Он жил уже в их доме почти год, а видели они его лишь несколько раз.
Когда заезжала во двор его светло-серая «Волга» с белыми кругами на колесах, все замирали, и несколько секунд стояла тишина. Пока он не щелкал дверцей и не заходил в подъезд. Он был военный летчик, подполковник.
«Волга» стояла во дворе день-два, а потом исчезала, и его никто не видел месяца полтора, а то и больше.
Вадька первый высказал предположение, что он... космонавт.
- А что?.. Ездит тренироваться в Звездный городок. А что? Посмотри на форму.
- Форма похожая, - соглашался Борис. Действительно, космонавты по телевизору выступали в точь такой форме.
Ребятам очень хотелось поближе познакомиться с ним, поговорить, расспросить все как следует. Но не удавалось. Не станешь же хватать его на ходу за штаны и останавливать.
И вот однажды летом, когда «Волга» стояла во дворе, а Вадька и Борис вертелись возле нее, заглядывая через заднее стекло на забавного игрушечного тигра, который кивал головой, из подъезда вышел подполковник. Ребята сразу отскочили от машины. Они прекрасно знали, что владельцы очень не любят, когда детвора крутится возле их машин.
Подполковник весело улыбнулся и вдруг сказал:
- Ну что? Может, покатаемся немного? А? Если вы никуда не спешите... - и открыл заднюю дверцу.
Вадька и Борис вплоть зарделись от приятной неожиданности.
- А мне можно? - Раздался девичий голос.
Вадька и Борис переглянулись и скривились.
Ох уж эта Натка! Ну и прилипала! И откуда она взялась? Ее же вроде и близко не было.
- Пожалуйста! Садись! - Подполковник открыл переднюю дверцу и указал на место рядом с собой.
Натка плюхнулась на сиденье, обернулась к ребятам и показала им язык.
Вадька и Борис скрежетнули зубами, но промолчали. Ситуация для ссоры была неподходящая.
Подполковник включил мотор, и «Волга» с мягким шорохом тронулась со двора.
Некоторое время ехали молча. Потом Вадька откашлялся и сказал:
- Хорошая машина!
Борис тоже откашлялся и сказал:
- Амортизация хорошая. И тормоза...
- Вы, я вижу, специалисты, - обернулся на мгновение и подмигнул подполковник.
Натка презрительно хмыкнула.
Вадька хотел дать ей подзатыльник, но подумал, что поездка может в любой момент закончиться, и решил отложить подзатыльник на потом, а пока не тратить на это времени, а выяснить, что их интересовало:
- Скажите, а... вы космонавт?
- Мы понимаем, это секрет, но мы никому не скажем. Честное слово! - Подхватил Борис.
- Нет, ребята, должен вас разочаровать. Я не космонавт. Просто летчик. В небе летаю. А в космосе - еще не приходилось. Хотя... Нет... Постойте... - он усмехнулся. - Один раз в жизни в космос я таки летал. Давненько, правда, это было. Двадцать лет назад. Был я таким, как вы сейчас. Могу рассказать. Хотите?
- Хотим, хотим! - Крикнула Натка.
Вадька и Борис снова скривились (ну чего она выскакивает!), но тоже сказали:
- Конечно хотим!
Подполковник опять улыбнулся и начал:
- Так вот... Грех сейчас признаваться, но в детстве я не любил арифметики. Я любил приключения. Когда я читал задачу о велосипедистов, выехавших навстречу друг другу из двух городов, мне очень хотелось, чтобы эти велосипедисты по пути переехали учительницу Нину Марковну, которая выводила в моем дневнике жирные хромые двойки по арифметике. Причем я не желал ему бедствия. Просто, на мой взгляд, это было единственное, что могло бы спасти меня от ненавистной арифметики.
Странная и смешная Нина Марковна! Она никак не могла понять, что мне нисколько не нужна арифметика, что я хочу стать не бухгалтером, а знаменитым путешественником.
Я прочитал все приключенческие книги, которые только были с школьной библиотеке. Некоторые знал почти наизусть. Я грезил приключениями. Даже сны мне снились только приключенческие. Но в жизни мне очень не везло. За исключением неудачной поездки в Индию (куда, конечно, я не доехал, потому что милиция задержала меня на вокзале), в жизни моей не было всяких приключений. Хоть плачь!
