Будущее предстало у Ефремова прежде всего человеческим: его волнует то, какими станут люди, их взаимоотношения, их душевный мир. Его интересует, какие могут возникнуть в том, трудно вообразимом, далеком времени чисто «людские» проблемы: семья, воспитание детей, личное и общественное, труд и обязанности, отдых и многое, многое другое.

Показать «миллиарды граней грядущего» — так выразил писатель задачи социальной фантастики. Да, у грядущего — миллиарды граней, и Ефремов первым среди современных советских фантастов попытался отобразить важнейшие из них.

Перемены, которые должны произойти в нас самих; физическое и духовное совершенство людей далекой коммунистической эпохи, вечный поиск, без которого немыслим прогресс, — все это находит воплощение в романе и образует широкое полотно, внешне мозаичное, но вместе с тем стройное и законченное. Где бы ни происходило действие — в звездолете или на чужой безжизненной планете, в различных уголках Земли, — мы ощущаем атмосферу светлой, радостной жизни.

Конечно, писатель не мог предугадать ее во всех деталях. От этих далеких потомков нас отделяет гигантский временной диапазон. Оттого порой кажутся схематичными образы героев с необычными именами, живущих в необычной для нас обстановке. Оттого описание планеты Земля XXX в. дано в виде очерковых фрагментов.

Оттого вызвали споры некоторые страницы романа. Кое-кому показался слишком холодным, слишком насыщенным техникой этот мир далекого Завтра. Кое-кому трудно понять поступки героев, перекинуть мостик от современности к столь трудно воображаемому будущему.

Но в том-то и заслуга писателя, что он отважился на такое путешествие во времени, отважился повести читателя за собой в столь отдаленное будущее.

Роман завоевал широкую популярность. Он вышел отдельным изданием в 1958 г., а затем неоднократно переиздавался и был переведен на многие языки.

Жизнь на Земле и события, связанные с полетами в Космос, тесно переплетены у Ефремова. И правомерность этого подтверждена самой жизнью. Победы в Космосе, которые последовали за первым шагом, стали неотъемлемой частью нашего бытия. Все яснее становится неизбежность выхода человечества за пределы собственной планеты. Очевидно, это — необходимая ступень в развитии цивилизации, вернее, одна из ступеней лестницы, которой нет конца. А цивилизация может существовать не на одной лишь Земле — таков вывод, к которому приходит наука.

Всего несколько лет прошло после появления романа Ефремова, и то, что казалось тогда фантастикой, становится явью. Радиоастрономия сделала первые попытки поймать гипотетические сигналы разумных существ с других звезд. Контакты с «инопланетниками» ныне становятся «проблемой века». И. Ефремов верно подметил тенденцию к космизации будущего.

В повести «Сердце Змеи»*, которая является своего рода продолжением «Туманности Андромеды», он изобразил встречу землян с жителями неведомой «фторной» планеты. Это встреча друзей, а не врагов, как любят представлять ее иные западные фантасты. Это высшее торжество разума, который один во всей Вселенной побеждает пространство и время.

Еще в 1942 г. в рассказе «Эллинский секрет» Ефремов обратился к проблеме генетической памяти. Однако тогда еще не было кибернетики и молекулярной биологии и идея рассказа, по словам автора, «производила мистическое впечатление». Поэтому рассказ увидел свет лишь много лет спустя (в одноименном сборнике, вышедшем в Лениздате в 1966 г.*)

Вот что рассказал Иван Антонович Ефремов о своей работе: «Мысль о полете человека в космос занимала меня давно, задолго до того, как первый советский спутник вышел на свою орбиту, показав всему миру реальность давней человеческой мечты о путешествии на другие звезды и планеты.

Подтолкнули меня к осуществлению давнего замысла побуждения чисто полемические. Западной фантастике, проникнутой мотивами гибели человечества в результате опустошительной борьбы миров или идеями защиты капитализма, охватившего будто бы всю Галактику на сотни тысяч лет, я хотел противопоставить мысль о дружеском контакте между различными космическими цивилизациями. Так родилась и созрела тема «Великого Кольца» (как я намеревался вначале назвать роман). Но постепенно в процессе работы над книгой главным объектом изображения сделался человек будущего. Я почувствовал, что не могу перебросить мост к другим галактикам, пока сам не пойму, каким же станет завтрашний человек Земли, каковы будут его помыслы, стремления, идеалы. Может быть, поэтому первоначальное, слишком обязывающее заглавие как-то само собой отодвинулось, и на его место явилось другое, более подходящее — «Туманность Андромеды». Оно тоже символизировало тут метагалактический контакт, мысль о котором была мне так дорога, но давала большой простор, не связывала меня.

