Андерс задумался — что Фэй имел в виду? Местность, где маг родился, где прожил дольше всего или где живёт сейчас? Андерфелс, Ферелден или Вольная Марка? Впрочем, Андерсу требовался обыкновенный кот, а представители семейства «мышелов домашний» водятся везде. Поскольку точных инструкций не было, Андерс решил провести собственное исследование.

«Итак, имеется один человек-маг. Требуется получить кота-мышелова. Вернее, получать по мере необходимости, вряд ли крыс удастся изгнать навсегда. Приступим…»

***

К утру заклинание было готово. Ну, не то чтобы совсем. Первая версия. Андерс предполагал, что его ещё придётся дорабатывать. Но для того, чтобы знать — что именно надо исправить, заклинание надо испытать. Поскольку Андерс подозревал, что в кошачьем облике магия не будет ему доступна, он предусмотрел временной интервал, по истечении которого заклинание прекратит своё действие. Справедливость что-то проворчал на тему, что заклинание лучше испытывать не на себе, а то мало ли что пойдёт не так, но Андерс попросту отмахнулся от него со словами: «вот именно поэтому и на себе!»

«Итак…» — Андерс сосредоточился на заклинании, больше не обращая внимания на предостережения Справедливости. В глазах потемнело…

***

Очнулся Андерс от резкой боли в основании хвоста. Хвоста? Значит, все получилось! Проморгавшись, Андерс со злобным шипением попытался выцарапать глаза держащему его за хвост и левую заднюю лапу беженцу. «Откуда он у меня в клинике? Я же закрывал дверь!»

Но в данный момент Андерс находился не в клинике. Более того, он даже не мог туда вернуться, так как к первому беженцу присоединился второй и оба, прямо-таки пожирая Андерса глазами, снова начали его ловить. Отступник рванул прочь по единственному оставшемуся пути отступления. В клинику можно вернуться и потом, а сейчас надо просто выжить. Пообещав себе подумать над тем, каким образом он оказался вне клиники, Андерс рванул вверх по лестнице, мимо костра эльфийского семейства, очередной разборки банд (голодные котоловцы не рискнули последовать за ним), лотка с ядами Томвайза, который тоже проводил мага голодным взглядом…

***

Гаррет Хоук, напевая себе под нос, рассматривал ассортимент лавки Элеганты. У Андерса в последнее время было слишком много работы, и Хоук не мог позвать его с собой на очередную миссию по искоренению всего того, что, по мнению очередного заказчика не имеет права существовать. На сей раз это были снова расплодившиеся в Костяной Яме драконы. Гаррет уже подумывал попросту выкупить шахту у Хьюберта, переоборудовать ее и завалить лишние ходы и пещеры, во избежание, так сказать…

Тем более, что Бран (от лица Наместника) открытым текстом сказал, что пусть лучше шахта принадлежит Хоуку, от которого городу только польза, чем «орлесианскому придурку». Гаррет только пожал плечами — он не понимал, с чего бы это Брану так ненавидеть Хьюберта, ведь Вольная Марка не испытала всех ужасов орлесианской оккупации, но насчёт шахты был с ним согласен.

Закончив покупки, Гаррет развернулся было, чтобы уйти, но чуть не наступил на вывалившегося почти ему под ноги кота грязно-персикового окраса. Кот недовольно зашипел.

«Твою ж мать, Гаррет, — недовольно прошипел Андерс, — под ноги смотри! Гаррет? Что он делает у лавки с целебными зельями? Опять без лекаря в очередную заварушку собрался? Ну, я ему задам, как обратно превращусь! Кстати, а какой срок я задал для обратного превращения?»

Гаррет смотрел на первого увиденного за последние три года кота и умилялся. В отличие от своего младшего брата, собачником он не был и мабари держал только в память о Карвере. Гаррет Хоук был кошатником и вывалившегося прямо под ноги явно бездомного кота счёл подарком судьбы. Подхватив несопротивляющегося кота на руки, Гаррет Хоук отправился домой.

«А ведь из поместья Амеллов есть ход прямо к клинике, — думал Андерс, удобно устроившись на руках у Гаррета, — я могу вернуться через этот ход. Осталось только дать знать Гаррету — кто я такой на самом деле».

Мышиная охота

Андерсу было лениво. По возвращении в поместье Гаррет первым делом его вымыл. «А Хоук умеет обращаться с кошками, даром что ферелденец, — думал Андерс, взмуркивая под ловкими пальцами Гаррета, вычёсывавшего шёрстку своего новообретённого любимца и одновременно почёсывавшего его за ухом, — надо будет потом рассказать ему про Сэра Ланцелапа… Я даже не подозревал, что быть котом настолько приятно! Я расскажу обо всем Гаррету завтра… или послезавтра. Крысы никуда не денутся…»

— Я назову тебя Тыковкой, — решил Гаррет, поглаживая млевшего у него на коленях кота. Андерс лениво повернул на голос ухо. «Интересно, с чего бы такое странное имя?» — подумалось ему. Но спрашивать было неохота — слишком уж много «мурчательных» точек зацепил Гаррет своими поглаживаниями и почёсываниями.