А однажды...
Это произошло, в тот день, когда Советский. Союз запустил в небо третий искусственный спутник, в котором преспокойно мог полететь человек.
В тот день я твердо решил покинуть Землю, эту скучную, неинтересную планету, со всеми ее двойками по арифметике. Я задумал построить спутник и навсегда улететь в космос. Сначала я думал сделать это сам. Но потом понял, что самому будет, во-первых, трудно, а во-вторых, печально. И я пригласил в компанию своего искреннего друга и одноклассника Ромку. Ромка, не задумываясь, согласился. В него были все основания расстаться с Землей. Накануне он разбил мамину любимую вазу, незаметно выбросил черепки на помойку и с трепетом ждал наказания.
Итак, было решено окончательно - мы вдвоем летим на спутнике в межпланетное пространство.
Кто в детстве, мечтая, не отправлялся в кругосветное путешествие с куском хлеба в кармане, не прыгал с крутого обрыва, держа в руках плохонькую зонтик, не копал землю под старой ивой, ища несуществующий таинственный клад!..
Поэтому не удивляйтесь, что я, а за мной и Ромка искренне поверили в то, что мы построим спутник и полетим на нем.
Дело было, повторяю, еще за три года до полета Гагарина, до того как люди начали летать в космос. В 1958 году. Сидя в темном углу под лестницей, мы разговаривали.
- Ты понимаешь, Ромка, мы будем первыми в мире людьми, полетят в межпланетное пространство, - захлебывался я. - Первыми! Понимаешь? Все люди на земле с волнением следить за нашим полетом. Понимаешь, все люди до одного! Даже футболисты киевского «Динамо». Я уже не говорю о Жорка Цыгана с седьмого «Б». Все газеты мира будут писать о нас огромными буквами.
- Ох, это будет здорово! - В восторге воскликнул Ромка, - Но как же мы все-таки полетим? Это же механизмы разные сложные надо.
- Глупости. Главное - надо оторваться от земли. Я по радио слышал. А там начнем кружить по орбите - и все, и вообще, не перебивай, - с досадой махнул я рукой. - Мы будем долго летать среди звезд и космических лучей - гордые, мужественные и одинокие. А потом мы погибнем, налетев на какой-нибудь метеор.
Тогда еще спутники не возвращались на землю. Ромка тяжело вздохнул. Я посмотрел на него и понял, что немного переборщил: еще минута - и Ромка откажется от полета.
- А вообще, кто его знает, наверное, мы все-таки не погибнем, - бодро произнес я, - а попадем на какую планету.
- Конечно! Я уверен, что мы попадем на планету, - с облегчением сказал Ромка. Ему очень не хотелось умирать.
Мы начали спешно готовиться в путь. Для начала мы решили запустить несколько небольших пробных спутников. Первым была никелированная бильярдный шар. Для ее запуска смастерили катапульту из стальной проволоки и резины от старой калоши.
Запускали рано утром на заднем дворе у сарая. Метеором сверкнув на солнце, шар полетел высоко в небо, перелетел через сарай и скрылся. Несколько минут я и Ромка напряженно вслушивались, пытаясь услышать звук падения шара. Однако ничего не услышали.
Никаких сомнений не было - первый спутник «Лира-1», т.е. системы Леонида Ищенко (это моя фамилия) и Романа Андриенко, вышел на орбиту и начал вращаться вокруг Земли...
Во втором спутнике мы надеялись послать в небо какое-нибудь животное. Поскольку собаки Лайки у нас не было, мы решили снарядить в межпланетное путешествие соседского кота Мордана, рыжего и злого.
Спутником была плетеная корзина, найденная в сарае. Чтобы кот в дороге не проголодался, я специально для него принес большой кусок сала.
Сало Мордан съел с аппетитом, а лететь в небо категорически отказался. Он и на земле чувствовал себя очень хорошо. Когда мы начали запихивать его в спутник, бессознательный кот стал вырываться царапаться, пока не убежал.
- Достаточно испытаний, - сердито сказал Ромка, зализывая царапины. - Давай уже лететь. А то через несколько дней возвращается из командировки моя мать и... ты же понимаешь! Мне можно будет тогда уже не лететь.
