Волшебники и ведьмы со всего света еле помещаются в большом зале заседаний. Гермиона поднимается на поспешно сделанную сцену. Она поднимает руку, требуя тишины. Она не ожидает такого сильного эффекта на присутствующих и оглядывается.
ГЕРМИОНА: Спасибо. Я так рада, что вы все смогли посетить мое… второе… Очень Срочное Собрание. Мне есть, что сказать. Задавайте вопросы, а вопросов будет много, только после того, как я закончу.
Как вы знаете, в Хогвартсе найден труп. Труп Крэйга Боукера. Он был хорошим мальчиком. Мы не можем со стопроцентной уверенностью сказать, кто его убил, но вчера мы обыскивали дом престарелых Святого Освальда. Комнату, в которой были две вещи. Первая — пророчество, предсказывающее возвращение Тьмы. Второе, написанное на потолке — заявление, что у Волан-де-Морта есть ребенок.
Новость разносится по помещению.
Нам известно не все. Мы навели справки, подняли связи среди Пожирателей Смерти… Нет точных данных о ребенке или же о пророчестве, но кажется, что частица правды в этом есть. Ребенок был спрятан от мира волшебников, а сейчас она… она…
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Она? Дочь? У Него была дочь?
ГЕРМИОНА: Да. Дочь.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: И сейчас она под стражей?
ГАРРИ: Профессор, она просила не задавать вопросов.
ГЕРМИОНА: Все нормально, Гарри. Нет, профессор, все намного хуже. Я боюсь, мы не сможем заключить ее под стражу. Ну, или остановить ее, что бы она ни делала. Она вне нашего влияния.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Разве мы не можем организовать поиски?
ГЕРМИОНА: У нас есть все причины полагать, что она спрятана от нас во времени.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: После всех тех безрассудных глупостей вы оставили у себя Маховик Времени?
ГЕРМИОНА: Профессор, я уверяю вас…
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Позор на вашу голову, Гермиона Грейнджер.
Лицо Гермионы темнеет от злости.
ГАРРИ: Она этого не заслуживает. У вас есть право злиться. У всех нас. Но это не вина Гермионы. Мы не знаем, как эта ведьма получила Маховик Времени, может даже мой сын отдал ей его.
ДЖИННИ: Либо наш сын дал его ей, либо она его у него украла.
ДЖИННИ присоединяется к Гарри на сцене.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Уважаю вашу солидарность, но это не делает вашу небрежность менее серьезной.
ДРАКО: К этой небрежности я тоже причастен.
ДРАКО поднимается на сцену и становится рядом с Джинни. Это почти Спартанский момент. Захватывающе.
Гермиона и Гарри не делали ничего плохого, только пытались защитить нас всех. Если они виновны, то и я тоже.
Гермиона смотрит на нее сквозь отряд — идет. Рон присоединяется к ним на сцене.
РОН: Просто скажи: «Я почти ничего не знаю об этом, так что не могу взять на себя ответственность — и я уверена, что мои дети не имели ничего общего с этим», — но раз все вы здесь стоите, то и я тоже.
Джинни: никто не знает, где они находятся — вместе ли они или врозь. Я думаю, что наши сыновья сделают все возможное, чтобы ее остановить, но …
ГЕРМИОНА: Мы не сдались. Мы пошли к великанам. Троллям. Ко всем, кого мы были в состоянии найти. Мракоборцы по всему миру ищут и ведут переговоры с теми, кто знает тайны и хранит их.
ГАРРИ: Но одной истины мы не можем избежать: что где-то в нашем прошлом ведьма пытается переписать все, что мы когда-либо знали — и все, что мы можем сделать — это ждать — ждать момента, когда она либо преуспеет, либо потерпит неудачу.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: А если она преуспеет?
ГАРРИ: Тогда — как и в прошлый раз — большинство людей в этой комнате исчезнут. Мы больше не будем существовать, и Волан-де-Морт снова будет править.
Альбус и Скорпиус с опаской глядят на смотрителя.
АЛЬБУС: Одному из нас придется поговорить с ним, да?
СКОРПИУС: Привет, мистер Смотритель. Мистер магл. Вопрос: Вы не видели, тут ведьма не пролетала? И, как бы то ни было, какой сейчас год? Мы только что сбежали из Хогвартса, потому что напугались кое-чего, но все же нормально?
АЛЬБУС: Знаешь, что меня бесит? Папа подумает, что мы сделали это сознательно.
СКОРПИУС: Альбус. Ты серьезно? То есть, серьезно-серьезно? Мы в ловушке. Потеряны во времени. Возможно, навсегда. И все, о чем ты волнуешься — что твой папа об этом подумает? Я никогда вас не пойму.
АЛЬБУС: Тут не то чтобы много понимать. Папа весь такой сложный…
СКОРПИУС: А ты — нет? Вопрос не о твоем вкусе в женщинах, но ты воображал… ну…
Они оба знают, о ком он говорит.
АЛЬБУС: Я знал, не так ли? Я имею в виду, что она делала с Крэйгом…
СКОРПИУС:: Давай не будем думать об этом. Сосредоточимся на том, что у нас нет ни одного волшебной палочки, ни метлы, ни средств возвращения к настоящему времени. Все что мы имеем это самих себя — и каким-то образом мы должны остановить ее.
СМОТРИТЕЛЬ (на сильном шотландском диалекте): Вы думаете, что старый и ненадежный поезд задерживается, мальчики?
СКОРПИУС: Извини?
СМОТРИТЕЛЬ: Если вы ждете старый и ненадежный поезд, то вам уже поздно бежать. Поезд уже в пути. Это есть на информационном табло.
Он смотрит на них, они в недоумении оглядываются назад. Он хмурится и вручает им исправленный график. Он указывает на правильную его часть.
Поздно.
Альбус берет его и рассматривает. Его лицо меняется в то время, как он получает все больше информации. Скорпиус просто смотрит на Смотрителя.
АЛЬБУС: Я знаю где она.
СКОРПИУС: Ты это понял?
АЛЬБУС: Посмотри на дату. На табло.
СКОРПИУС смотрит и читает.
СКОРПИУС: Тридцатое октября, 1981. День перед Кануном Всех Святых, тридцать девять лет назад. Так где она?.. Ох.
СКОРПИУС понимает это и отчаивается.
АЛЬБУС: День смерти моих бабушки с дедушкой. Нападения на моего папу, когда он был ребенком. Момент, когда заклинание Волан-де-Морта сработало на нем самом. Она не собирается исполнять своё пророчество, она пытается предотвратить другое.
СКОРПИУС: Другое?
АЛЬБУС: «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда…»
СКОРПИУС присоединяется.
Скорпиус и Альбус: «…рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца…»
От сказанного, лицо Скорпиуса погрустнело.
СКОРПИУС: Это моя вина. Я сказал ей, что пророчества можно изменять… Я сказал ей, что логика пророчеств сомнительна…
АЛЬБУС: Через двадцать четыре часа Волан-де-Морт проклянет сам себя в попытке убить младенца. Дельфи попытается предотвратить это. Она убьет Гарри сама. Нам нужно в Годрикову Впадину, сейчас же.
Альбус и Скорпиус проходят центр Годриковой Впадины. Это оживлённая, красивая маленькая деревушка.
СКОРПИУС: Ну, пока никаких видимых знаков атаки…
АЛЬБУС: Это Годрикова Впадина?
СКОРПИУС: Разве твой папа ни разу не брал тебя сюда?
АЛЬБУС: Нет, пытался пару раз, но я отказывался.
СКОРПИУС: Ну, сейчас нет время для экскурсий, у нас тут смертельно опасная ведьма, от которой надо спасти мир, но смотри: вон там церковь Святого Джерома…
Он указывает на церковь.
АЛЬБУС: Величественно.
СКОРПИУС: И кладбище Святого Джерома, по слухам населено призраками (показывает в другом направлении), а там поставят статую Гарри с его родителями…
АЛЬБУС: У моего папы есть статуя?
СКОРПИУС: Ну, не сейчас. Но будет. Надеюсь. А это — дом, где жила Батильда Бэгшот… Живет…
АЛЬБУС: Батильда Бэгшот? Которая написала “Историю магии”?
СКОРПИУС: Она самая. Ой, смотри, вот она. Вау. Писк. Мое ботанство дрожит во мне.
АЛЬБУС: Скорпиус!
СКОРПИУС: А это…
АЛЬБУС: Дом Джеймса, Лили и Гарри Поттеров.
Молодая, красивая пара покидает дом с ребенком в коляске. Альбус хочет было пойти за ними, но Скорпиус удерживает его.
СКОРПИУС: Они не должны тебя увидеть, Альбус. Это может изменить время, а нам не нужно делать это снова.
АЛЬБУС: Но тогда она не сможет…. Если мы сделаем это…. Она не сможет…
СКОРПИУС: Так что же нам теперь делать? Мы будем готовы, чтобы бороться с ней? Потому что, она, очень могущественная….
АЛЬБУС: Да. Мы действительно не думали об этом, правда? Что мы сейчас можем сделать? Как защитить моего отца?
Гарри поспешно копается в документах.
