- Павли-ик!..
- Па-а-а-вли-и...
- Где-е ты?
Песок накалился, на него просто невозможно было ступить.
Девушки бегали по косе, смешно подпрыгивая и отдергивая ноги.
Они бегали, заглядывали за камни и кричали - кричали на все голоса.
У Леси на глазах были слезы, а зубы от волнения стучали, несмотря на жару.
«Что я наделала, что я наделала? С ним-то случилось! С ним обязательно что-то случилось! Что теперь будет?». Леся заплакала.
- Чего ты? - Подбежали девчонки.
- Он уто-о-о-нул!
- Не говори глупостей!
- Как же он мог утонуть, если его вещей нет? Не мог же он одетым утонуть.
- А где же он тогда?
- Наверное, пошел куда-то в тень. Видишь, какая жара.
Леся перестала плакать.
«Я себе купалась, а он, бедненький, сидел здесь, как на горячей плите. Какая я плохая, нехорошая! »
- Павли-и-ик!
- Павли-ик!
- Па-а-вли-и-и...
Девушки совсем запыхались. Они обегали весь берег, и все напрасно.
Неужели он ушел в городок!
Вот здесь. уже начинаются рыбацкие хижины, а там улица - и все.
И вдруг из сорняков, густо росли вдоль забора одной из крайних домиков, донесся слабый голос:
- Ого-го-го!
Леся первой бросилась туда. Со всех ног, влетела в самую гущу и остановилась растерянно.
- Я здесь! - Голос слышался где-то совсем рядом, и Леся ничего не видела.
- Здесь я!
- Где? - Леся склонилась и сразу же отпрянула. У ее ног между двух пыльных лопухов просто из-под земли торчала голова Павлика. Это было так неправдоподобно и неожиданно, что Леся оцепенела и не могла шевельнуться. Наконец опомнилась и раздвинула сорняки. Павлик по шею стоял в яме.
- Как ты сюда попал?
Павлик нахмурился и ничего не ответил. Леся подала ему руку, но сама не смогла его вытащить. И только когда прибежали девушки, вместе они освободили Павлика из ямы.
И хотя Леся была очень рада, что Павлик нашелся, при девушках сразу набросилась на него:
- Как тебе не стыдно! Бессовестный! Мы уже думали, что ты утонул! Отвечай потом за такого... такого бессовестного! Больше никогда в жизни никуда с тобой не пойду. Никогда!

Павлик виновато молчал.
- Как же ты все-таки сюда попал?
Павлик вздохнул.