Онать лишь одну религию — это значит не знать ни одной. Предания и легенды, религиозные обряды и священные места поклонения неизвестной нам веры обогащают наши собственные верования и придают им дополнительную глубину. В духовной сфере каждая традиция возвышает другую. К сожалению, многие представляют себе различные религии исключительно как системы организаций и вероучений. Даже принимая экуменизм, мы останавливаемся на полпути и не делаем следующего шага, который необходим, чтобы узнать, как сочетание различных религий может способствовать полноте и богатству духовной жизни. Древние греки посылали к соседям гонцов, чтобы познакомиться с жизнью других религиозных общин и найти то, что можно использовать в собственной религиозной практике. Возможно, пришло время сделать нечто подобное: от религиозной терпимости продвинуться вперед к уважению других религий. Сутры Иисуса могут стать хорошим компасом на этом пути.

На протяжении всей истории религий случайные и неслучайные встречи и контакты религиозных общин давали им возможность узнать друг друга. Из такой встречи даосизма с буддизмом возник дзен–буддизм, а тысячу триста лет назад контакты христианства с буддизмом и даосизмом привели к появлению нового источника духовной мудрости, который можно обнаружить в писаниях Алебена и его учеников.

Весьма далекие друг от друга и в пространстве, и в языке, западная и восточная традиции имеют тем не менее много общего, и нет ничего удивительного в том, что из этих традиций получился замечательный сплав. Иисус Нового Завета проповедует жизнь мирную, смиренную, парадоксальную, лишенную «эго». Отсюда совсем недалеко до восточных представлений о деянии через недеяние и о сострадании через преодоление своего «эго». Принимая буддийское и даосское представление об Инь и Ян как вечном законе всего сущего и стремясь положить конец суетливой, лихорадочной деятельности людей, Сутры, опираясь на притчи Иисуса, создают более сложную и глубоко провидческую форму христианства.

Иисус в этих «христианских Сутрах» предстает скорее учителем мудрости, чем краеугольным камнем для застывших догм, каким он стал в результате многовековых дебатов и споров. Благодаря влиянию буддизма акцент в Сутрах еще более смещен в сторону сокрытой тайны, тень которой присутствует во многих библейских эпизодах Христовой проповеди и исцелений. Библейская притча о доме, построенном на песке, учит полноте внимания к тому, что мы совершаем: «Когда мы не думаем о том, что делаем, — говорит нам в Сутрах Иисус, — мы подобны тому, кто строит дом на невежестве… Налетит ветер и сметет его».

Сутры дают наглядный образ пути самоотвержения. Сердце и разум, согласно Сутрам, принадлежат не человеку, но сотворены Ветром — Духом. Это типично даосское использование образа природы при описании духовных явлений захватывает наше воображение тем, что в нем отсутствует «эго». Святой Дух становится Невозмутимым Ветром — Духом, более осязаемым и ощутимым образом того, что нельзя увидеть, но можно почувствовать. Сочетая западную и восточную традиции, Сутры привносят в проповеди Нового Завета новое поэтическое звучание. Они сохраняют их нравственную и интеллектуальную составляющие и придают проповедям замечательную физическую осязаемость.

Одна из Сутр говорит: «Мы вечно стремимся к чему–то и делаем что–то; этим мы создаем суету и желание, которые причиняют несчастье и мешают достичь мира и радости. И вот, говорю вам: живите, не зная желаний и деяний». Всякий, кто знаком с даосизмом, узнает высказанные здесь мысли и поймет, что они вовсе не подразумевают бездеятельности и инертности. Это борьба за то, чтобы понять, что же обрекает нас на беды и страдания. Именно в таких Сутрах Иисус становится учителем мудрости, а не проповедником, озабоченным проблемой греха и его искупления. Он предлагает средства усмирения страхов и тревог, которые могут прорваться наружу агрессией. Сутры объединяют различные религиозные истины, и поэтому учение Иисуса легко может быть понято как «отсутствие желаний». Иисус говорит, что выполняет волю Отца Своего Небесного, и это еще больше способствует устранению «эго» из духовных поисков.

Сутры Иисуса вполне могут быть названы «Дао Иисуса». Его ученики часто толкуют Евангелие как жестко определенную систему нравственных норм, однако тексты, найденные в Дуньхуане, рисуют портрет духовного учителя, понимающего связь и взаимодействие Инь и Ян. Парадоксально, но эти странные Сутры представляют учение Иисуса более верно и правдиво, чем многие западные толкователи. Когда в Сутрах он говорит об «отсутствии желаний», он учит гонимых и отверженных вере в истину и в искупительную силу «пустоты» — ключевой идеи даосизма и буддизма.