ДАМБЛДОР: Добрый вечер, Гарри.
Удар. Гарри смотрит на портрет Дамблдора, его лицо спокойно.
ГАРРИ: Профессор Дамблдор, в моем кабинете. Я почтен. Я должен был быть в самой гуще событий?
ДАМБЛДОР: Что ты делаешь?
ГАРРИ: Разбираю бумаги, ищу, если я пропустил что-то, что не должен был. Силы патруля борются ограниченно, по сравнению с нами. Зная, что борьба теперь бушует далеко от нас. Что еще я могу сделать?
Пауза. Дамблдор молчит.
Где вы были, Дамблдор?
ДАМБЛДОР: Сейчас я здесь.
ГАРРИ: Битва проиграна. Или вы не согласны с тем, что Волан-де-Морт вот-вот вернется?
ДАМБЛДОР: Это… возможно.
ГАРРИ: Идите. Оставьте меня. Я не хочу, чтобы вы были здесь, вы не мне нужны. Вы отсутствовали каждый раз, когда ваше присутствие было важно. Я сражался с ним трижды — без вас. И я встречу его снова, если необходимо — в одиночку.
ДАМБЛДОР: Гарри, ты не думал, что я не хотел сражаться с ним от твоего имени? Я мог отстранить тебя, если бы я мог…
ГАРРИ: “Любовь ослепляет нас”? Вы вообще знаете, что это значит? Вы знаете, насколько плох был этот совет? Мой сын… мой сын сражается за нас так же, как я сражался за вас. И я доказал, что настолько плохой отец, каким были вы для меня. Он чувствовал себя нелюбимым, годами взращивал обиды…
ДАМБЛДОР: Если ты про Тисовую аллею, то…
ГАРРИ: Годы! Годы я провел там в одиночестве, не имея понятия, кто я, почему я там, без кого-либо, кто заботился бы обо мне!
ДАМБЛДОР: Я не хотел привязываться к тебе…
ГАРРИ: Защищали себя тогда уж!
ДАМБЛДОР: Нет. Я защищал тебя. Я не хотел, чтобы тебе было больно…
Дамблдор пытается уйти, но не может. Он плачет, но пытается скрыть это.
Но в конце концов мне пришлось встретиться с тобой… Одиннадцать лет, а уже такой храбрый. Такой хороший. Ты без жалоб и нытья прошел в одиночку по тропе, что была тебе предначертана. Ну конечно, я любил тебя… И знал, как все может случиться. Моя любовь может принести непоправимый вред. Я не создан для любви… Я никогда не любил кого-то, не принося ему боль. (Огорченно)
ГАРРИ: Мне бы было не так больно, если бы вы сказали мне все это раньше.
ДАМБЛДОР (всхлипывает уже открыто): Я был слеп. Слеп из-за любви. Я не понимал, что тебе нужно услышать это от слепого, хитрого, опасного старика… любившего тебя.
Пауза. Двое мужчин переполнены эмоциями.
ГАРРИ: Это неправда, я часто жаловался и ныл.
ДАМБЛДОР: Гарри, в этом эмоциональном, запутанном мире никогда не найти идеальных ответов. Идеалов человечеству не достичь даже путем магии. В каждом светлом моменте радости есть капля яда: осознание, что боль придет снова. Страдать для людей, как дышать.
ГАРРИ: Вы это мне однажды говорили.
ДАМБЛДОР: Это все, что я могу сегодня предложить.
Он пытается уйти.
ГАРРИ: Не уходите!
ДАМБЛДОР: Те, кого мы любим, никогда по-настоящему не покидают нас, Гарри. И даже смерть это не изменит. Краски… и память… и любовь.
ГАРРИ: Я тоже любил вас, Дамблдор.
ДАМБЛДОР: Я знаю.
Он уходит, оставив Гарри в одиночестве. Входит Драко.
ДРАКО: Ты знал, что в другой реальности — в той, в которой Скорпиус побывал — я был Главой отдела Магического Правопорядка? Может быть, этот кабинет скоро станет моим. Ты в порядке?
Гарри разбитый своим горем.
ГАРРИ: Заходи — Я дам тебе путевку.
Драко нерешительно входит в комнату. Он с неприязнью оглядывается.
ДРАКО: Дело в том, однако — никогда не представлял, что буду человеком Министерства. Даже когда был ребенком. Мой отец, это все, чего он когда-либо хотел.
ГАРРИ: Чем же ты хотел заниматься?
ДРАКО: Квидич. Но я не был достаточно хорош. В основном я хотел быть счастливым.
Гарри кивает. Драко смотрит на него ещё секунду.
Извини, я не очень хорош в светских беседах, ты не думал, если мы упускаем важную сделку?
ГАРРИ: Конечно. Что — серьезно — сделка?
ДРАКО: Не думал ли ты, что у Теодора Нотта всего один Маховик Времени?
ГАРРИ: Что?
ДРАКО: Маховик Времени, который захватило Министерство — прототип. Сделан из недорогого металла. Да, конечно, он делает свое дело. Но может отправлять в прошлое всего на пять минут — серьезный недостаток. Такую штуку настоящему коллекционеру Темной Магии не продашь.
Гарри понимает, что говорит Драко.
ГАРРИ: Он делал его для тебя?
ДРАКО: Нет, для моего отца. Ему нравилось обладать вещами, которых больше ни у кого нет. Министерские Маховики, спасибо Крокеру, всегда были для него простоваты. Он хотел иметь возможность отправляться в прошлое дальше, чем на часы, он хотел путешествовать на годы назад. Так никогда им и не воспользовался. Хотя, по секрету скажу, думаю, что он предпочел бы мир без Волан-Де-Морта. Но да, Маховик Времени был построен для него.
ГАРРИ: И ты сохранил его?
Драко показывает Маховик.
ДРАКО: Никакого ограничения в пять минут, и сияет как золотой. Все как Малфои любят. Ты улыбаешься.
ГАРРИ: Гермиона Грейнджер. По этой причине она оставила первый, из страха, что где-то должен быть второй. Исходя из этого, ты мог бы быть отправлен в Азкабан.
ДРАКО: Рассмотрим альтернативы. Если бы люди знали, что у меня была возможность перемещаться во времени, это вызывало бы у слухов больше доверия.
Гарри смотрит на Драко, прекрасно его понимая.
ГАРРИ: Скорпиус.
ДРАКО: Мы были способны иметь детей, но Астория болела. Проклятие по крови, это очень серьёзно. Один из предков был проклят. и это отразилось на ней. Знаешь как эти вещи могут возродиться через поколения.
ГАРРИ: Драко, мне жаль.
ДРАКО: Я не хотел рисковать её здоровьем, я говорил, что бы не говорил мой отец, мне не важно, если линия Малфоев умрёт со мной. Но Астория…она не хотела ребёнка для наследия Малфоев, она хотела его для нас. Наш ребёнок, Скорпиус, родился…это был лучший день в наших жизнях, но это серьёзно ослабило здоровье Астории. Мы спрятались ото всех. Я хотел сохранить её силу…но пошли слухи.
ГАРРИ: Не могу даже представить, каково это было.
ДРАКО: Астория всегда знала, что не доживёт до старости. Она хотела, чтобы у меня был кто-то, когда она уйдёт, потому что….быть Драко Малфоем всегда было очень одиноко. Я всегда буду казаться подозрительным. Этого не вычеркнуть из моего прошлого. Но я не понимал, что если я буду так отчаянно защищать сына от слухов, то вызову ещё большие подозрения.
ГАРРИ: Любовь слепа. Мы оба пытались дать нашим сыновьям не то, что нужно им, а то, что нужно нам. Мы были так заняты переписыванием собственного прошлого, что проморгали их настоящее.
ДРАКО: Поэтому он и нужен тебе. Храня его, я едва смог устоять, чтобы не использовать его, даже при том, что продал бы душу, чтобы хоть на минуту увидеть Асторию.
ГАРРИ: Драко, мы не можем. Мы не можем его использовать.
Драко смотрит на Гарри, и впервые, за столько лет ненависти, они смотрят друг на друга, как друзья.
ДРАКО: Мы должны найти их — даже если это займёт столетия, мы должны найти наших сыновей.
ГАРРИ: Мы не имеем ни малейшего понятия о том, в каком они времени и где. Заниматься поисками во времени, когда ты не знаешь, в каком именно времени искать — пустая трата времени. Боюсь, это не под силу сделать ни любви, ни маховику времени. Теперь все зависит от наших детей: спасти их под силу лишь им самим.
АЛЬБУС: Мы расскажем дедушке и бабушке?
СКОРПИУС: Что они не увидят, как их сын растет?
АЛЬБУС: Она сильная. Я знаю, она сильная. Ты же видел ее.
СКОРПИУС: Она выглядела чудесно, Альбус. На твоем месте я бы не стал расстраивать ее такими разговорами. Она должна быть способной умолять Волан-де-Морта, должна быть готовой умереть за сына, а твой этот самый ужасный спойлер на земле все повернет не так.