- А я разве что говорю? Давай!
За дровяными сараями простирался пустырь, куда никто никогда не заглядывал. Там, на пригорке, стояла железная бочка. В ней когда-то держали воду - в случае пожара. Теперь воды там не было. В этой бочке спокойно могли поместиться и я, и Ромка. Вот только как ее забросить в небо! Это казалось невозможным. Вы же представляете себе, сколько может весить железная бочка!
И мы начали мастерить катапульту. Это была каторжная, изнурительная работа. Копали под бочкой траншею, устанавливали пружины, рессоры и рычаги. Особенно измучились, когда вытаскивали на дерево, которое росло как раз возле бочки, здоровенную камень. Этот камень, упав с высоты, должен был привести в действие механизм.
Наконец все было готово. Поздно вечером мы разошлась по домам.
Это была наша последняя ночь на Земле. На следующий день, ровно в восемь часов вечера, должен был вылететь спутник «Лира-3». На нем навсегда летели в межпланетное пространство учащиеся третьего «Б» класса Леонид Ищенко и Роман Андриенко, И никто, никто на всем земном шаре не знал об этом знаменательном событии.
После уроков, наскоро пообедав, мы с Ромкой стали собираться в дорогу.
Мы приладили к бочке старую крышку от выварки. Это был «верхний люк». Крышка прекрасно закрывала бочку и крепко крепилась изнутри стальной проволокой. Никакие космические силы не смогли бы ее открыть.
Дно бочки мы устелили сеном из старого матраса. Стенки обложили старой стеганым одеялом, которое было уже никому не нужна. Получилось очень мягко, тепло и удобно. К тому же это спасало от ударов на случай столкновения с какой-либо планетой.
С продовольствия в дорогу взяли: буханку хлеба, купленную на личные сбережения; сто пятьдесят граммов любительской колбасы, которую приобрели на те же средства; восемь холодных вареников с картошкой, три конфеты «Кис-кис», что я не съел вчера, две луковицы, один сельдь и бутылку с бывшей газировкой. Бывшей том, что пробка была плохой и газ весь вышел. Однако Ромка уверял, что она все же питательнее, чем обычная вода.
В последний момент я принес надкусанный пирожок с повидлом, что беспризорно лежал на буфете в столовой.
...Без пяти минут восемь. Мы с Ромкой в молчании стоим у спутника «Лира-3». Торжественный момент. Только написано прощальное письмо и положено под кирпич, к которой прикреплен детский первомайский флажок.
Вот что в этом письме:
«Всем! Всем! Всем! Сегодня, 30 сентября 1958 года, ровно в 8 часов вечера, мы, Леонид Ищенко и Роман Андриенко, вылетели на спутнике «Лира-3» в межпланетное пространство. Мы первые хотим доказать, что люди могут летать в этом пространстве и что для настоящих путешественников нет никаких препятствий.
Поставьте памятник на площади Победы.
Прощайте, товарищи, мы летим.
Леонид Ищенко Роман Андриенко».
Высоко в небе бесчисленными огнями сияют звезды. Сейчас мы с Ромкой полетим навстречу и никогда больше не вернемся на землю. Проходят последние секунды.
- Ну, пошли! - Дрожащим голосом говорю я. Ромка открыл крышку «люка» и уже занес ногу, чтобы залезть в бочку. И в этот миг раздался девичий голос:
- Ребята, а вы тут делаете? А?
От неожиданности Ромка выронил крышку, и она больно ударил его по колену, а у меня заворчала в животе.
Из-за сарая появилась Таня, наша одноклассница и соседка. Увидев ее, Ромка сразу опомнился.
- Вон отсюда! - Спокойно сказал он.
- Что значит вон! Мне же интересно, - сказала Таня и подошла к бочке. - Во что вы играете? - Таня заговорщицки прошептала: - В пограничников и шпионов? Я тоже хочу.
- Вон, тебе говорят, - вскипел Ромка, - а то как дам, что полетишь!
- Очень я тебя испугалась! Вот не уйду и буду вам мешать, раз так!
Вот это номер Что делать? Неужели все пропало? За несколько секунд до вылета через какое плохое девчонка срывается такое дело!
Казалось, выхода не было.