— Ты такой же оранжевый, только помельче, — умилялся Гаррет.

«И ничего я не оранжевый, — обиделся Андерс, слегка царапнув Гаррета по колену, — я персиковый!»

— Эй, не обижайся! — царапнутый Гаррет в знак извинения почесал кота под челюстью, — ты большой, сильный и красивый!

«А ещё я хороший целитель, — подумал Андерс, спрыгивая с колен Хоука и отправляясь исследовать поместье, — ко мне бОльшая часть Киркволла лечиться ходит. Даже Бран».

Старательно обнюхав всю предоставленную в его распоряжение территорию, Андерс устроился рядом с камином. Компанию ему составил неведомо каким образом, опознавший целителя хоуков мабари Карв. Или не опознавший, но принявший под своё покровительство, как «фаворита Хозяина».

«А ведь раньше пса звали иначе, — подумалось Андерсу, — вряд ли Карвер назвал мабари своим именем…»

Карвер погиб во время бегства из Лотеринга, защищая мать, сестру-магессу и старшего брата-разбойника. «Огры — они такие, — думал Андерс, вспоминая патрулирование Глубинных Троп в бытность свою Серым Стражем, — даже Огрен со своей секирой в полтора себя не рисковал выйти против огра один на один». Маг усмехнулся, вспомнив, как Фэймор с берсерковским воплем и посохом наперевес налетел на огра, зажавшего в угол Натаниэля. Лучник, гораздо более мрачный, чем обычно, уже готовился дорого продать свою жизнь, сменив лук на кинжалы, но «Бешеный Амелл» испортил всю патетику момента, собственноручно пронзив печень огра лезвием посоха. А поскольку Андерс за долю секунды до этого выпустил Ледяную хватку, они с Натом и Сигрун смогли некоторое время любоваться на скульптурную группу: «Командор Амелл убивает огра». Выпустив по огру для подстраховки Каменный кулак, Андерс терпеливо дождался оттаивания Фэймора и, использовав все доступные ему эпитеты, объяснил тому, какого он мнения о магах, которые лезут в ближний бой. Фэй не остался в долгу, и вскоре Натаниэль и Сигрун, благоразумно удалившиеся за ближайший поворот, услышали треск магических молний и матерные возгласы магов.

«Тоже мне, лучший энтропийщик курса, — сладко потягиваясь, вспоминал Андерс, — отстал от меня на целую руну»!

***

— Урчание — знак согласия. Верно, Тыковка? — Гаррет ласково теребил кота по пушистому боку. Тот довольно потягивался и взмуркивал, потом и вовсе перевернулся на спину, подставляя нежное брюшко. Гаррет проказливо пощекотал кошачье пузико, немедленно получив по пальцам мягкой лапкой.

— Так ты принесёшь мне ту мышку? Ты же хороший котик?

«А ты — наглый шантажист, — Андерс неторопливо перевернулся обратно на живот, подобрал под себя лапки и прижмурил глаза, — к тому же, недогадливый. Ну, Гаррет, меня который день нет в клинике. Наверное, Варрик уже знает, что я пропал… Хотя, я что-то совсем не ощущаю присутствия Справедливости… А у тебя внезапно появляется кот, который определённо понимает человеческую речь. Или до тебя этот факт пока не дошёл? Какая ещё мышка? «Та» мышка… Хм…»

Кот персикового окраса спрыгнул со стола, где все это время подвергался хоуковым ласкам, и вальяжно направился к выходу из комнаты. Гаррет открывал перед ним все двери, пока они не добрались таким образом до подвала.

— Мышка внутри, — ехидно сообщил Гаррет. Он видел, что кот явно разочарован тем, что его привели не на кухню. Добавив, что дверь останется открытой до его, кошачьего, возвращения, Гаррет ушёл наверх. Андерс, проводив его взглядом, отправился исследовать подвал. В своё время Гаррет нечаянно обмолвился, что выход из этого подвала находится недалеко от андерсовой клиники.

Переловивший интереса ради на гарретовой кухне уйму мышей, Андерс рассчитывал на очередную мелкую бестию, даже ещё мельче — в подвале было нечего жрать. Но вывалившаяся навстречу упитанная крыса чуть было не заставила его попятиться. «Что же Гаррет своего мабари не попросил, тому в самый раз», — критически оглядел крысу маг. Крыса была уверена, как в своих силах, так и в своих правах на эту территорию, так что вид кота ее нисколько не смутил.

«Не воображай себя круче всех, — злорадно думал Андерс, обходя крысу, — и не таких как ты у нас в Кинлохе Пушистиус давил. А я все-таки человек, так что…»

Кот и крыса кружили по подвалу, стараясь подловить соперника. Неудавшийся укус, удачный царапок, прыжок, отскок, переворот, удар всеми четырьмя лапами.

