освоения космоса.

Константин Эдуардович был консультантом романа А. Беляева «Прыжок в ничто», а ко второму его изданию дал свое предисловие.

Уже с середины 20-х гг. в советской фантастике начинают появляться произведения широкого плана, посвященные далекому будущему.

Первую попытку сделал В. Итин в фантастической повести «Страна Гонгури»[67] переизданной в сборнике В. Итина «Высокий путь» под названием «Открытие Риэля». В повести рисуется романтическая картина страны победившего коммунизма и предвосхищаются научно-технические достижения как близкого, так и более отдаленного будущего (например, космовидение, автоматика, полеты на планеты, разгадка тайн тяготения и времени).

Автор не просто изобразил прекрасное будущее в форме грез своего героя, который во сне перевоплощается в жителя далекой, неведомой планеты. Открыв возможность менять течение времени и наблюдать жизнь других миров, он оказывается свидетелем смены исторических эпох на Земле.

В 1925 г. в журнале «Всемирный следопыт» с фантастической повестью «Московские факиры» выступил детский писатель С. Григорьев. Отдельным изданием она вышла под названием «Гибель Британии»[68]. Написанная в форме репортажа, она рассказывала о жизни «Новой Страны» — Советской России. Название символично: в стране — новые люди, новые отношения, новая техника и наука. Повесть получила одобрительный отзыв М. Горького, который написал автору из Неаполя: «... „Гибель Британии“ весьма понравилась и удивила меня густотою ее насыщенности, ее русской фантастикой и остроумием» (курсив подлинника. — В. Л.).

Действие повести происходит примерно во второй половине XX в. Герой ее — корреспондент зарубежной газеты — отправляется на Всемирную биотехническую выставку в Москву, сначала на воздушном корабле, а затем в вагоне электромагнитной дороги, своеобразного гигантского трамплина. На выставке он видит огромные, необычайно быстро растущие растения, а на опытных полях наблюдает за работой машин, переносимых летательными аппаратами-ортоптерами. Грандиозные работы развернулись в пустынях. Широко используется энергия воды и солнца, применяются автоматические машины — бурение нефтяных скважин ведется с помощью механических пауков-землероек. Люди «Новой Страны» могут даже вмешиваться в ход геологических процессов, предотвращать землетрясения, разрушать горы. «Новая Страна» выходит победителем и в войне, которую ей навязали противники социалистического строя.

Социальная утопия интересовала А. Толстого. Замысел романа «Гиперболоид инженера Гарина» включал еще одну часть—«Судьбы мира». Сохранился только ее план, в котором А. Толстой записал: «Война и уничтожение городов. Роллинг во главе американских капиталистов разрушает и грабит Европу, как некогда Лукулл и Помпей ограбили Малую Азию... Гибель Роллинга. Победа европейской революции. Картины мирной, роскошной жизни, царство труда, науки и грандиозного искусства».

Чрезвычайно интересную картину будущего дает А. Толстой в рассказе «Голубые города» (1925).* Ее рисует в своих мечтах о Москве и нашей планете XXI в. главный герой.

К изображению будущего обращались в своих произведениях и другие писатели: Я. Окунев, Н. Комаров, В. Никольский, Э. Зеликович, Я. Ларри, Г. Гребнев. Однако делали они это, по существу, в форме беллетризованных очерков, зарисовок научно-технических достижений, которых следует ожидать столетия спустя. Они показывали реализованным то, что в те времена казалось лишь далекой перспективой: писали о транспорте на атомной энергии, космических полетах, переделке природы, синтетической пище, грядущих успехах энергетики, связи, промышленности, строительства, автоматики.

Нередко в этих утопиях описывалась борьба с остатками капитализма, за построение нового прогрессивного общественного строя. Но люди будущего, их характеры, взаимоотношения, духовный мир изображались схематично, обычно через восприятие современника, тем или иным чудесным образом попавшим в отдаленную эпоху. Общественное устройство рисовалось также крайне схематично.

Взгляды авторов ранних произведений на общество грядущего, на жизнь людей завтрашнего дня были во многом наивны. Произведения эти создавались в годы становления первого в мире Советского государства, только что покончившего с гражданской войной и разрухой и лишь приступавшего к социалистическому строительству.

Характерный пример — научно-фантастический роман В. Никольского «Через тысячу лет»[69]. Автор воспользовался тем же приемом, что и Уэллс: его герои переносятся в будущее на машине времени — хрономобиле.

Но если путешественник Уэллса видит мрачную картину заката человеческого рода, то перед героями Никольского предстает «радостное, свободное, творящее человечество...»

Земля стала планетой коммунизма. Последняя схватка двух лагерей закончилась полным поражением капитализма, люди получили неограниченную возможность созидания и навсегда избавились от ужасов войны. Наука и техника достигли невиданного расцвета.