И тогда я, - будь что будет, - решил все честно ей рассказать и объяснить всемирную важность этого события. Она, наверное, поймет и не будет мешать.
Услышав, в чем дело, Таня аж подскочила от восторга.
- Ой ребята, как это прекрасно! Возьмите и меня с собой. Я тоже хочу лететь!
- Что-о? - Мы переглянулись, лица у нас вытянулись от удивления.
- Я тоже полечу с вами!
Мы беспомощно смотрели друг на друга. Вот так! Мало она нам нервов на земле потрепала, так ее еще в небо с собой брать! Нет! Ни за что!.. Но как от нее отделаться? Ведь если просто так не взять, то она и нам не даст улететь. Это точно! Она такая!..
Все мы стали уговаривать Таньку.
- Ну, подумай, зачем тебе лететь? Это же навсегда. Ты никогда больше не вернешься на Землю. Никогда не увидишь ни папы, ни мамы.
- Ну и что? Зато интересно! Почему все интересное должны делать только парни? Я тоже хочу!
- Да мы же не вместимся все в спутнике. Мы на тебя не рассчитывали. Тебе нет места.
- Вот как! Мне нет места? Так вы тоже не полетите! Я сейчас же скажу тете Феклы, и она вам уши поотрывает за то, что вы ее бочку трогаете... Тетка Фекла! - Вполголоса крикнула, Танечка.
- Ш-ш!.. Замолчи!..
Делать было нечего.
- Хорошо... полезай! - Стиснув зубы, предложил Ромка и шепнул мне на ухо: - В крайнем случае мы ее выбросим по дороге.
Таня моментально залезла в бочку.
- Только запомни: есть мы тебе не дадим. У нас у самих мало! - С отчаянием в голосе воскликнул я.
- Хорошо, хорошо, - беспечно ответила Таня и радостно загудела из бочки: - Ой, как здесь красиво! Залезайте, быстрее!
И мы с Ромкой полезли. Сопя и толкаясь, мы долго усаживались. Каждый старался как можно больнее пнуть Таньку. Таня молча терпела. Наконец уселись. Было тесновато, но ничего - лететь нельзя, особенно на небо. В торжественном молчании я встал и закрыл «люк», т.е. прикрутил его проволокой к бочке. Потом не своим, каким очень писклявым, птичьим голосом сказал:
- Приготовиться! Даю старт!
Ромка и Таня затаили дыхание. Я вовсю потащил за веревку, к другому концу которой там, на дереве, была привязана здоровенная каменюка. Послышался треск, то грохнулось, загромыхало и...
Таня ударила Ромку ногой в ухо, В это время Ромка толкнул меня локтем в затылок, а я ткнулся носом Тане в живот. Потом Таня села мне на голову, Ромка толкнул Таньку коленом, а я наступил Ромке на губу...
Какое счастье, что стенки спутника «Лира-3» были устланы одеялом!
Бочка безумно вращалась и подпрыгивала. Восемь холодных вареников с картошкой полетели Ромке за пазуху, сельдь оказался в Тани под мышкой, а бывшая газировка вся до капельки вылилась мне на брюки.
И, несмотря на это, я радостно воскликнул:
- Ура! Мы лети...
Я не договорил, потому что как раз в этот момент мне в рот попала луковица.
«Спутник», видимо, летел уже в верхних слоях атмосферы. Он вращался все медленнее и медленнее. Вдруг обо что-то ударился и перестал вращаться.
- Мы вышли на орбиту! - Торжественно произнес Ромка...
Несколько секунд ушло на то, чтобы разобраться, где чьи ноги, руки, головы и прочее...
В бочке было темно. Пахло сельдью и еще чем плохим.
- Интересно, где теперь Земля? - Тихо и печально спросила Танечка. Ей уже хотелось домой, к маме. И Ромка это понял.
- А-а, попалась! - Злорадно захихикал он. - Вот не надо было лететь. А теперь - все! Теперь ты никогда не вернешься домой.
Таня ничего не ответила. Она молчала. И я тоже молчал.
Гнетущая тишина воцарилась в спутнике «Лира-3». Я, Ромка и Таня сидели и молча слушали космической тишине Вселенной. И вдруг...