АЛЬБУС: Дамблдор. Дамблдор еще жив. Мы можем найти его и, как ты со Снейпом…
СКОРПИУС: Можем ли мы рисковать им, зная, что твой папа и так выживет? У него есть дети?
АЛЬБУС: Он же Дамблдор! Он со всем справится!
СКОРПИУС: Альбус, в мире было около сотни книг, написанных о том, что знал Дамблдор, как он узнал или почему он сделал то, что сделал. Но совершенно точно то, что он сделал то, что нужно, и я не собираюсь рисковать и вмешиваться в это. Мы могли бы попросить о помощи, потому что я был в другой Вселенной. Мы в прошлом. Мы не можем исправить врем только для того, чтобы прибавить проблем: если наши приключения и научили нас чему-то, то именно этому. Опасность говорить с кем бы то ни было — загрязнение времени — слишком велика.
АЛЬБУС: Нам нужно поговорить с будущим. Нам нужно отправить послание моему отцу.
СКОРПИУС: Но у нас нет совы, что может путешествовать во времени. И у нас также нет маховика времени.
АЛЬБУС: Мы получим сообщение от папы, он найдет способ вернуться сюда. Даже если ему придется соорудить маховик времени самостоятельно.
СКОРПИУС: Мы отправим воспоминание, как Омут памяти, окружим его, отправим сообщение и будем надеяться, что он доберется до воспоминания в нужное время. Я имею в виду, вряд ли, но… Если встать над ребенком и… постоянно кричать “На помощь! На помощь! На помощь!”… Думаю, это могло бы несколько травмировать ребенка.
АЛЬБУС: только если чуть-чуть.
СКОРПИУС: Небольшая травма сейчас, это ничего по сравнению с происходящим, и может быть, потом, когда он будет думать — позже — он может вспомнить наши лица когда мы. кричали…
АЛЬБУС: На помощь!
Скорпиус смотрит на Альбуса.
СКОРПИУС: Ты прав. Это ужасная идея.
АЛЬБУС: Одна из твоих худших идей.
СКОРПИУС: Есть идея! Мы передадим сообщение сами — подождем 40 лет — передадим его…
АЛЬБУС: Без шансов — однажды Дельфи назначила время, в какое она хочет отправить армии на поиски нас, чтобы… убить нас..
СКОРПИУС: Так что нам залечь на дно?
АЛЬБУС: Как бы ни было приятно залечь на дно на последующие 40 лет… они найдут нас. Мы умрем и время остановится в неправильном положении. Нет. Нам нужно что-то подвластное нам, то, что он получит в нужное время и мы можем быть уверены в этом. Нам нужно…
СКОРПИУС: Этого не существует. А все-таки, если бы я мог выбрать напарника для возвращения вечной тьмы, я бы выбрал тебя.
АЛЬБУС: Без обид, но я бы выбрал какого-нибудь большого и сильного волшебника.
Лили выходит из дома с младенцем Гарри в коляске, она заботливо укрывает его одеяльцем.
Его одеяло. Она заворачивает его в одеяло.
СКОРПИУС: Ну, это относительно прохладный день.
АЛЬБУС: Он всегда говорил — это единственная вещь, которая осталась у него от нее. Смотри, с какой любовью она его укрывает. Думаю, он бы хотел узнать об этом. Хотел бы я ему рассказать.
СКОРПИУС: И я хотел бы сказать моему отцу… ну, я не очень уверен. Я думаю, мне бы хотелось сказать ему, что временами я могу быть более храбрым человеком, чем тот, кем он меня видит.
Альбус задумывается.
АЛЬБУС: Скорпиус, у моего отца все еще хранится это одеяло.
СКОРПИУС: Это не сработает. Даже если мы напишем на нем сообщение сейчас, когда он очень мал, он прочитает его вскоре. Момент будет испорчен.
АЛЬБУС: Что ты знаешь о любовных зельях? Какой ингредиент обязательно есть в составе?
СКОРПИУС: Помимо прочего, жемчужная пыль.
АЛЬБУС: Жемчужная пыль — это же относительно редкий ингредиент, да?
СКОРПИУС: В основном, потому, что она довольно дорогая. А что такое, Альбус?
АЛЬБУС: Мы с отцом поссорились за день до того, как я уехал в школу.
СКОРПИУС: Теперь мне все понятно. Верю, что это как-то повлияло на то, что мы ввязались в эту путаницу.
АЛЬБУС: Я отшвырнул одеяльце в другую сторону комнаты. Оно столкнулось с любовным зельем, что дядя Рон подарил мне в шутку.
СКОРПИУС: Он забавный.
АЛЬБУС: Зелье впиталось в одеяло, что накрыло его, и я узнал, что мама не впускала папу в мою комнату, с тех пор как я ее покинул.
СКОРПИУС: И?
АЛЬБУС: То, что скоро приближается Канун Дня Всех Святых как в нашем, так в их времени, а он говорил, что всегда достает это в одело в это время — это последняя вещь, оставшаяся у него от мамы. Поэтому он возьмёт это одеяло и…
СКОРПИУС: Нет. Все еще тебя не понимаю.
АЛЬБУС: Что реагирует с жемчужной пылью?
СКОРПИУС: Ну, говорят, что если смешать настой полу-видима и жемчужной пыли…будет взрыв.
АЛЬБУС: И можно ли увидеть настойку (он не был уверен, правильно ли он произносит это слово) полу-видима невооруженным глазом?
СКОРПИУС: Нет.
АЛЬБУС: Что если мы возьмем одеяльце и напишем на нем настойкой полувидима, а потом…
СКОРПИУС: (с прозрением): ничего не случится, пока он не вступит в реакцию с любовным зельем. В твоей комнате. В настоящем. Клянусь Дамблдором, мне это нравится!
АЛЬБУС: Нам лишь надо выяснить, где взять несколько… Полувидимов.
СКОРПИУС: Знаешь, ходят слухи, что Батильда Бэгшот никогда не понимала, почему волшебники запирают свои двери.
Дверь распахивается.
Эти слухи правдивы. Время красть палочки и добыть зелье.
Гарри сидит на кровати Альбуса. Входит Джинни, смотрит на него.
ДЖИННИ: Не ожидала тебя здесь увидеть.
ГАРРИ: Не волнуйся, я ничего не трогал. Твоя святыня в сохранности. (Он морщится) Прости. Не лучшее сравнение.
Джинни не отвечает. Гарри смотрит на нее.
Знаешь, в моей жизни было несколько чрезвычайно ужасных канунов Дня Всех Святых, но этот, несомненно, по крайней мере второй из самых худших.
ДЖИННИ: Я ошибалась, обвиняя тебя. Я всегда ругала тебя за то, что ты перекладываешь ответственность, а в этот раз так поступила я. Когда Альбус пропал, я была уверена, что это ты виноват. Прости за это.
ГАРРИ: Ты не думаешь, что это моя вина?
ДЖИННИ: Гарри, он был похищен мощной ведьмой, как это может быть твоей виной?
ГАРРИ: Я прогнал его. Прогнал его к ней.
ДЖИННИ: Может не будем рассматривать это так, словно битва уже проиграна?
Джинни кивает. Гарри начинает плакать.
ГАРРИ: Мне очень жаль, Джин…
ДЖИННИ: Ты что, не слушаешь меня? Мне тоже очень жаль.
ГАРРИ: Я не должен был выжить… Мне было предначертано умереть, даже Дамблдор так думал, а я все еще жив. Все эти люди… все они: мои родители, Фред, Пятьдесят падших… и это для того, чтобы я жил? Как это? Все эти потери — моя вина.
ДЖИННИ: Их убил Волан-де-Морт.
ГАРРИ: Но что если я быстрее остановил его? Вся эта кровь на моих руках. И теперь нашего сына тоже заберут…
ДЖИННИ: Он не умер. Ты меня слышишь, Гарри? Он не умер.
Она обнимает Гарри. Последовала долгая пауза, наполненная несчастьем.
ГАРРИ: Мальчик Который Выжил. Как много людей должно умереть за Мальчика Который Выжил?
Мгновение Гарри сомневается. Затем он замечает одеяло. Он подходит к нему.
Это одеяло — всё что у меня есть, знаешь…с того Кануна Дня всех святых. Это единственное, что я помню о них. И пока…
Он поднимает одеяло. Обнаруживает дырки в нём. Он смотрит ни них встревоженно.
В нем дырки! Это всё идиотское любовное зелье Рона, оно сожгло его. Посмотри. Оно изуродовано. Изуродовано!
Он разворачивает одеяло. Он видит буквы выжженные на нём. Он удивлён.
Что?
ДЖИННИ: Гарри, это что-то… написанное..
На другой стороне сцены появляются Альбус и Скорпиус,
АЛЬБУС:”Отец…”
СКОРПИУС: Мы начинаем с “Пап”?
АЛЬБУС: Так он будет знать, что это от меня.
СКОРПИУС: Его имя — Гарри. Мы должны начать с “Гарри”.
АЛЬБУС (твёрдо): Мы начнём с “Пап”.
ГАРРИ: “Отец”, сказано, “Отец”? Это не очень внятно..
СКОРПИУС:”Отец, ПОМОГИ”.