Удалось проникнуть в тайны жизни и управлять биологическими процессами, получить искусственный белок и синтетическую пищу, победить болезни и старость, овладеть запасами солнечной энергии и внутреннего тепла земного шара, силой океанских волн и ветров, внутриатомной энергией. Сверхлегкие аккумуляторы решили проблему быстрого передвижения, а реактивные двигатели позволили покорить стратосферу и межпланетное пространство. Создана была большая обитаемая внеземная станция — спутник Земли. Начали осуществляться грандиозные проекты переделки природы нашей планеты: пустыни превращены в цветущие луга, холодные тундры — в теплые страны. Прорыта шахта глубиной в двести километров — ресурсы глубочайших земных недр поставлены на службу человеку.

Фантазия автора была все же довольно робкой — ведь действие романа происходит в тридцатом веке! Многое из того, о чем он писал, осуществилось гораздо ранее намеченных им сроков, а многое осуществится в самом ближайшем будущем. Люди грядущего выступают в романе как экскурсоводы, знакомящие пришельцев из прошлого с достопримечательностями своего мира, они обрисованы лишь в самых общих чертах, так же, как и вся их жизнь.

Другой пример — «научно-фантастический и политический роман» Э. Зеликовича «Следующий мир»[70]. Герои его — наши современники, и попадают они фантастическим способом на другую планету, где встречают людей, ушедших далеко вперед в своем развитии, совершенную технику и совершенный социальный строй. Описание этого мира отдаленного Завтра носит очерковый характер, хотя оно и является основой всего произведения.

Как и в других подобных произведениях 20—30-х гг., автор прежде всего подробно рассказывает о науке, технике и культуре коммунистического общества. Он стремится также показать и различные стороны жизни людей, затрагивает, в частности, вопросы семьи, брака, воспитания и обучения детей, труда и отдыха, общественного питания.

Все эти социальные утопии, несмотря на свое несовершенство, утверждали неизбежность победы коммунизма и наступления лучшего будущего. Их можно считать предшественниками послевоенной социальной фантастики.

В 1928 г. вышла первая часть научно-фантастического романа ученого и писателя Ф. Н. Ильина, писавшего под псевдонимом Тео Эли (полностью этот роман под названием «Долина Новой Жизни» напечатан после смерти автора в 1967 г.*). Роман интересен тем, что в нем дано широкое полотно грядущих достижений науки и техники, причем особое внимание уделено будущим успехам биологии и медицины. Автор писал об атомных электростанциях, гигантских самолетах, об электромагнитных туннельных дорогах. Жизнь, наука и техника будущего описаны им подробно. Он говорит и о передаче энергии на расстояние без проводов, об использовании ультракоротких волн, об индивидуальных летательных аппаратах и даже о столовых-автоматах, искусственных питательных смесях и различном бытовом оборудовании. В романе рассказано о сложных операциях, которые только сейчас начинают делать врачи, например по пересадке органов, об изменении наследственности и даже создании искусственным путем поколений людей с нужными свойствами. В то же время автор романа предостерегал против использования научных открытий, в том числе в медицине, в корыстных, антигуманных целях.

Это характерный роман-предупреждение, основанный на интересном и особенно актуальном сейчас, в век быстрого развития биологии, материале. Инкубаторное выращивание людей, которые проходят ускоренный цикл развития, становясь взрослыми уже в детском возрасте. Поточным методом производятся ученые, ничего не знающие, кроме науки; рабочие — биологические роботы, и, конечно, солдаты. Искусственное человечество не знает обычных эмоций. Оно лишено возможности мыслить, а тем более действовать самостоятельно. Однако несмотря на все средства, какими пользуется фашиствующая диктатура, ее планы установления мирового господства терпят крах. Написанный сорок лет тому назад, роман читается с интересом и сейчас.

В конце 30-х гг. появилось еще одно произведение, в котором сделана попытка показать будущее, — роман Г. Гребнева «Арктания»[71]. «Арктания»—летающая станция, которая постоянно находится над Северным полюсом.

Сюжет романа составляет борьба с группой фашистов, уцелевшей после решающей схватки с капитализмом. Коммунизм победил уже на всей планете. Не давая всеобъемлющей картины, автор все же показывает грандиозные преобразования, совершенные на Земле. Он описывает обжитую Арктику, где возник город Североград; преображенную Сахару, транспорт и связь будущего.

Коммунистическому будущему посвящены фантастические главы романа JI. Леонова «Дорога на Океан»[72] (впоследствии переиздавался*). Для героев Леонова оно представляется отнюдь не спокойным и безмятежным, а исполненным героики и борьбы. Гибнут люди, осваивающие космос, но их гибель не напрасна, они были вдохновлены высокими жизнеутверждающими идеями, как и те, кто в прошлом шел на жертвы ради победы революции. Автор говорит и о научно-технических достижениях завтрашнего дня, однако главное — в социально-психологических мотивах, связи времен и эпох.