Вдруг мы услышали громкие шаги и голос. По небу кто быстро шел ругаясь. Во всем Вселенной лишь одному человеку мог принадлежать этот голос - дворничихе тете Феклы.
- А черт унес бы этих песиголовцев. Опять беды натворили! И долго ли? Ни днем ни ночью покоя нет.
Я бросился открывать люк...
Спутник «Лира-3» мирно лежал в бурьяне возле дровяного сарая. Над бочкой стояла дворничиха тетя Фекла и воинственно размахивала руками...
Что было потом? Не надо спрашивать.
Тане, конечно, хорошо влетело. Но больше всего досталось мне и Ромке.
И не в том дело, что после волнующей встречи с родителями мы долго не могли сесть и стеснялись показаться людям на глаза. И не в том, что ученики в школе две недели не давали нам проходу и все спрашивали о впечатлениях от космического путешествия.
Оказалось самое главное: ученику третьего класса для того, чтобы построить спутник, надо знать... арифметику. А-риф-ме-ти-ку! И сказал это не кто-нибудь, а сам Жорка Цыган, самая популярный у нас человек в школе, чемпион города по плаванию.
Это было для меня открытием.
Пришлось браться за арифметику.
Без подготовки, друзья мои, ничего не делается. Запомните!
Так летал я в космос.
Ну все, приехали!
Извините, дальше я еду по делам...
Подполковник Ищенко затормозил возле их дома. Вадька, Борис и Натка вылезли из машины.
- Спасибо!
- Спасибо!
- Спасибо!
- До свидания! - Усмехнулся подполковник.
- До свидания!
- До свидания!
- До свидания!
Когда «Волга» отъехала, Вадька вздохнул, размахнулся и ударил Натку по затылку.
- Ты чего? - Дернулась Натка.
- Чтобы не было такой умной! - Вадька вернулся и побежал. Борис побежал за ним.
- Дурак! Вадька-шмадька! - Крикнула ему вслед Натка, и на глаза у нее навернулись бессильные слезы.
Натка любила маму, папу, учительницу Глафиру Павловну и вареники с вишнями. И Натка терпеть не могла клещевины, рыбьего жира и своего соседа Вадьку. И если рыбьего жира и клещевины можно было все же как-то избежать, то Вадькы избежать было невозможно. Ибо они с Вадькою не только жили в одной квартире, а еще и учились в одном классе - четвертом «Г».
Вадька был недобрым, злой человеком.
Даром, что все ребята его любили и считали за своего атамана. Это ничего не значит. Ибо не сами ребята живут в мире, но надо иметь совесть. И вообще... Почему, скажите, пожалуйста, Натка должна быть хуже Вадьку? Ведь был когда время. Тогда они были совсем маленькие и звались просто дети. И во всем были равны. Игрушки имели общие. Болели одинаковые болезни - корь, свинку, скарлатину. Одинаково боялись Бармалея и Серого Волка и одинаково жалели несчастного козлика, от которого остались только рожки да ножки. Ох, эти рожки да ножки! Сколько слез пролили из них Вадька и Натка - дружных коллективных слез! Натка и Вадька тогда дружили, крепко дружили. Как говорится - не разлей вода.
А потом вдруг Вадька сделался мальчиком и сказал Натке: «Ты - баба!»
Натка обиделась и сказала: «А ты - дурак!»
И Вадька стукнул Натку кулаком по спине. А Натка треснула Вадьку портфелем по голове. Так они перестали быть просто детьми, а стали мальчишкой и девчонкой.
Натка плакала в туалете, чтобы никто не видел. И все время дергала за цепочку, спуская воду, чтобы никто не слышал.
«Какая свинья этот Вадька, - думала она. - Вот я ему покажу, что капельки не хуже него. Он у меня увидит! »
Но это было очень-очень трудно. Потому что Вадька ничего не хотел видеть и знать.
Не обращая на Натку малейшего внимания, он играл с ребятами в футбол, был вратарем. Натка шмыгнула носом и тоже захотела быть вратарем. Но ей вежливо сказали: «Вон отсюда! Девчонки не бывают вратарями; тем более такие дурацкие».