ДЖИННИ: “Привет”? Разве сказано “Привет”? А потом… “Хорошо”.
ГАРРИ: “Папа Привет Хорошо Привет” Нет. Это… странная шутка.
АЛЬБУС: “Отец. На помощь. Годрикова впадина.”
ДЖИННИ: Дай мне это. Моё зрение лучше твоего. Да. “Папа Привет Хорошо”, но последнее слово не “Привет”, а “Впадина”
И потом, так какие-то числа — “3–1 — 1–0 — 8–1.” Это что, какой-то магловский телефонный номер?
Гарри поднимает глаза, в его голове тысячи мыслей.
ГАРРИ: Нет. Это дата. 31 октября 1981 г. Дата, когда мои родители были убиты.
Джинни смотрит на Гарри, а потом снова на одеяло.
ДЖИННИ: Сказано не “привет”, а “помогите”.
ГАРРИ: “Папа. Помоги. Годрикова впадина. 31/10/81” Это послание. Умный мальчик, оставил сообщение.
Гарри крепко поцеловал Джинни.
ДЖИННИ: Это Альбус написал?
ГАРРИ: Он сообщил где они, и в каком времени. Теперь мы знаем где эта ведьма, мы сможем поймать её.
Он снова крепко ее целует.
ДЖИННИ: Мы еще не вернули их.
ГАРРИ: Я пошлю сову Гермионы. Ты пошли Драко. Скажи ему, чтобы он встретил нас в Годриковой Впадине с хромовиком времени.
ДЖИННИ: Нас? Даже не думай пойти туда без меня, Гарри.
ГАРРИ: Конечно, ты идёшь. У нас есть шанс, Джинни, и хвала Дамблдору, всё что нам нужно — это шанс.
Рон, Гермиона, Драко, Гарри и Джинни прогуливаются по Годриковой Впадине в наши дни. Шумный торговый городок
ГЕРМИОНА: Годрикова Впадина. Должно быть прошло двадцать лет …
ДЖИННИ: Только мне так кажется или здесь больше маглов чем …
ГЕРМИОНА: Она стала достаточно популярной как место для отдыха в выходные.
ДРАКО: Я знаю почему. Посмотрите на соломенные крыши. И это фермерский рынок?
Гермиона подходит к Гарри, который оглядываясь, подавлен тем, что видит.
ГЕРМИОНА: Ты помнишь, когда мы были здесь в последний раз? Кажется, что это было совсем недавно.
РОН: Прямо как в старые времена, только вот с примесью незваного хвостика.
Драко понимает намёк, когда это слышит.
ДРАКО: Могу ли я только сказать…
РОН: Малфой, может ты и сдружился с Гарри, и создал довольно хорошего ребёнка, ты говорил очень несправедливые вещи о моей жене…
ГЕРМИОНА: И твоя жена не нуждается в том, чтобы ты сражался в её битве вместо неё.
Гермоина уничтожающе смотрит на Рона. Рон принимает этот удар.
РОН: Ладно. Но если ты хоть что-нибудь скажешь про неё или про меня …
ДРАКО: Что ты сделаешь, Уизли?
ГЕРМИОНА: Он обнимет тебя. Потому что мы все в одной команде, ведь так, Рон?
РОН (колеблется под взглядом Гермионы): Ладно, я. думаю…у тебя очень красивые волосы, Драко.
ГЕРМИОНА: Спасибо, муж. Кажется здесь хорошее место. Давайте сделаем это.
Драко достаёт Маховик времени. Когда все встают вокруг неге, всё начинает вращаться.
Следует яркая вспышка света. Оглушительный шум.
И время останавливается. И затем поворачивается вспять, немного замедляется, и начинает обратное движение, медленное в начале…
А затем ускоряется.
Они оглядываются вокруг себя.
РОН: Ну так что? Это сработало?
Альбус изумленно смотрит на Джинни, затем на Гарри, а потом он видит и остальную часть группы (Рон, Драко и Гермиона).
АЛЬБУС: МАМА?
ГАРРИ: Альбус Северус Поттер. Как же мы рады тебя видеть.
Альбус бежит и бросается в объятия Джинни. Джинни обнимает его, радуясь.
АЛЬБУС: Вы получили наше послание …?
ДЖИННИ: Мы получили ваше послание.
Скорпиус хлынул к своему отцу.
ДРАКО: Мы тоже можем обняться, если ты хочешь …
Скорпиус неуверенно смотрит на отца. И потом они неловко обнимаются. Драко улыбается.
РОН: Теперь, где эта Дельфи?
СКОРПИУС: Вы знаете о Дельфи?
АЛЬБУС: Она здесь. Нам кажется, что она пытается убить тебя. Перед тем как Волан-де-Морт сам себя проклянет, она собирается убить тебя и таким образом разрушить предсказание и …
ГЕРМИОНА; Да, мы тоже так думали. Ты знаешь где конкретно она сейчас находится?
СКОРПИУС: Она исчезла. Как вы — как вы, без Маховика Времени -
ГАРРИ (перебивая): Это долгая и запутанная история, Скорпиус. И у нас нет времени для того, чтобы рассказывать её.
Драко с благодарностью улыбается Гарри.
ГЕРМИОНА: Гарри прав. Время ограничено. Нам нужно поставить людей на позиции. Теперь, Годрикова Впадина небольшое место, но она может прийти из любого направления. Нам нужно найти место с хорошим видом на город, что позволит рассмотреть всё с отличной точностью, но самое главное, мы должны быть скрыты, потому что нам нельзя рисковать и быть увиденными.
Они все хмурятся и размышляют.
Я бы сказала, что Церковь Святого Джереми идеально подходит, как думаете?
Альбус спит на скамье. Джинни внимательно наблюдает за ним. Гарри смотрит на противоположное окно.
ГАРРИ: Нет. Ничего. Почему она не здесь?
ДЖИННИ: Мы вместе, твоя мама и твой отец живы — мы способны повернуть время вспять, Гарри, но мы не можем ускорить его. Она придёт, когда она будет готова, и мы будем готовы к её приходу.
Она смотрит в спальню Альбуса.
Или кто-то из нас точно будет.
ГАРРИ: бедный ребёнок думал, что ему придётся спасти мир.
ДЖИННИ: Бедный ребёнок спас мир. Трюк с одеяльцем был выполнен мастерски. Я имею в виду, он почти уничтожил мир, но возможно лучше не акцентировать на этом внимание.
ГАРРИ: Ты думаешь он будет в порядке?
ДЖИННИ: Думаю, да. Это просто может занять немного времени… тебе оно тоже потребовалось.
Гарри улыбается. Она и Гарри оборачиваются и смотрят на Альбуса.
Знаешь, после того, как я открыла Тайную Комнату, и Волан-де-Морт заколдовал меня тем ужасным дневником, я почти всё разрушила…
ГАРРИ: Я помню.
ДЖИННИ: После того, как я вернулась из больницы, меня никто не замечал, более того, не подпускали меня к ним, но, мальчик, у которого было все, однажды пришел в общую гостиную Гриффиндора и бросил мне вызов в игре “Порывной дурак”.
Люди думают, что знают о тебе все, но лучшее в тебе то, что ты… всегда был… героем без пафоса. Я хочу сказать, что когда все это кончится, просто помни, что иногда люди, особенно дети, просто хотят поиграть с кем-то в “Подрывного дурака”.
ГАРРИ: Ты думаешь, это мы и упускаем? “Подрывного дурака”?
ГАРРИ: Нет. Но та любовь, которую я почувствовала от тебя в тот день. Я не уверена, что Альбус чувствует это.
ГАРРИ: Я бы сделал все, что угодно, для него.
ДЖИННИ: Гарри, ты бы сделал все для кого угодно. Ты был бы очень счастлив пожертвовать собой ради мира. Ему нужно чувствовать особенную любовь. Это сделает его сильнее, это сделает сильнее и тебя.
Гарри: Знаешь, пока Альбус не пропал, я не осознавал то, на что ради меня была готова моя мама. Её любовь была настолько мощной, что смогла отбить заклинание смерти.
ДЖИННИ: И единственное заклинание, которое Волан-де-Морт так и не смог понять — это любовь.
Гарри: Я очень сильно люблю его, Джинни.
ДЖИННИ: Я знаю, но ему нужно чувствовать это.
ГАРРИ: Я счастливчик, что у меня есть ты, да?
ДЖИННИ: Несомненно. И я была бы рада обсудить твою удачу, но в другое время. Сейчас нужно сфокусироваться на Дельфи.
ГАРРИ: Мы опаздываем.
Джинни озарила мысль.
ДЖИННИ: Только если, Гарри, ты когда-нибудь думал, почему она выбрала именно этот день?
ГАРРИ: Потому что это тот самый день, когда все изменилось …
ДЖИННИ: Прямо сейчас тебе чуть больше года, я права?
ГАРРИ: Год и три месяца.
ДЖИННИ: Она могла убить тебя за этот год и три месяца. Но выбрала именно эту дату. Чего она ждёт?
ГАРРИ: Я все ещё не совсем понимаю…
ДЖИННИ: Что если она ждёт не тебя, а его, чтобы остановить его.
