Первым в школу пришел Гриша Глузберг. Он пришел рано. Все двери еще были закрыты. Грише пришлось ждать, пока проснется сторож.

Однако Гриша ничуть не жалел. Он многое расскажет товарищам, а разве успеешь на нескольких переменках выложить все, собранное за целое лето?

Гриша ходил у дверей школы и ждал, когда, наконец, придут товарищи и он сможет начать рассказ. Рассказывать Гриша любил. Далеко не все его рассказы были правдивыми. Достаточно ему было увидеть или услышать о каком–то небольшом событии, как оно сразу приобретало в его рассказах размеры катастрофы. Говорил Гриша всегда с таким восторгом и так искренне верил в выдуманное, что не слушать его было невозможно.

Сам Гриша был невысокий черноволосый мальчик со спокойными, будто сонными глазами. Толстый и неуклюжий, он редко и неохотно бегал наперегонки или боролся с кем–то, но уже раз взявшись, соревновался деловито, с упоением и до конца.

Грише надоело ходить возле школы, и он сел на скамью. И чего они до сих пор не приходят, его товарищи? Ведь у него столько новостей. Он знает такие вещи, о которых, наверное, ни один школьник и не догадывается.

Вот, например, он знает, что по географии у них новый учитель. Кто из школьников знает такую ​​новость? Кто знает, как собирают чай в Батуми? Никто! А Гриша знает, потому что он туда ездил и видел, как обрывают маленькие листочки с чайных кустов. Кто видел чилийские пальмы и обезьян в Сухуми? Может, кто–то и видел когда–то, а Гриша видел совсем недавно! И еще множество новостей различной важности знает Гриша, а рассказать их некому. Досадно!

Начинают сходиться школьники.

Сначала пробегают совсем маленькие школьники младших классов, они боятся опоздать и приходят на полчаса раньше. Наконец подходят Гришины товарищи и он чувствует, что вот сейчас сможет освободиться от всего своего бремени новостей.

Товарищи подходят к Грише, они здороваются, рассматривают друг друга, словно виделись кто знает когда. И действительно, за лето все выросли, загорели, окрепли, у некоторых уже начинают срываться голоса, и они совсем не похожи на тех робких мальчиков, что сдавали экзамен весной.

Гриша начинает рассказывать. Давно ожидаемая минута наступила, но все важные новости проходят мимо ушей товарищей. У каждого есть много чего рассказать, каждый за лето видел и узнал много нового. Грише с болью в сердце приходится признать, что он переоценил важность своих новостей. Многие его товарищи видели чайные плантации в Чакви под Батуми и сухумских обезьян, а кроме того еще тысячи вещей, о которых Гриша и понятия не имел. Но на несколько минут Гриша становится центром внимания: это тогда, когда значимо и даже с таинственностью в голосе он говорит о новом учителе географии, которого видел сам своими глазами.

Однако ему не удается как следует почувствовать наслаждение. Звонок, чистый и мелодичный, звенит в школе так, словно по камням набережной рассыпаются серебряные кольца.

Школьники, которые сновали перед школой, развлекаясь, разговаривая, вместе идут в дверь, и этот поток несет за собой Гришу.

Школа встречает их приветливо. Заново отремонтированная, она сияет огромными, чисто вымытыми окнами. Заново окрашенные полы, такие чистые и красивые, что по ним даже ходить неудобно, а в воздухе еще носится едковатый и приятный запах извести и ремонта. Вазоны с цветами стоят в коридоре на окнах и в классах. Это необычно и красиво. Даже отчаянные проказники притихают и ведут себя совсем так, как почтенный Гриша Глузберг.

Учителя встречают школьников. Сегодня они веселые, приветливые и совсем не похожи на самих себя в те моменты, когда, например, ставят двойку.

Школьники и учителя встречаются как старые знакомые, уже немало поработали вместе и еще много будут работать.

И вот, когда все уже разошлись по своим классам и последние двери с грохотом закрывались за учителями, в школу вбегает Вася. Он босой и без шапки. Красный галстук лежит аккуратно, а книги под рукой придают его облику озабоченный и серьезный вид. Он успевает быстро проскользнуть в свой класс именно тогда, когда Борис Петрович Коротков подходит к двери.

Борис Петрович открывает двери и пропускает Васю вперед, улыбнувшись.

Васе не до улыбок. Ему стыдно. Как он мог опоздать, прийти после звонка? Скорее на свое место на последней парте, у самой стены, и слушать, внимательно слушать, что говорит этот новый учитель географии!

Рядом с Васей на парте никто не сидит. Его товарищ еще не приехал с каникул. Вася несколько минут смотрит на знакомые лица товарищей, на тщательно зачесанные головки, на красные галстуки, на улыбающиеся лукавые лица и думает, что учиться будет так же весело, как и в прошлом году, а если бы еще не было немецкого языка, — было бы совсем прекрасно.