Натка немедленно ответила: «А вы все хулиганы и ничтожества. И футбол ваш - тьфу! »
А Вадьке сказала отдельно: «А ты последняя мокрица. Я помню, как ты плакал, когда тебе укол делали. Пусть все знают! »
Однако на Вадьку это ни малейшего впечатления не произвело. Он только насмешливо засмеялся ему в лицо. И через неделю вдруг научился плавать.
Натка стиснула зубы и, не задумываясь, полезла в воду, просто на глубокое. Когда через несколько минут ее вытащили, она уже умела нырять. Правда, подниматься и держаться на воде еще не научилась. На это пришлось потратить две недели и выпить целое ведро мутной речной воды. Но Натка не отступала и плавать научилась. Что, съел, задавака противный!
Сложнее было с велосипедом. В Натки не было собственного велосипеда. Приходилось...
- Милочка, дай покататься немножко.
- Да ну тебя! Ты и так мне вчера четыре спицы выбила и руль скрутила.
- Я больше не буду. Я уже почти умею. Дай, Милочка. Я тебе конфетные обертки подарю. Хорошие! У тебя таких нет.
- Ладно уж... Тогда и переводные картинки с цветочком.
- Хорошо, - вздыхала Натка, не в состоянии скрыть, как ей жаль переводных картинок.
Зато взглянули бы вы на Вадькино лицо, когда Натка, наконец, промчалась мимо на велосипеде, вовсе не держась за руль. Жертвы были небесполезны.
Конечно, он не мог ей этого простить.
Поэтому и бьется.
Натка слонялась по двору. С девочками играть ей не хотелось. Не интересовали ее сейчас девочки. Очень ей хотелось чем досадить этому Вадьке. Но чем? Ничего путного не придумывалось.
Хорошо той Тане! Она хоть в бочке с ребятами в космос летала.
Натка проходила мимо бетономешалку, оставшуюся после строительства соседнего дома, и вдруг услышала тихий разговор. Вот они где! Сидят в бетономешалке и секретничать. Натка цыпочках подошла поближе, прислушалась...
- Он нам не просто так рассказывал, - говорил Вадька. - Он намекал...
- Думаешь? - Спросил Борис.
- Конечно. «Без подготовки ничего не делается...» если бы не Натка, он, может, и прямо сказал: «Готовьтесь, ребята! Я вам советую...»
- Может...
- А что? Когда мы вырастем, межпланетные полеты будут все равно, что сейчас троллейбус...
- Но, конечно же, будут не всех. Все же это не троллейбус.
- Да... И если начать уже сейчас, то...
- А что? Через какие-нибудь десять лет ты знаешь, какие бы мы были! - Воскликнул Борис.
- Все комиссии рты пороззявят.
- Конечно, никто не подумает, что люди с детства готовились.
- Вот было бы здорово! Тогда все шансы - за нас...
- Правда, сложнейшем это дело - подготовка. Вот скажи - у нас хотя бы тренажер есть, тот, что одновременно в разные стороны крутится?
- Дуля у нас есть, а не тренажер.
- Или испытание тишиной - камера специальная. Или - невесомость. Это, пожалуй, самое главное.
- И все-таки надо попробовать. Это же предварительная подготовка. И можно самим организовать и невесомость, и тишину, и это самое... в разные стороны.
И тут Натка неожиданно и очень громко чихнула, потому что ей в нос попал цемент.
И вдруг, словно чертики в пружинах, с бетономешалки показались две головы.
Шеи вытянутые, глаза выпученные - ну точь птенцы из гнезда. Несколько секунд молчали, затем разжала свои клювы и... Натке пришлось доказать, что бегает она действительно не хуже парней.
Целый день Натка не находила себе места. Вот это да! Вот новость! Вадька с Борькой готовятся в космонавты!
Натка вздыхала... Борка упрямый, Вадька еще упрямее. Это всем известно. Они сделаются глухими от тишины, они лопнут от невесомости, но подготовятся. Подготовятся и полетят в космос. И побывают на далеких неведомых планетах. И вернутся на землю героями. А Натка будет обычной скучной бухгалтершею, как Нина Абрамовна. из восемнадцатой квартиры. О-о-о! Этого нельзя терпеть! Нет! Она выследит, как они будут тренироваться, и сама еще лучше натренируется.