ГАРРИ: Что?
ДЖИННИ: Дельфи выбрала сегодняшний день, потому что он здесь, потому что её отец направляется сюда. Она хочет встретиться с ним. Быть с ним, с отцом, которого она любит. Проблемы Волан-де-Морта начались, когда он напал на тебя. Если бы он не сделал этого…
ГАРРИ: Он бы стал только сильнее, тьма сгустилась бы ещё больше.
ДЖИННИ: Лучший способ разрушить предсказание это не убивать Гарри Поттера, а остановить Волан-де-Морта от каких-либо действий вообще.
Группа собралась и полна сомнений.
РОН: Так, дайте мне разобраться, мы будем сражаться, чтобы защитить Волан-де-Морта?
АЛЬБУС: Волан-де-Морт убьёт моих бабушку и дедушку. Волан-де-Морт попытается убить моего папу.
ГЕРМИОНА: Ну конечно, Джинни! Дельфи не пытается убить Гарри, она останавливает Волан-де-Морта, который пытается убить Гарри. Гениально.
ДРАКО: Так что, мы просто ждем? Пока Волан-де-Морт не появится?
АЛЬБУС: А она знает, когда он появится? Не пришла ли она сюда на день раньше, потому что сама не уверена, когда именно он появится. Скорпиус, исправь меня, если я ошибаюсь, учебники истории же не рассказывают о том, когда и откуда он пришёл в Годрикову Впадину?
СКОРПИУС И ГЕРМИОНА: Ты не ошибаешься.
РОН: Черт! Их двое!
ДРАКО: Ну и как мы можем использовать это в наше преимущество?
АЛЬБУС: Вы знаете, в чем я действительно хорош?
ГАРРИ: Есть огромное количество вещей, в которых ты хорош, Альбус.
АЛЬБУС: Оборотное зелье. И я думаю, что у Батильды Бэгшот могут быть все ингредиенты для Оборотного зелья в её подвале. Мы можем обратиться в Волан-де-Морта и поймать её.
РОН: Чтобы использовать Оборотное зелье тебе нужно иметь частичку, того, в кого ты собираешься превратиться. У нас нет ничего от Волан-де-Морта.
ГЕРМИОНА: Но мне нравится идея, притвориться мышкой для её кошки.
ГАРРИ: Как близко мы можем пробиться к Трансфигурации?
ГЕРМИОНА: Мы знаем, как он выглядит. Здесь у нас есть парочка превосходных волшебников и волшебниц.
ДЖИННИ: Ты хочешь трансфигурироваться в Волан-де-Морта?
АЛЬБУС: Это единственный способ.
ГЕРМИОНА: Это так, правда, ведь?
Рон храбро делает шаг вперед.
РОН: Тогда я хотел бы… я должен стать им. Конечно, быть Волан-де-Мортом не самая приятная вещь, но не хочу повторяться, я самый позитивный из всех вас… так, может, трансфигурация в Тёмного Лорда принесёт мне меньше ущерба, чем вам, более напряжённым личностям.
Гарри отступает, погруженный в свои мысли.
ГЕРМИОНА: Кого это ты называешь напряжённым?
ДРАКО: Я бы тоже хотел вызваться. Я думаю для того, чтобы быть Волан-де-Мортом нужно быть аккуратным. Без обид, Рон, а также знание Темной Магии, и…
ГЕРМИОНА: И я бы хотела номинироваться. Как Министр Магии я думаю, что это моя ответственность и право.
СКОРПИУС: Может, нам просто вытянуть жребий..
ДРАКО: Ты не пойдешь, Скорпиус.
АЛЬБУС: Вообще то…
ДЖИНИ: Нет, ни за что. Я думаю, что вы все сошли с ума. Я знаю, какого это слышать его голос в своей голове, и я не хочу услышать его снова.
ГАРРИ: И все же, это должен быть я.
Все оборачиваются к Гарри.
ДРАКО: Что?
ГАРРИ: Чтобы этот план сработал, она должна поверить, что это он, без сомнений. Она говорит на Парселтанге… и я знал, что должна быть причина, по которой я его ещё понимаю. Более того, я знаю, каково чувствовать себя им, каково быть им. Это должен быть я.
РОН: Чушь. Красиво сказано, но чушь. Ни за что ты не…
ГЕРМИОНА: Боюсь, что ты прав, мой старинный друг.
РОН: Гермиона, ты не права. Это нелегко быть Волан-де-Мортом. Гарри не должен…
ДЖИННИ: И я ненавижу соглашаться со своим братом, но…
РОН: Он может застрять в облике Волан-де-Морта навсегда.
ГЕРМИОНА: Как и любой из нас. Ваши опасения справедливы, но…
ГАРРИ: Подожди, Гермиона. Джин.
Джинни и Гарри встречаются взглядами.
Я не буду делать этого, если ты не хочешь. Но у меня такое чувство, что это единственный выход, или я не прав?
Джинни на мгновение задумывается и мягко кивает. Лицо Гарри застывает.
ДЖИННИ: Ты прав.
ГАРРИ: Тогда давайте сделаем это.
ДРАКО: Не нужно ли нам обсудить твой план действий…
ГАРРИ: Она ждёт его, она придёт ко мне.
ДРАКО: И что потом? Когда она будет с тобой? Напомнить ли мне, что она очень могущественная ведьма.
РОН: Полегче. Он приведёт её сюда. Мы все вместе схватим её.
ДРАКО: “Схватим её?”
Гермиона оглянула комнату.
ГЕРМИОНА: Мы спрячемся за этими дверями. Если ты приведёшь её сюда, Гарри (она указывает на точку, где луч света падает на пол), тогда мы выйдем и убедимся, что у неё нет шансов на побег.
РОН (со взглядом на Драко): И тогда мы схватим её.
ГЕРМИОНА: Гарри, это последний шанс, ты уверен, что сделаешь это?
ГАРРИ: Да, уверен.
ДРАКО: Нет, здесь слишком много “что если”… слишком много вещей может пойти не так… вдруг она сможет узнать тебя, сквозь трансфигурацию, а если она ускользнёт от нас, то никто не знает, какой ущерб она принесёт. Нам нужно время, чтобы составить хороший план…
АЛЬБУС: Драко, верьте моему отцу. Он не подведет.
Гарри смотрит на Альбуса, он тронут.
ГЕРМИОНА: Палочки.
Каждый поднимает свою палочку. Гарри сжимает свою.
Собранный свет… переполняет…
Трансфигурация идёт медленно и чудовищно.
И часть Гарри становится Волан-де-Мортом.
И это жутко.
Он обернулся.
Посмотрел на своих друзей и семью.
Они смотрят назад ошеломленно.
РОН: Черт подери.
ГАРРИ / ВОЛАН-ДЕ-МОРТ: Сработало?
ДЖИННИ (серьезным тоном): Да.
Рон, Гермиона, Драко, Скорпиус и Альбус наблюдают из окна. Джинни не может видеть, так как она сидит спиной.
Альбус замечает маму, сидящую в стороне. Он идёт к ней.
АЛЬБУС: Все будет хорошо, ты знаешь это, мам?
ДЖИННИ: Я знаю. По крайней мере, я надеюсь. Я просто… не хочу видеть его таким. Человек, которого я люблю, обратился в человека, которого я ненавижу.
Альбус сидит рядом с матерью.
АЛЬБУС: Она мне нравилась, Мам, знаешь? Она мне правда нравилась. Дельфи. И она… дочь Волан-де-Морта?
ДЖИННИ: Они хороши в привлечении жертв в свои сети, Альбус.
АЛЬБУС: Это я во всем виноват.
Джинни обнимает Альбуса.
ДЖИННИ: Забавно. Твой отец, кажется, думает, что это его вина. Странна парочка вы двое.
СКОРПИУС: Это она. Это она. Она увидела его.
ГЕРМИОНА: Все по местам. И помните, не выходить, пока он не приведёт её к свету. У нас только одна попытка, и мы не должны её провалить.
Все быстро задвигались.
ДРАКО: Гермиона Грейнджер, мной командует Гермиона Грейнджер! (Она поворачивается к нему. Он улыбается). И мне это даже нравится.
СКОРПИУС: Отец…
Они разбегаются и прячутся за двумя большими дверями.
Гарри/Волан-де-Морт снова входит в церковь. Он проходит несколько шагов и поворачивается.
ГАРРИ / ВОЛАН-ДЕ-МОРТ: Неважно, какой волшебник или ведьма преследует меня, я уверяю, ты об этом пожалеешь.
Дельфи следует за ним. Она подчиняется ему. Это её отец, и этого момента она ждала всю жизнь.
ДЕЛЬФИ: Лорд Волан-де-Морт. Это я. Я иду за вами.
ГАРРИ / ВОЛАН-ДЕ-МОРТ: Я вас не знаю. Оставьте меня.
Она тяжело дышит.
ДЕЛЬФИ: Я ваша дочь.
ГАРРИ / ВОЛАН-ДЕ-МОРТ: Если бы ты была моей дочерью, я бы знал тебя.