Наконец, Андерс сумел вцепиться крысе в загривок и перекусить ей позвоночник.

Уставший, но довольный Андерс с чувством выполненного долга потащил добычу наверх, оставляя по дороге кровавые следы.

…Мстительно уложив убиенную крысу на гарретову подушку, Андерс отправился досыпать. Поскольку на подушке уже не было места, он забрался на верхнюю полку шкафа для одежды, который Гаррет неосмотрительно забыл закрыть. Свив себе гнездо из гарретова белья, Андерс спокойно заснул.

Метания Справедливости

«Неужели заклинание Андерса не сработало? — подумал Справедливость, обнаружив, что их общее тело не изменилось, — значит, он чего-то не предусмотрел».

Некоторое время дух терпеливо ждал реакции Андерса на несработавшее заклинание. В своё время командор Амелл объяснил ему, что в мире смертных время имеет большое значение, даже научил определять его течение по солнцу и песочным часам. Судя по таким часам, стоявшим неподалёку на полке, прошёл час. Но Андерс не шевелился и ни о чём не думал — Справедливость не мог уловить даже намёка на мысль. Справедливость забеспокоился. Он начал звать Андерса, но тот не отвечал и никак не показывал, что слышит духа. Справедливость решил взять под контроль их общее тело, чтобы хоть так вытряхнуть Андерса из состояния медитации. Против ожидания, тело подчинилось так легко, будто Справедливость был его единственным обитателем. Андерс по-прежнему не отзывался. Справедливость прошёлся по клинике, «пробуя» тело. До этого времени он получал (а чаще захватывал) контроль только во время боя, а тогда не до того, чтобы осознавать собственные ощущения. Но теперь у него появилась такая возможность. Андерс ни на что не реагирует, в клинике тишина — больные пока не начали появляться. Больные… Справедливость долгое время недоумевал, почему эти люди и эльфы живут в совершенно неподходящем для них месте — ведь бОльшая часть их болезней происходит от жизни в антисанитарных условиях. Объяснения Андерса, что все эти люди-эльфы бежали от Мора, случившегося в Ферелдене, сначала не удовлетворяли духа. Он считал, что вместо того, чтобы бежать от опасности, следовало объединиться против неё. Андерс тогда сказал, что не все могут противостоять порождениям тьмы с оружием в руках. И то, что многие ферелденцы предпочли бегство за море, способствовало высвобождению достаточного большого количества бойцов для атаки на порождений. Может, именно поэтому Мор закончился всего через год? Справедливость к такому предположению отнёсся скептически и спросил — а отчего тогда беженцы не вернулись на родину после окончания Мора? Ответ был краток до предела: «нет денег». Справедливость уже знал, что в мире смертных все продаётся и покупается, но все равно не понимал логики местных властей — если они считают, что такое количество народа мешает городу, так отчего бы не заплатить капитанам, чтобы те вывезли нахлебников обратно в Ферелден? Андерс только пожимал плечами, отвечая, что власть имущие предпочитают потратить эти деньги на самих себя. Люди плохо умеют объединяться во имя общей цели, говорил он, люди живут по принципу «каждый сам за себя», для объединения нужен сильный лидер. На предложение Справедливости самому стать таким лидером Андерс отвечал горьким смешком, мол, кто станет слушать мага-отступника, да ещё одержимого? Церковь научила людей бояться магов, Церковь приучила людей к подчинению, Церковь давит в зародыше любую полезную инициативу. Из этих разговоров дух понял, что освободить магов можно только двумя способами — привлечь Церковь на свою сторону или вовсе уничтожить ее. И Справедливость подозревал, что второй способ будет легче.

В это время дух услышал шевеление за дверями клиники — начали собираться больные. Справедливость снова попробовал «докричаться» до Андерса. Ничего. Создавалось ощущение, что Андерса вовсе не было в теле. «Может, заклинание сработало по-другому? Может, Андерс переместился в тело кота, вместо того, чтобы превратиться в него? Может, заклинание сработало так из-за того, что Андерс был не единственным обитателем тела?» — пока Справедливость не знал ответа на эти вопросы. Сейчас необходимо было разобраться с другим вопросом: «Что делать?» Он был духом справедливости, а не духом исцеления и мало чем мог помочь больным. А другого выхода из клиники не было. Справедливость прислушался — беженцы за дверью жаловались на старые болячки, раны и прочее. Дух сделал вывод, что всем им требовалась либо перевязка, либо новая порция целебного снадобья. Это было ему по силам. Как и всякий дух Тени, Справедливость обладал феноменальной памятью — он прекрасно помнил действия Андерса и был уверен, что сумеет правильно сделать перевязку и выдать нужное снадобье. А вот потом придётся покинуть клинику, пока не пришёл кто-то, кому потребуется именно магическое лечение. Например, Изабелла или Бран.