Должен сказать, что в этом романе я впервые сосредоточил главное внимание на человеке, на характерах своих героев. В первых рассказах меня занимали только сами научные гипотезы, положенные в их основу, и динамика действия, приключения. Главный упор делался на необыкновенное в природе, сам же человек казался мне вполне обыкновенным. Пожалуй, только в некоторых из них — как «Катти Сарк», «Путями старых горняков» — я заинтересовался необычайным человеческим умением. Именно эта линия получила свое дальнейшее развитие в романе «На краю Ойкумены», где я впервые обратился к сложной для меня фигуре художника-эллина, а затем в «Звездных кораблях»*, в которых вплотную затрагивались вопросы творческого труда ученого и пришлось более серьезно размышлять над психологией, внутренним миром героев.

Мысль о контакте между жителями Земли и обитателями других миров — идею «Великого Кольца» — я считаю главной в романе «Туманность Андромеды». Это то, что больше всего занимало меня в книге.

Мне все же хотелось досказать главную мысль до конца... и я написал, «не переводя дыхания», повесть «Сердце Змеи», в которой впервые встречаются звездолеты двух разных биологических цивилизаций...

Хотелось дать почувствовать читателю, что встреча в космосе двух разумных существ с далеких миров — не простая случайность, а своеобразный итог всего их предшествующего пути. Их первый контакт стал возможен, когда обе цивилизации добились колоссальных успехов в развитии науки, техники и — что особенно важно — поднялись на высшую — коммунистическую — ступень общественного развития. Встретились не «цивилизованные дикари», которые кладут начало новым вооруженным схваткам в масштабах галактики... но близкие друг другу братья по разуму».

Помимо «чисто» фантастических произведений И. А. Ефремов создавал и романы, действие которых происходит в глубокой древности — в Египте, Древней Греции. В них прослеживаются истоки современной цивилизации, начала гуманистического восприятия мира и человека. К таким произведениям относятся романы «На краю Ойкумены», «Путешествие Баурджеда», «Таис Афинская» (последний из них издан посмертно в 1973 г.)

Творчеству И. А. Ефремова посвящена книга Е. Брандиса и В. Дмитревского «Через горы времени»[101] О его произведениях рассказано в брошюрах «Мир будущего в научной фантастике» (тех же авторов)* и «Советский научно-фантастический роман» Е. Брандиса*, в «Истории русского советского романа» (в главах, написанных А. Ф. Бритиковым и посвященных научной фантастике)*, а также в его книге «Русский советский научно-фантастический роман»*.

Кроме того, И. Ефремову посвящена статья М. Лазарева «О научной фантастике в творчестве И. А. Ефремова»[102].

Кому и как может служить открытие, сделанное ученым,—пусть открытие фантастическое, но лежащее в пределах возможного или даже такое, которое целиком принадлежит вымыслу? Подобный вопрос не раз ставили фантасты. Романы о судьбе открытия мы встречаем еще у А. Толстого и А. Беляева. Особенно острое звучание эта тема приобрела сейчас, когда наука овладела силами, которые могут послужить не только делу созидания, но и стать средством разрушительной войны, самоуничтожения человечества. Как никогда, повысилась ответственность ученого. И современная фантастика, ставя проблему «человек — наука», вновь и на новом материале обращается к вопросу о судьбах открытий.

Научно-фантастический роман А. Громовой «Поединок с собой»* по теме — «кибернетический» роман, в нем рассказано о попытке моделировать работу головного мозга и создать человекоподобных мыслящих роботов, попытке, которая кончается катастрофой — искусственные люди выходят из-под власти своего создателя и погибают вместе с ним.

«Поединок с собой» — роман о трагической судьбе гениального человека и о роли науки в буржуазном обществе, о беззаветной преданности науке, о верной дружбе и о печальной любви, о победе человеческого разума и о горечи поражения, — словом, о жизни со всей ее сложностью.

А что может произойти, если будет создан искусственный мозг, превосходящий человеческий? Будет ли существо, наделенное таким мозгом, с полным правом считаться человеком? В конце концов, что делает нас такими, какие мы есть? Такие вопросы задает герой научно-фантастического рассказа С. Гансовского «День гнева» (в одноименном авторском сборнике)*.

В другом произведении — повести «Шесть гениев» (в том же сборнике)* С. Гансовский также рассказывает о судьбе одного выдающегося открытия, которое могло либо обратиться на пользу людям, либо принести им вред. Ученый-физик делает выбор между добром и злом в пользу добра. Он борется против темных сил и после долгих, мучительных раздумий сознает, какая ответственность лежит на нем.