Дельфи смотрит на него умоляюще.
ДЕЛЬФИ: Я из будущего. Ребёнок, ваш и Беллатрисы Лестрейндж. Я родилась в поместье Малфоев перед Битвой за Хогвартс. Битвой, в которой вы проиграете. Я пришла спасти вас.
Гарри / Волан-де-Морт поворачивается. Их глаза встречаются.
Это был Рудольфус Лестрейндж, преданный муж Беллатрисы, он вернулся из Азкабана, сказал мне, кто я, и раскрыл пророчество, которое, он думал, мне суждено было исполнить. Я ваша дочь, сэр.
ГАРРИ / ВОЛАН-ДЕ-МОРТ: Я знаком с Беллатрисой, и в тебе есть её черты, пусть и не самые лучшие. Но без доказательств…
Дельфи сосредоточенно говорит на Парселтанге.
Гарри / Волан-де-Морт победно смеется.
Это твое доказательство?
Дельфи с легкостью поднимается в воздух. Гарри / Волан-де-Морт удивленно шагает назад.
ДЕЛЬФИ: Я ваш Авгурей, Темный Лорд, я готова сделать все, что в моих силах, чтобы услужить вам.
ГАРРИ / ВОЛАН-ДЕ-МОРТ (пытаясь не показывать своего удивления): Ты научилась… летать для меня?
ДЕЛЬФИ: Я пыталась идти по вашим стопам.
ГАРРИ / ВОЛАН-ДЕ-МОРТ: Я никогда раньше не встречал волшебника, кто пытался быть моей копией.
ДЕЛЬФИ: Не думайте, я не претендую быть достойной вас, Милорд. Но я посвящу себя тому, чтобы быть ребенком, которым вы могли бы гордиться.
ГАРРИ / ВОЛАН-ДЕ-МОРТ (перебивая): Я знаю, кто ты, знаю, кем ты можешь быть. Дочерью.
Она смотрит на него, с опаской приближается.
ДЕЛЬФИ: Отец?
ГАРРИ / ВОЛАН-ДЕ-МОРТ: Объединившись, власть будет в наших руках.
ДЕЛЬФИ: Отец…
ГАРРИ/ВОЛАН-ДЕ-МОРТ: Подойди сюда, к свету, чтобы я посмотрел на свою кровь.
ДЕЛЬФИ: Твой план — ошибка. Тебе не следует нападать на Гарри Поттера. Он тебя уничтожит.
Рука Гарри/Волан-де-Морта превращается в руку Гарри. Он смотрит на нее, неприятно удивленный, и прячет в рукав.
ГАРРИ/ВОЛАН-ДЕ-МОРТ: Он же ребенок.
ДЕЛЬФИ: Все дело в любви его матери. Заклинание отскочит от него, поразит тебя и сделает его могущественным, а тебя — слабым. Следующие семнадцать лет тебе придется бороться с ним до решающей битвы, битвы, которую ты проиграешь.
Волосы Гарри начинают расти, он это чувствует, пытается это скрыть. Он надевает на голову капюшон.
ГАРРИ/ВОЛАН-ДЕ-МОРТ: Тогда я не буду на него нападать. Ты права.
ДЕЛЬФИ: Отец?
Гарри/Волан-де-Морт съеживается — теперь в нём больше Гарри, чем Волан-де-Морта. Он поворачивается спиной к Дельфи.
Папа?
ГАРРИ (безуспешно пытаясь говорить голосом Волан-де-Морта): Твой план хорош. Битва окончена. Ты хорошо послужила мне, теперь иди на свет, чтобы я тебя разглядел.
Дельфи видит, как дверь слегка открывается, а потом захлопывается. Она хмурится, думает, её подозрения увеличиваются.
ДЕЛЬФИ: Отец…
Она пытается вновь взглянуть на его лицо — происходящее можно назвать почти танцем.
Ты не Лорд Волан-де-Морт.
Из руки Дельфи появляется молния. Как и из палочки Гарри.
Инсендио!
ГАРРИ: Инсендио!
Молнии соприкасаются в прекрасном взрыве посреди комнаты.
Другой рукой Дельфи посылает молнии в обе двери, пытаясь открыть их.
ДЕЛЬФИ: Поттер. Коллопортус!
Гарри тревожно смотрит на дверь.
Что, думал, твои дружки помогут?
ГЕРМИОНА (из-за кулис): Гарри… Гарри…
ДЖИННИ (из-за кулис): Она запечатала двери с твоей стороны.
ГАРРИ: Что ж. Справлюсь с тобой и в одиночку
.
Он двинулся, чтобы атаковать ее, но она сильнее. Палочка Гарри вылетает из его рук в ее. Он обезоружен и беспомощен.
Как ты?.. Что ты?..
ДЕЛЬФИ: Я долгое время наблюдала за тобой, Гарри Поттер. Я знаю тебя лучше, чем мой отец.
ГАРРИ: Думаешь, выучила все мои слабости?
ДЕЛЬФИ: Я училась быть достойной его! Да, несмотря на то, что он величайший маг всех времен, он будет гордиться мной! Экспульсо!
Гарри пятится назад, когда земля позади него взрывается. Он отчаянно ползет по церковной скамье, пытаясь понять, как ему бороться с ней.
Ты убегаешь от меня? Гарри Поттер. Герой волшебного мира. Убегает, словно крыса.
Вингардиум Левиоса!
Скамьи в церкви поднимаются в воздух.
Вопрос в том, стоит ли мне тратить время на твоё убийство, зная, что как только я остановлю своего отца, твоя гибель будет гарантирована. Как же решить? Ох, мне скучно. Я убью тебя.
Она опрокидывает скамью прямо перед ним. От оглушительного шума он в испуге отходит назад.
Альбус выходит из камина. Никто не замечает.
Авада…
АЛЬБУС: Отец…
ГАРРИ: Альбус! Нет!
ДЕЛЬФИ: Оба здесь? Ох уж этот выбор… Думаю, прикончу мальчика первым. Авада Кедавра!
Она направляет Убивающее Заклятие на Альбуса, но Гарри отталкивает его. Молния бьет по земле.
Она посылает другое заклятие.
Думаешь ты сильнее меня?
ГАРРИ: Нет.
Они бешено мечут заклятиями друг в друга, в то время как Альбус быстро пятится и открывает заклинаниями двери, одну за другой.
Но мы — да.
Альбус открывает палочкой обе двери.
АЛЬБУС: Алохомора! Алохомора!
ГАРРИ: Я никогда не сражался в одиночку и никогда не буду.
И Гермиона, Рон, Джинни и Драко появляются в дверях и направляют палочки на Дельфи, которая кричит в раздражении. Это требует титанических усилий, но она сражается со всеми.
Серия вспышек и грохота, после чего Дельфи падает на пол.
ДЕЛЬФИ: Нет… Нет…
ГЕРМИОНА: Бракиабиндо!
Дельфи связана.
Гарри подходит к Дельфи. Он не отрывает от нее глаз. Остальные стоят на местах.
ГАРРИ: Альбус, ты в порядке?
АЛЬБУС: Да, в полном.
Гарри не спускает глаз с Дельфи. Он все еще опасается ее.
ГАРРИ: Джинни, он ранен? Я должен знать, что он в порядке…
ДЖИННИ: Он настоял на этом. Он был единственным, достаточно маленьким, чтобы пролезть через камин. Я попытаюсь остановить его.
ГАРРИ: Просто скажи, что с ним все хорошо.
АЛЬБУС: Я в порядке, пап. Честно.
Гарри движется в сторону Дельфи.
ГАРРИ: Многие люди пытались причинить мне боль, но мой сын! Ты осмелилась ранить моего сына!
ДЕЛЬФИ: Я лишь хотела увидеть моего отца.
Эти слова удивили Гарри.
ГАРРИ: Ты не можешь переписать свою жизнь. Ты всегда будешь сиротой и никогда не прекратишь ею быть.
ДЕЛЬФИ: Дай мне… его увидеть.
ГАРРИ: Я не могу и не буду.
ДЕЛЬФИ (жалобно): Тогда убей меня.
ГАРРИ на миг задумывается.
ГАРРИ: И этого я тоже не могу сделать.
АЛЬБУС: Что? Пап? Она же опасна.
ГАРРИ: Нет, Альбус…
АЛЬБУС: Но она убийца… Я видел, она убийца!
Гарри оборачивается к сыну и к Джинни.
ГАРРИ: Да, Альбус, она убийца. А мы — нет.
ГЕРМИОНА: Мы должны быть лучше нее.
РОН: Да, это бесит, но так лучше.
ДЕЛЬФИ: Отберите у меня разум. Отберите мою память. Я хочу забыть, кто я есть.
РОН: Нет. Мы возьмем тебя обратно в наше время.
ГЕРМИОНА: И ты отправишься в Азкабан. Как и твоя мать.
ДРАКО: Где ты и сгниешь.
Гарри слышит шипящий звук.
Звук, подобный самой смерти, который ранее никто не слышал.
Гаааарри Поттттер…
СКОРПИУС: Что это?
ГАРРИ: Нет. Нет. Не сейчас.