У Васи немного болит голова. Такое впечатление, будто кто–то сжимает виски. Он знает, от чего это. Мария заставила его почти всю ночь возиться на кухне, перебирать вместе с ней сухие вишни; спал он часа три; но все это скоро пройдет, потому что он уже привык.

И Вася начинает внимательно слушать, что говорит Борис Петрович.

Класс встречает нового учителя сдержанным гулом. Вот он какой, новый учитель географии, а они думали, что он совсем другой, а этот будет у них физкультурником!

Всем интересно услышать, какой голос у нового учителя, и поэтому первое слово Борис Петрович говорит в полной тишине. Перед ним стоит большой глобус. Возле доски висят две огромные карты полушарий. Какие–то альбомы с картинами и фотографиями лежат на столе.

Учитель не спешит начинать урок, а рассматривает свежие и приятные детские лица. Какие они похожие друг на друга и какие они в то же время разные. Вот прямо перед ним сидит русая круглолицая девочка. Она внимательно смотрит на карты, словно пытается запомнить их сразу на всю жизнь, и боится пропустить хотя бы одно слово учителя. Чуть дальше сидит мальчик со стриженой головой и черными маленькими глазами, бегающими быстро, как мышата. Он, пожалуй, первый проказник и забияка во всем классе, но сейчас сидит важно, сидит и ищет, не найдется ли чего смешного в новом учителе. Дальше, у окна, сидит важный, маленький и солидный Гриша Глузберг. А совсем у стены виднеются среди веселых ученических лиц белые выгоревшие волосы и немного бледненькие лицо Васи.

Борис Петрович начинает. Он говорит спокойно, не спеша, иногда улыбаясь: голос у него мягкий и приятный, и сколько Андрюша Кравченко ни старается к чему–то придраться, ничего смешного найти не может. Особенно интересно становится тогда, когда Борис Петрович открывает большие тяжелые альбомы, лежащие на столе, и звери, птицы и растения неизвестной, далекой и чудесной, жаркой страны появляются перед школьниками. Андрюша Кравченко сидит, приоткрыв рот, и слушает, а если даже Андрюша слушает, то дело уже ясное: рассказ увлек и его.

Гриша Глузберг просто за всю свою школьную жизнь не может припомнить случая, чтобы на каком–то уроке было так тихо.

А на последней парте, пытаясь внимательно слушать, сидит Вася, и лицо его бледнеет все больше и больше. Что–то все сильнее и сильнее сжимает виски. Смотреть на окна становится неприятно, свет режет глаза, и так хочется на секунду положить голову на руки и сомкнуть веки.

Только на одну секунду. Этого, наверное, никто не заметит, а оно будет так хорошо. И Вася, стараясь не пропустить ни единого слова, закрывает глаза и медленно опускает голову на сложенные руки. Через секунду он вдруг поднимает ее и, широко раскрыв испуганные глаза, смотрит, не заметил ли вдруг кто–нибудь, что он, Вася, почти заснул на таком интересном уроке.

Но все заняты тем странным зверем, которого показывает Борис Петрович, и Вася минуту тоже внимательно смотрит на странное животное, похожее то ли на утку, то ли на ежа.

Затем свет снова начинает резать глаза, и он медленно, уже не состязаясь с дремотой, охватившей его, как темная, глухая и спокойная пелена, опускает голову вниз. Он дремлет чутко, настороженно. Кажется, он слышит каждое слово учителя, но это только кажется, потому что Борис Петрович уже перестал рассказывать и сейчас вызывает к доске Нину Иванову, чтобы она показала на карте основные реки далекой страны.

Поднявшись со стула. Борис Петрович заметил, что на последней парте исчезло бледное лицо Васи. Пока Нина искала реки со странными названиями, Борис Петрович прошел в самый конец класса. Вася тихо дремал, положив голову на сложенные руки. Борис Петрович обернулся к доске и тогда уже тихо тронул Васю за локоть.

Все в классе были заняты — это же действительно интересно видеть, как Нина Иванова, лучшая отличница, смотрит куда–то в конец класса и безнадежно путается в обычных названиях рек. Все в классе пытались помочь Нине — хорошо, что Борис Петрович ушел куда–то назад, но из этого ничего не получалось: Нина ничего не могла понять.

И только тогда, когда Борис Петрович разбудил Васю, Нина пришла в себя.

Все реки, что минуту назад безнадежно путались, вдруг встали на свои места.

Борис Петрович отошел от Васиной парты. Только он и Нина видели, как проснулся Вася, как испуганно забегали его глазки.

Урок продолжался.