Раскрытие тайн человеческого организма может быть использовано и для создания новых видов оружия — об этом напоминает научно-фантастический рассказ С. Гансовского «Полигон» (в авторском сборнике «Три шага к опасности»)*.

Попытка превратить людей в рабов машин, предоставить им роль бездумных роботов в обществе, где господствует диктатура, и управлять насильственно их поведением описана в рассказе-предупреждении С. Гансовского «Три шага к опасности» (в одноименном авторском сборнике). Кино, телевидение, «усилители», искусственно создающие жизнерадостное настроение, наконец, гипотетические средства, вызывающие иллюзии борьбы и свободы, — все это дает возможность диктаторам сохранять власть. Но в таком рабовладельческом обществе новейшей формации назревает взрыв: угнетенные начинают понимать, что надо протестовать и бороться.

Об опасности, которую могут принести с собой новейшие достижения биологической науки, предупреждают ученые. Это предупреждение, как видим, находит отклик и в фантастике. Еще со времен А. Беляева, написавшего роман «Властелин мира», писатели не раз обращались к теме воздействия на человека, его психику и волю с помощью различных средств — от радиоволн до фармакологических препаратов. «Телеуправляемое общество», где вкусы, мысли и наклонности каждого члена подвластны диктаторам, — такую перспективу буржуазной антинауки рисует З. Юрьев в повести «Альфа и омега» (в авторском сборнике «Рука Кассандры»)*. Прикрываясь стремлением избавить человечество от отрицательных эмоций, от страха, ученые фашистского толка пытаются сделать из людей покорных рабов. Несмотря на трагичность возникших ситуаций, герои повести не теряют надежды найти выход.

Повесть М. Емцева и Е. Парнова «Слеза Большого водопада» (в авторском сборнике «Три кварка»*. Вариант под названием «Семь банок кофе» — фантастический антидетектив; напечатан в альманахе «Мир приключений», 1969) поднимает проблему воздействия на человеческую психику с помощью сверхсильнодействующих наркотических средств. Они могут превратить людей в бездумных роботов, используемых правящим классом в своих интересах. Наркотики уже сейчас широко распространены на Западе, и авторы, применяя фантастическую посылку, напоминают об опасности, которую таит психологическая обработка масс (и не только наркотиками, но и средствами массовой информации). Повесть построена как остросюжетное приключенческое произведение, включающее элементы гротеска.

О судьбах открытий говорит в своих произведениях А. Днепров. Так, в научно-фантастической повести «Глиняный бог» (в авторском сборнике «Формула бессмертия»)* он рассказывает о том, как были созданы «кремниевые люди». Белок — основа жизни, но роль углерода в белковых молекулах мог бы выполнять кремний. И ученые-изуверы фашистского толка вели опыты, превращая людей в живых глиняных солдат, которым не страшны ни пуля, ни огонь, ни атомный взрыв. Молодой ученый, попавший в секретный институт, где проводились такие опыты, вскоре понимает, что кроется за чудовищными планами его хозяев и порывает с ними.

Еще пример — рассказ А. Днепрова «Импульс „Д“» (в авторском сборнике «Пурпурная мумия»)*. Что произойдет, если удастся разгадать тайны мозга, научиться навязывать ему чужую волю? Это открытие могло бы стать новым оружием, эффективными «лучами смерти», вызывающими мгновенную, бесшумную массовую гибель людей. Но планы ученых-человеконенавистников потерпели крах.

Рассказ А. Днепрова «Крабы идут по острову» (в авторском сборнике «Уравнение Максвелла»)* по своей направленности близок к рассказу «Импульс ,,Д“». Писатель в нем затрагивает отдаленные проблемы кибернетики — создание самоусовершенствующихся и самовоспроизводящихся машин. «Пищей» этим крабам служит металл, и потому роботы, уничтожающие все металлические предметы на своем пути, могли бы послужить еще одним невероятным видом оружия. Однако всем ходом событий, описанных в рассказе, автор подводит к мысли о том, что использование достижений техники в агрессивных целях всегда бывает обречено на провал.

Во многих своих рассказах А. Днепров обращается к проблеме «наука и человек». Показывая удивительные перспективы научных открытий, в особенности сделанных на стыке физики, биологии, медицины, кибернетики, химии, он привлекает внимание к вопросу об ответственности ученого в наш сложный, полный противоречий век. Отсюда и антивоенная направленность ряда рассказов, сюжетная основа которых — борьба против новейших изощренных способов уничтожения и разрушения (рассказы в сборнике А. Днепрова «Пурпурная мумия» и повесть «Голубое зарево» — в альманахе научной фантастики «НФ», вып. 2*).