АЛЬБУС: Что?
РОН: Волан-де-Морт.
ДЕЛЬФИ: Отец?
ГЕРМИОНА: Сейчас? Здесь?
ДЕЛЬФИ: ОТЕЦ!
ДРАКО: Силенцио! (Дельфи замолкает). Вингардиум Левиоса! (Она улетает вверх)
ГАРРИ: Он идет. Прямо сейчас.
Волан-де-Морт подходит к задней части сцены и, проходя ее, спускается в зал. Он несет собою смерть. И все это знают.
Гарри беспомощно следит за Волан-де-Мортом.
ГАРРИ: Волан-де-Морт идет убивать моих родителей, а я не могу сделать ничего, чтобы его остановить.
ДРАКО: Ну, вообще-то…
СКОРПИУС: Пап, сейчас не время…
АЛЬБУС: Ты можешь остановить его. Но не станешь.
ДРАКО: Героически.
Джинни берет Гарри за руку.
ДЖИННИ: Тебе не нужно на это смотреть, Гарри. Пойдем домой.
ГАРРИ: Я разрешил этому произойти… Ну конечно, я обязан смотреть.
ГЕРМИОНА: Тогда мы будем с тобой.
РОН: Все посмотрим.
Мы слышим незнакомые голоса…
ДЖЕЙМС (из-за кулис): Лили, хватай Гарри и беги! Беги! Я задержу его…
Вспышка и смех.
Отойди, ты же понимаешь, держись подальше.
ВОЛАН-ДЕ-МОРТ (из-за кулис): Авада Кедавра!
Гарри вздрагивает, так как зеленый свет появляется из зала.
Альбус берет отца за руку. Гарри сжимает ее. Ему это нужно.
АЛЬБУС: Он сделал все, что смог.
Джинни встает рядом с ним и хватает Гарри за другую руку. Он опирается на них, они поддержат его сейчас.
ГАРРИ: Моя мама там, в окне. Я могу увидеть маму. Она прекрасна.
Стук. Звук распахивающейся двери.
ЛИЛИ (из-за кулис) Не Гарри, только не Гарри, пожалуйста, только не Гарри…
ВОЛАН-ДЕ-МОРТ (из-за кулис): Отойди, глупая девчонка… Отойди сейчас же…
ЛИЛИ (из-за кулис): Только не Гарри, прошу, забери лучше меня, убей меня вместо него…
ВОЛАН-ДЕ-МОРТ (из-за кулис): Последнее предупреждение…
ЛИЛИ (из-за кулис): Не Гарри! Пожалуйста… Будь милосердным… Не мой сын!
Пожалуйста… Я сделаю все, что угодно…
ВОЛАН-ДЕ-ДЕМОРТ (из-за кулис): Авада Кедавра!
И будто молния пронзает тело Гарри. Он падает на пол.
И звук, похожий на утихающий крик, окружает нас снизу и сверху.
И мы только смотрим.
И медленно то, что было там, исчезает.
И сцена меняется и поворачивается.
И Гарри с его семьей и друзьями разворачиваются и уходят прочь.
И мы находимся на развалинах дома. Дома, подвергшегося жестокой атаке.
Хагрид бродит по руинам.
ХАГРИД: Джеймс?
Оглядывается.
Лили?
Он ступает медленно, не желая увидеть многого слишком скоро. Он всецело переполнен чувствами.
И потом он видит их, останавливается и молчит.
Ох. Это не… Это не… Я не… Они сказали мне, но… Я надеялся на…
Он смотрит на них и склоняет голову. Он бормочет несколько слов, и затем достаёт мятые цветы из своего глубокого кармана и кладет их на пол.
Мне так жаль, мне сказали, он сказал мне, Дамблдор сказал мне, я не мог ждать. маглы придут, да, со своими вспышками, а им совсем не надо видеть такого увальня, как я, да?
Он рыдает
.
Наверное, время покинуть вас.
Я хочу, чтоб вы знали: вас не забудут. Ни я, ни кто-то другой.
И затем он слышит звук. Звук плача ребенка. Хагрид поворачивается и ускоряет шаг.
Он опускает голову и встает перед кроваткой, которая, кажется, излучает свет.
Ну… Привет. Ты, должно быть, Гарри Поттер. Здравствуй, Гарри Поттер.
Я Рубеус Хагрид. И я буду твоим другом, нравится тебе это или нет. Конечно, тебе будет нелегко, но пока ты этого не знаешь. Да-а, друзья-то тебе нужны будут. А теперь лучше пойти со мной, а?
Синие вспышки света наполнили комнату почти неземным блеском. Он с нежностью берет малыша Гарри на руки.
Затем, не оборачиваясь, он выходит из дома.
Сцена постепенно темнеет.
Скорпиус и Альбус вбегают в класс, хлопая за собой дверью.
СКОРПИУС: Не могу поверить, что я это сделал.
АЛЬБУС: Я тоже не могу поверить, что ты это сделал.
СКОРПИУС: Роуз Грейнджер-Уизли. Я пригласил на свидание Роуз Грейнджер-Уизли.
АЛЬБУС: И она сказала нет.
СКОРПИУС: Но я пригласил ее. Я посадил семена. И семена вырастут в нашу счастливую свадьбу
АЛЬБУС: Тебе говорили, что ты фантазер?
СКОРПИУС: И я бы согласился с тобой… только Полли Чапман пригласила меня на школьный бал…
АЛЬБУС: В параллельной Вселенной, где ты существенно… существенно популярнее… разные девушки приглашают тебя на свидания и все такое…
СКОРПИУС: И да, здравый смысл будет диктовать тебе, что я должен ухаживать за
Полли… или позволить ей ухаживать за мной… она печально известная красавица, в конце концов. Но Роуз, это Роуз.
АЛЬБУС: Знаешь, здравый смысл будет убеждать тебя, что ты псих? Роуз ненавидит тебя.
СКОРПИУС: Поправка: она когда-то ненавидела меня, но ты видел ее глаза, когда я ее спросил? Это бы не ненависть, а жалость.
АЛЬБУС: И жалось — это хорошо?
СКОРПИУС: Жалость — это только начало, мой друг, фундамент, на котором строится дворец… дворец любви.
АЛЬБУС: Признаюсь, думал, я первый заведу подружку.
СКОРПИУС: О, несомненно. Кстати, тот новый профессор Зельеварения с черной подводкой вокруг глаз… она достаточно взрослая для тебя, правда же?
АЛЬБУС: Меня не интересуют старушки!
СКОРПИУС: И у тебя будет время — много времени — дабы соблазнить ее. Ибо мне потребуются годы, чтобы уговорить Роуз.
АЛЬБУС: Восхищаюсь твоей уверенностью.
Роуз подходит и становится позади них на лестнице. Она смотрит на них обоих.
РОУЗ: Привет.
Даже мальчики не знают наверняка, как нужно ответить Скорпиусу на такой взгляд.
Пусть это будет странно, если вы позволите.
СКОРПИУС: Доступно и полностью понятно.
РОУЗ: Ладно. “Король Скорпионов”
Она удаляется с улыбкой на лице. Скорпиус и Альбус переглядываются. Альбус ухмыляется и тычет в Скорпиуса рукой.
АЛЬБУС: Может, ты прав, жалость — это начало.
СКОРПИУС: Ты идёшь на Квиддич? Слизерин играют с Пуффендуем… будет классно…
АЛЬБУС: Я думал, мы ненавидим квиддич?
СКОРПИУС: Людям свойственно меняться. Кроме того, я тренировался. Думаю, я мог бы войти в состав команды. Присоединяйся!
АЛЬБУС: Я не могу. Мой отец собирался…
СКОРПИУС: Отдохнуть от работы в Министерстве?
АЛЬБУС: Он хочет пойти на прогулку, показать мне что-то, поделиться со мной чем-то.
СКОРПИУС: На прогулку?
АЛЬБУС: Я знаю, такие вещи сближают или вызывают тошноту. И все же, знаешь, я пойду.
Скорпиус протягивает руку и обнимает Альбуса.
Что это? Я думал, мы решили больше не обниматься.
СКОРПИУС: Я не был уверен. Может и стоило бы. В новой версии нас… у меня в голове.
АЛЬБУС: Лучше спроси Роуз, стоит ли нам это делать.
СКОРПИУС: Хах! Да. Точно.
Двое мальчиков отодвинулись и ухмыльнулись друг другу.
АЛЬБУС: Увидимся за ужином.
Гарри и Альбус взбираются на холм в прекрасный летний день. Они молчат, наслаждаясь солнцем, светящим им на лицо, в то время как они взбираются.
ГАРРИ: Ну, так что, ты готов?
АЛЬБУС: К чему?
ГАРРИ: Ну, к экзаменам после четвёртого года обучения, а затем пятый год, важный год, во время своего пятого года я сделал…
Он смотрит на Альбуса. Он улыбается. Он говорит слишком быстро.
Я сделал много всего. Кое-что из этого — хорошее, кое-что — плохое. Многое из этого достаточно спорное.
АЛЬБУС: Рад слышать это.
Гарри улыбается.