После обеда, скрючившись за бочкой у сарая, Натка уже сидит и смотрит в замочную скважину. Там, в сарае, на дровах спинами друг к другу уже четвертый час, заткнув уши пальцами, сидят в темноте Вадька и Борис.
Натка успела приготовить уроки, успела пообедать, успела покататься на Милочкином велосипеде, а они все сидят.
Это называется испытание тишиной.
Ведь там, в небе, абсолютное космическое безмолвие, и до этого космонавтам надо себя приучить. Там не дребезжит трамвай, не чирикают воробьи, не ругается усатый дворник дядя Степа, которому наплевать на тишину, потому что он пьяница, и его все равно не возьмут в космос.
Натке уже надоело, глаз болит смотреть в щель, а они все сидят.
И вдруг слышится грохот - рассыпаются поленья, и Вадька кричит противным голосом.
Оказывается, космонавт Борька заснул и свалился с дров.
Дверь сарая открываются, и, почесывая ушибленную сторону, выходит заспанный Борис, а за ним, пошатываясь, измученный тишиной Вадька.
В обоих вид несчастный и жалкий. Казалось бы, Натке только и радоваться и хихикать сейчас, и у нее это не получается. Ей почему сожалению Вадьку и хочется вместе с ним ругать Борку, что так коварно заснул во время испытаний.
На следующий день Натка сидела в шкафу среди одежды и, обвязав голову маминой юбкой, дышала нафталином. В сарай идти она побоялась - там водились крысы. А в космосе крысы не водятся, и привыкать к ним не обязательно. Испытание тишиной ей даже понравилось: скучно, но не страшно ни капельки - терпеть можно. Тьфу, слабак Борка не выдержал!
Между тем Вадька с Борисом тренировались дальше по программе. Весь день они качались на веревке, привязанной к дереву.
В конце неугомонный Вадька сказал:
- Надо катапультироваться. Обязательно надо катапультироваться.
- А как это?
- Ты что, не помнишь, как Титов на тренировках вместе с сиденьем вылетал из кабины, чтобы потом на парашюте спуститься? Это и значит - катапультироваться.
- Да помню, помню, - пробормотал Борис, хотя видно было, что он не помнит.
Катапультироваться ребятам в тот день не пришлось.
Вадька натер себе руки так, что даже не смог делать письменных уроков.
Веревка тоже совсем перетерлась, ибо, когда Натка вечером тоже начала качаться, веревка неожиданно треснула, и Натка, улетев метров на пять, упала в лужу.
- Кажется, я катапультировалась, - прошептала Натка, стирая с лица грязь. - Хорошо, что никто не видел.
Три дня тренировок не было - у Вадьки заживали руки.
А на четвертый день была прекрасная солнечная погода. Голубое небо сияло ласково и приветливо, даже не верилось, что где-то в глубине, ужасный бесконечный космос.
На чердаке пахло кошками, ржавым железом и тем особым запахом, какой бывает только на чердаке.
Сквозь слуховое окно, возле которого притаилась Натка, виден край крыши и глухую стену соседнего дома. Между домами - щель шириной с полметра. Там темно, как в ущелье. Внизу - битый кирпич, осколки стекла и разный мусор. На крыше над щелью стоят Вадька с Борисом. У каждого по пояс привязана веревка, другой конец которой продет на чердак и закреплено там за стропила морским узлом.
- Слушай, а ты уверен, что будет эта самая, невесомость? - Нерешительно спрашивает Борис, со страхом заглядывая в щель.
- Конечно. Невесомость - это же и есть, когда человек висит в воздухе, ни за что не держась ни руками, ни ногами. Ну, давай!
У Натки почему сильно колотится сердце, немеют ноги. Ребята вместе ложатся на крышу, свешивает ноги в щель и понемногу начинают сползать. При этом они громко сопят.
Вот над крышей видны только их головы. Вот уже и головы исчезли, только руки держатся за желоб. Раз! - Нет уж рук. Веревки натянулись и дрожат, как струны. У Натки все оборвалось внутри.
Несколько секунд было тихо. Затем послышался приглушенный Вадькин голос:
- Борька, ну как? Чувствуешь невесомость?
- Чувствую... Только пояс холерский сильно давит. Прямо живот перерезает...