Для читающих Сутры сегодня идея «пустоты» может стать не только личным духовным достижением, но и искусством жить в этом мире и строить отношения с ближними. Ценить и уважать самого малого из братьев наших — значит освободиться от громадного препятствия на пути к духовной зрелости, а именно от мысли, что только тот, кто думает так же, как мы, и разделяет наши верования, достоин нашего внимания и восхищения. Что может быть более «пустым» в духовном смысле, более свободным от честолюбия и гордыни, чем любовь к врагам и доброе отношение к тем, кто нас преследует?

Ключом к учению Дао Иисуса являются четыре основных закона: отсутствие желаний, деяний, добродетелей и истины. Это учение трудно для обуреваемого страстями современного западного человека, который зачастую исповедует философию, не дающую ему чувства принадлежности к мировому сообществу. В современном обществе в поисках удовольствий и смысла жизни человек обращается к развлечениям и науке — двум источникам, которые не только не могут удовлетворить его требования, но лишь еще больше подстегивают его устремления и желания. Его учат быть все время в действии — в буквальном значении этого слова. Идеал Дао, с другой стороны, состоит в действии без усилий.

Первый из четырех законов в Сутрах Иисуса — отсутствие желаний. Это не означает, что нужно раз и навсегда освободиться от всех желаний, что противоречило бы самой природе человека. Однако существуют такие желания, которые лишают человека свободы и покоя, порождая чувство навязанной потребности — в вещах, еде, людях, деньгах, сексе и даже опыте. Сильное желание может быть полезно в духовной жизни, однако даже малейшее принуждение нарушает равновесие. Человек может не увидеть красоту и ценность жизни, особенно в таких простых вещах, как дети, семья, ближние, природа и искусство. Но именно они обогащают человека на более глубоком уровне, и без этого он обречен на погоню за привлекательными, но не приносящими подлинного удовлетворения вещами.

Второй закон — это недеяние. Очевидно, что это не значит вести растительную жизнь. Это значит понимать всю относительную ценность дел, в которые погружен человек, но которые не делают его жизнь более осмысленной. Сегодня все жалуются, что слишком заняты и до главного руки не доходят. Между тем очень многие нуждаются в помощи. Необходимо больше рассказывать о хорошем — и на телевидении, и в печати. Человеку нужны красивые вещи, сделанные штучно, а не в массовом производстве. Ему нужны удобные и безопасные для жизни города и не отравляющая его еда. Многое предстоит сделать не ради финансовой выгоды или личной карьеры, а для того, чтобы жизнь стала лучше.

Учение Иисуса в Сутрах получает дальнейшее развитие в толковании третьего закона — отсутствия добродетели. У человека на его духовном пути возникает побуждение поделиться своей радостью, когда он постигает или открывает для себя что–то новое. Однако это естественное желание легко может стать чрезмерным. В крайней форме такие верующие стараются заставить других следовать их путем. Но даже более умеренные попытки обратить других в свою веру вызывают раздражение.

Сутры Иисуса отвечают на это, связывая воедино — динамично и в то же время уравновешенно — идеи христианства, даосизма и буддизма. В результате появляется новая форма ревностного служения Богу, когда человек сосредоточен на полученном им знании и прозрении сути вещей. С учетом этого можно разработать ежедневные упражнения и религиозную практику. Это, в свою очередь, приведет к тому, что можно будет служить не только своей религиозной общине, но и более широкому кругу людей. Такая форма служения Богу больше сделает для убеждения других в ценности этого опыта, чем любые попытки переубедить и обратить в новую веру. Четвертый закон — отсутствие истины — принять довольно трудно. Понять его можно, размышляя о различии между тем, что человек видит, и тем, что получено интуитивным знанием. Наша культура предполагает доверие вероятным и правдоподобным фактам. Все остальное носит личный, подозрительно субъективный характер. Люди склонны считать, что обладают истиной даже в духовной сфере. И все же внутреннее знание при всей его субъективности имеет большее значение, чем заблуждения по поводу возможности ответить на все вопросы. Само слово «истина» претендует на то, что только вам доступна конечная реальность. Однако на этом понятии, которое должно было бы закалить душу и смягчить ее агрессивность, имеется довольно сильный налет догматизма, уже никак не связанного с душой и не выражающего ее качеств. Сутры Иисуса не дают слишком категорического толкования истины и придают ему необходимую глубину. В обществе, где все соревнуются друг с другом, отстаивая свою правоту, такое, по сути, небольшое изменение позиции способно дать новое дыхание вере и преобразить саму жизнь.