Я наблюдал за ними, ты знаешь, немного, за твоими мамой и папой. Они были, вы
веселились вместе. Твой папа любил делать эти кольца из дыма и пускать их на тебя, ну, ты не мог остановиться хихикать.
ГАРРИ: Да?
АЛЬБУС: Мне кажется, тебе бы они понравились. И я думаю, что мне Лили и Джеймс тоже бы понравились.
Гарри кивает. Повисает немного не комфортная тишина. Оба пытаются придумать, о чем бы поговорить, и оба не знают.
ГАРРИ: Знаешь, я думал, мы потеряли его… Волан-де-Морта… Я думал, мы его потеряли, и когда мой шрам снова начал болеть, и я видел сны о нем и я мог даже говорить на парселтанге снова, я почувствовал, словно вовсе не изменился… что он никогда не оставит меня…
АЛЬБУС: И что теперь?
ГАРРИ: Частью меня был Волан-де-Морт, умерший много лет назад, но недостаточно было избавиться от его материальной составляющей… Мне нужно было избавиться от него у себя в голове. И сорокалетнему мужчине нужно многому научиться для этого.
Он смотрит на Альбуса.
Я хочу сказать, что это навсегда в нашей памяти, я не могу просить тебя забыть это, но я надеюсь, что мы переживем это. Я буду пытаться стать лучшим отцом для тебя, Альбус. И я хочу попытаться быть с тобой честным и…
АЛЬБУС: Пап, тебе не нужно…
ГАРРИ: Ты сказал, что я ничего не боюсь. Например, я боюсь темноты, ты знал это?
АЛЬБУС: Гарри Поттер боится темноты?
ГАРРИ: А еще мне не нравятся тесные комнатки и… Я никогда никому этого не говорил, но я не люблю… (медлит) голубей.
АЛЬБУС: Тебе не нравятся голуби?
ГАРРИ (он морщится): Противные, клюющие, грязные. От них у меня мурашки по коже.
АЛЬБУС: Но ведь голуби безобидные!
ГАРРИ: Я знаю. Но есть кое-что, что пугает меня больше всего, Альбус Северус Поттер, это быть тебе отцом. Потому что мне приходится работать без знания скрытых механизмов. У большинства есть хотя бы отец, чтобы равняться на него или не равняться. У меня ничего, или же ничтожно мало. Я учусь, понимаешь? И я сделаю все в моих силах, чтобы не быть тебе плохим отцом.
АЛЬБУС: А я попытаюсь быть лучшим сыном. Я знаю, что я не Джеймс, пап, я никогда не буду как вы двое…
ГАРРИ: Джеймс совсем не такой как я.
АЛЬБУС: Разве?
ГАРРИ: Все дается ему легко. А мое детство было напряженной борьбой.
АЛЬБУС: Таким же было и мое. Получается, ты говоришь, что я похож на тебя?
Гарри улыбается Альбусу.
ГАРРИ: На самом деле, ты больше похож на свою маму, отважный, проворный, смешной, что мне нравится, что мне кажется, делает тебя очень даже отличным сыном.
АЛЬБУС: Я чуть не уничтожил мир.
ГАРРИ: Дельфи бы никуда не ушла, Альбус, ты вытащил ее на свет и ты нашел способ бороться с ней. Ты, наверное, не осознаешь это сейчас, но ты спас нас.
АЛЬБУС: Но разве я не должен был лучше справиться?
ГАРРИ: Ты не думаешь, что я задаюсь теми же вопросами?
АЛЬБУС (он чует, что это не то, что сделал бы его отец): И потом… когда вы схватили ее… Я хотел ее убить.
ГАРРИ: Ты видел, как она убила Крэйга, ты был зол, Альбус, и это нормально. И ты бы не сделал этого.
АЛЬБУС: Откуда ты это знаешь? Может быть, это моя Слизеринская сторона. Может быть это то, что Распределяющая Шляпа увидела во мне.
ГАРРИ: Я не понимаю, что у тебя в голове, Альбус, по правде, ты знаешь, что ты подросток, и я и не должен понимать, что в твоей голове, но я понимаю, что в твоем сердце. Я не понимал, долгое время не понимал, но благодаря этой… “выходке”… теперь я знаю, что там. Слизерин, Гриффиндор, какие бы ярлыки на тебя не повесили, я знаю, что сердце у тебя доброе… И нравится тебе это или нет, но у тебя своя дорога, чтобы стать волшебником.
АЛЬБУС: О, не хочу быть волшебником, я собираюсь гонять голубей. Это меня завораживает.
Гарри ухмыляется.
ГАРРИ: Данные тебе имена, они не должны становится бременем. У Альбуса Дамблдора тоже были трудности в жизни, знаешь ли. Северус Снейп, что ж, ты все о нем знаешь…
АЛЬБУС: Они были хорошими людьми.
ГАРРИ: Они были великими людьми, со своими недостатками, но ты знаешь что, эти недостатки почти сделали их ещё более великими.
Альбус оглядывается вокруг себя.
АЛЬБУС: Пап? Почему мы здесь?
ГАРРИ: Это то место, куда я часто прихожу.
АЛЬБУС: Но ведь это кладбище…
ГАРРИ: И здесь захоронен Седрик.
АЛЬБУС: Папа?
ГАРРИ: Юноша, которого убили, Крэйг Боукер, как хорошо ты его знал?
АЛЬБУС: Не очень хорошо.
ГАРРИ: Я тоже не был хорошо знаком с Седриком. Он мог бы играть в сборной Англии по квиддичу. Или стать великолепным мракоборцем. Он мог бы взяться за все, что угодно, и добиться успеха. Амос прав — его просто украли. Поэтому я прихожу сюда, когда могу. Сказать ему “прости”.
АЛЬБУС: Это хороший поступок.
Альбус присоединяется к своему отцу, стоящему перед могилой Седрика. Гарри улыбается своему сыну и смотрит в небо.
ГАРРИ: Я думаю, это будет хороший день.
Он касается плеча своего сына. И в стене между ними появляется почти незаметная трещина.
АЛЬБУС (улыбается): Я тоже так думаю.
КОНЕЦ
Биографии авторов истории
Дж. К. Роулинг
Автор семи книг о Гарри Поттере (которые были переведены на 79 языков; было продано более 450 миллионов копий) и трех приложений к ним, изначально изданных в благотворительных целях. Она также известна, как автор “Случайной вакансии”, романа для взрослых, опубликованном в 2012 году, и серии детективных романов о Корморане Страйке под псевдонимом Роберт Гэлбрейт.
Дж. К. Роулинг дебютировала как продюсер и сценарист с фильмом “Фантастические звери и места их обитания” — продолжение истории о волшебном мире, премьера которого состоится в ноябре 2016-го.
Джон Тиффани
Режиссировал театральную версию “Однажды”, за которую получил множество наград, как В Вест-Энде, так и на Бродвее. В список его работ, как помощника режиссера в театре Ройал-Корт, входят “Свинтусы” (The Twits) “Надежда” (Hope) И “Перевал” (The Pass). Он был режиссером “Впусти меня” в Национальном шотландском театре, который сотрудничает с Ройал-Корт, Вэст-Энд и St. Ann’s Warehouse. В числе других его работ “Макбет” на Бродвее и в Национальном шотландском театре, а также Enquirer, The Missing, Peter Pan, The House of Bernarda Alba, Transform Caithness: Hunter, Be Near Me, Nobody Will Ever Forgive Us, The Bacchae, Elizabeth Gordon Quinn, and Home: Glasgow, Black Watch, за которые он получил Премию Оливье и Critics Circle Best Director Awards. В числе последних постановок работа “Стеклянный зверинец” на Бродвее и American Repertory Theatre и “Посол” в Brooklyn Academy of Music. Тиффани был помощником режиссера в Национальном шотландском театре с 2005 по 2012 год и сотрудником Рэдклиффского института при Гарвардском университете в 2010–2011 учебном году.
Джек Торн
Пишет для театров, кино, телевидения и радио. Его театральные работу включают “Надежда”, “Впусти меня”, поставленные Джоном Тиффани. The Solid Life of Sugar Water для Graeae Theatre Company и для National Theatre, Bunny на Edinburgh Festival Fringe, Stacy for the Trafalgar Studios, и 2nd May 1997 и When You Cure Me for the Bush. Его адаптации сценариев включают The Physicists for the Donmar Warehouse и Stuart: A Life Backwards for HighTide. Для кино: War Book, A Long Way Down и The Scouting Book for Boys. Для телевидения: The Last Panthers, Don’t Take My Baby, This Is England, The Fades, Glue, Cast-Offs и National Treasure.
В 2016 он выиграл BAFTAs за лучший мини-сериал (This Is England ’90) и за лучшую драму (Don’t Take My Baby), и в 2012 выиграл в двух номинациях: Лучший драматический сериал (The Fades) и лучший мини-сериал (This Is England ’88).
«Гарри Поттер и проклятое дитя. Части первая и вторая» не может быть использовано для получения полной или частичной выгоды. За исключением получения лицензии от правообладателей: Дж. К. Роулинг и Harry Potter Theatrical Productions Limited.