Снова воцарилась тишина. Потом вдруг раздался натужный голос Борисов:
- Слушай, я больше не могу! Какая неудобная невесомость. Уж очень режет... Н-не могу. Слышишь?
Веревки нервно задергались, и Вадькин голос прохрипел:
- Хорошо... Вылезай и мне поможешь. А то я до крыши не достаю...
Одна из веревок задергалась еще сильнее. Затем послышался дрожащий голос Бориса:
- Вадька! Я не могу вылезти.
- Да ты что? Оставь шутки!
- Нет, серьезно! Не могу! Серьезно!
Веревки отчаянно скрипуче попискивали.
- Вадька! Давай кричать на помощь! Я не могу, Вадька. Мы сейчас разобьемся!
- Стой! Не надо пока! Может...
- Ничего не может...
И тут Натка поняла, что «невесомых» космонавтов надо спасать. Еще мгновение - они сорвутся и... не надо тогда космоса - на земле тоже можно прекрасно разбиться.
Натка вздохнула и сквозь слуховое окно вылезла на крышу. Крыша была противно скользкий и наклонный. Натка на животе подползла к краю и заглянула в щель.
Вадька и Борис болтались на веревках, как два черви. У Бориса пояс подъехал почти под мышки, и ноги болтались, как у кукольного Петрушки. У Вадьки, наоборот, пояс съехал ниже пупа - он висел вниз головой и, как младенец, болтая ногами, боясь совсем выпасть из пояса.
Оба жалобно кряхтели и стонали.
- Ой мальчики, я сейчас! - Заголосила Натка. - Повесите еще немножко! Повесите, мальчики, не падайте! Я сейчас!
И она быстро направилась в слуховое окно.
Натка в отчаянии бегала по чердаку, все время приговаривая:
- Повесите, мальчики, я сейчас! Повесите, мальчики, я сейчас!
Хотя оттуда они, конечно, не могли ее слышать.
«Как же помочь? Как помочь?» - Прыгало в голове.
Вдруг Натка увидела длинную деревянную жердь с железным крючком-тройником на конце. Этой штуковиной дворник дядя Степа всегда выковыривал мусор в канализационных колодцах, чтобы не забивало трубы. Не задумываясь, Натка схватила шест и потащила на крышу.
Она осторожно опустила шест и попыталась зацепить Вадьку за ногу. Но крючок соскакивал и не цеплял. Тогда она зацепила Бориса за штаны. Получилось.
Натка вовсю потащила вверх. От напряжения потемнело в глазах. Все же Натка была девочка! Нет, не вытащить ей Бориса - сил не хватает. Вдруг раздался треск, брюки порвались, и крючок сорвался. Натка растерянно думала, что делать. Наконец поняла. Опустила шест вторым концом и крючком зацепила за желоб.
- Хватайся, Борька! Лезь!
Борька пыхтел, как паровоз.
Натка схватила его за воротник и тащила до боли в пальцах. И - о радость! - Наконец Борис на крыше.
Уже вдвоем, совместными усилиями, с помощью той же шеста они выловили Вадьку.
И вот Вадька и Борис стоят перед Наткой. Борька белый, как молоко, Вадька красный, как помидор (от прилива крови; попробовали бы вы повисеть вверх ногами!). В обоих дрожат губы и глаза большие-большие, совсем не мальчишеские, а просто детские, перепуганные.
И тут Натка не выдержала - она все же была девочка...
- Чего плачешь? - Тихо и растерянно спросил Вадька.
Она не ответила.
Вадька переглянулся с Борисом и сказал еще тише:
- Да ты просто молодец, Натка! Ты просто нас спасла. Без тебя мы бы просто, я уже даже не знаю...
Натка все еще плакала.
Тогда, преодолевая волнение, Вадька сказал:
- Слушай, знаешь, а ты тоже готовься с нами, хорошо?
- Ага, - сказал Борис, гладя рукой разорванные штаны.
- И, возможно, ты будешь второй в мире космонавткой. После Терешковой. Хочешь? Космо-Наткой! - И Вадька, засмеявшись с собственного остроумия, добавил: - Я серьезно, вовсе не смеюсь.
Натка улыбнулась, сквозь слезы. ей почему-то вспомнился вдруг сказочный козлик, которого так искренне оплакивали когда вдвоем с Вадькою...